The Remarkable Schrödinger Man

      — Ну, Гордон, — спросила его мать по телефону, — есть ли в "Чёрной Мезе" симпатичные молодые девушки?       — Да, — ответил Гордон, — есть одна.       — О, правда? — это было не то, чего она ожидала, но то, на что она так надеялась. — Как её зовут?       — Аликс. Пишется через "и".       — Как необычно!       — Угу. Она дочь моего наставника, доктора Илая Вэнса. Они с женой — интеллектуалы, так что им нравится всё необычное.       — Интересно. Так, значит, она тоже работает в "Чёрной Мезе"?       — Нет. Это бы было нарушением закона о детском труде.       Пауза.       — Что? — осторожно спросила мать.       Гордон продолжил с сухой улыбкой:       — Ей восемь лет. Думаю, она в меня влюбилась. Это мило.       Гордон не услышал смеха на том конце провода: очевидно, отец с матерью его шутку не оценили. Он попытался объяснить им. Но, похоже, они и это не одобрили, и он сдался.       Тем не менее стыда за свою выходку он не испытывал. Чем старше он становился, тем меньше чувствовал вину перед родителями с их плохо скрываемой надеждой на внуков. Чем старше он становился, тем больше уверялся, что их род на нём прервётся.

***

      — Сюда! ... всё болело...       — Ха! А вот и нет!       ... туман рассеивался... белый свет жёг глаза...       — Хм.       Гордон смотрел на женское лицо на фоне серого оштукатуренного потолка; он понял, что находится в той же комнате, в которой его окружили солдаты. Он запомнил жжение в затылке, после которого потерял сознание. Должно быть, его ударили шокером. И теперь над ним стояла женщина, и на мгновение он подумал, что она может быть солдатом Патруля без маски.       Женщина была смуглой с раскосыми восточными глазами и вздёрнутым носиком. У неё были короткие смолено-