теперь мы оба пахнем цветами

— Ты пришел на пятнадцать минут раньше, мой герой, — ворчит Венти, пуская его внутрь. — Это, между прочим, невежливо! — Извини! Паймон сказала, что чем быстрее я отдам свой подарок, тем будет лучше для нас обоих, — Итэр прикрывает лицо ладонью, чтобы спрятать так и рвущуюся наружу широкую, довольную улыбку. Растрепанный, заспанный и явно недовольный Венти с всего одной заплетенной косичкой и румяными цветущими смущением щеками выглядит в высшей степени прелестно. — Я ещё не подготовился! — Венти неловко придерживает рукой выпадающие пряди вьющихся волос, оглядываясь в поисках накидки. — Хочешь, я тебе помогу? — Итэр садится на стул около стола, за которым бард, кажется, творит под гнетом поистине диктаторского режима своей музы. Об этом во всяком случае говорят разбросанные перья, кляксы чернил и пустая бутылка из-под выдержанного яблочного напитка. Он тянет к себе лист бумаги, на котором запечатлен очередной полет фантазии и успевает прочесть только: «от первых лучей рассвета до полной звёзд ночи». Венти хлопает рукой по столу, закрывая текст. — Э-это ещё не законченная рукопись, — краснея, выдавливает он и смахивает листы в сторону. Итэр чуть хмурится — раньше это никогда не было проблемой. Он показывал ему всевозможные черновые варианты своих поэм, отчаянно нуждаясь в его мыслях и мнении, что всегда очень льстило. — Да, прости. Так я могу тебе помочь, чтобы искупить свою вину? Венти игриво улыбается, отпуская ладонь, что удерживала волосы в иллюзии порядка. Чёрные вьющиеся пряди тут же мягко падают, нежно обрамляя лицо, и Путешественник чувствует, как в груди патокой разливается тёплое, томящее чувство — он смотрел на что-то прекрасное. Оно не щекотало грудь, не заставляло кончики пальцев зудеть… Но он чувствовал этот теплящийся внутри уголёк, согревающий его сердце всякий раз, когда он смотрел в эти чистые, такие прекрасные глаза. — Заплети-ка мне волосы, — следит за направлением его взгляда Венти и тихо выдыхает. — Герой. Его голос чуть-чуть, едва заметно, но так очаровательно, дрожит, что не ускользает от внимания Путешественника. Так нежно, нежно, нежно! Он чувствует интимность, что внезапно обретает их маленькое свидание, на котором они собирались праздновать его день рождения. И, кажется, чересчур раннее появление яблочного пирога в руках Путешественника на пороге комнаты не так уж и разозлило Венти. Итэр улыбается, кивая. Бард ловко забирается на кровать, хлопая по покрывалу в приглашающем жесте, и Итэр берет с полочки гребешок, усаживаясь позади. — Вообще-то я справлюсь в сто раз лучше и быстрее тебя, — тут же тараторит Венти, складывая руки на груди и гордо вскидывая подбородок. — Правда? — мычит Итэр, сжимая зубами резинку, и чуть тянет его за прядь. — Эй, полегче! — взвивается Венти, щурясь от резкой боли. — Конечно. Просто мне интересно будет понаблюдать, как ты стараешься ради меня. — О, я сделаю всё, чтобы оправдать твои ожидания, — подыгрывает Путешественник, ловко расправляясь с косичкой. У Венти волосы послушные, мягкие, пахнут яблоком и ещё чем-то душистым, цветочным таким, и он на несколько мгновений закрывает глаза, забываясь, мягко поглаживая его волосы. — Ну вот и всё, готово, — улыбается он, вставая. Венти берет в руки зеркальце, чтобы оценить его работу по достоинству, и, рассмотрев себя хорошенько с двух сторон, оборачивается с загадочной улыбкой: — А у моего героя и правда самые что ни на есть золотые руки. Итэр хмыкает, подавая ему накидку. — Скоро солнце начнет припекать. Венти кивает, тут же подскакивая с места и начиная суетиться вокруг него. Ещё несколько минут осыпает комплиментами его пирог с яблоками, его самого, Итэра, расхваливает с довольным видом, сощурив глаза; то кинет в корзинку пару яблок, то выбросит, потом передумает и назад положит, а у самого глаза так и блестят, лучатся от радости, а щеки нежным розовым румянцем все цветут и цветут, выдавая волнение с головой. За дверь его с пирогом вместе отправляет и требует заново прийти, по-нормальному, и Итэр, смеясь, стучится ещё раз, шутливо кланяется, делает реверанс, с днём рождения поздравляет и протягивает ему свой кулинарный шедевр, добавляя: — Я делал его, не переставая думать о тебе, так что будь осторожен — он наполнен любовью. — Льстец! — восклицает Венти, принимая подарок. — Ты не хочешь стать бардом, моя прекрасная муза? И, не дожидаясь ответа, хватает его за руку и затаскивает в комнату, в которой время от времени жил, снимая у Гёте. — Это будет лучший день в моей жизни, — улыбается бард, некоторое время продолжая держать его за запястья, и тут же спохватывается.— Ай-яй-яй, чуть не забыл! Это тебе, мой герой! — в руках Венти вдруг оказывается пышный букет ароматных свежих сесилий. — Их запах всегда напоминает мне о тебе. Не зря ты выбрал анемонией именно этот цветок… Итэр чувствует, что густо отчего-то краснеет, принимая букет любимых цветов, с которыми сам его — в чем он никогда не признается — ассоциировал. — Вот… Так, — выдыхает Венти с улыбкой, поправляя ленточку. — Тебе идёт белый цвет, Путешественник… — Он по-хозяйски разглаживает складки одежды на его груди и выдает, помолчав с минуту, — не кажется ли тебе, что сегодня ветер развевает волосы иначе? Он несет аромат цветов и свежесть прозрачного ручья… Идём гулять, идём же! И тянет его к выходу. — Венти, ты… — выдыхает Итэр, крепко зажмуриваясь. — Иди сюда. — А? — его глаза удивлённо распахиваются. — Что-то не так? Путешественник рывком притягивает его к себе, сгребая в охапку, сжимая руками так, что чуть не отрывает от пола. — С днём рождения, Венти! Ты… замечательный. Венти хихикает, уже справившись со смущением, и обнимает его руками в ответ. — Спасибо, милашка. Но знай, если ты меня не отпустишь, я точно скажу что-то непоправимое. «Ты мне сильно нравишься», — комкает на губах Путешественник, цепляясь за него с неожиданным для себя рвением. Он не привык проявлять свою привязанность, но сейчас чувствует, что переполнен, что… да, он переполнен этим светлым чувством, оно срочно нуждалось в выходе: в жарких прикосновениях, в робких словах. Но Венти отстраняется сам, прижимая ладони к горящим щекам, глядя на него стеклянными глазами, точно наполненными слезами. — Не Архонт, а позор какой-то, — нервно отшучивается он, неожиданно робко улыбаясь. — Я стал слишком сентиментальным. «Я просто привык быть один», — повисает в воздухе неозвученным, колющим. Сейчас юноша выглядит особенно уязвимо. — Хочу говорить с тобой… от первых лучей рассвета до полной звёзд ночи, — шепчет он, прижимая ладонь к груди. Итэр протягивает ему руку, сияя теплой улыбкой. Солнце, объявшее утомленную душу. — Идём же. Я тоже хочу быть рядом с тобой. И там, прислушиваясь к мягкому шепоту ветра, потерявшись в тишине небес, Итэр коснётся холодных губ трепетно и нежно, зажмурившись до звёздочек перед глазами, и вспыхнет, ощутив ответное прикосновение. Венти будет целовать его долго и отчаянно, забравшись на него чуть ли не с ногами, обнимать руками лицо, большими пальцами скулы очерчивая, и шептать что-то неясное и томящее на неизвестном ему, Итэру, языке.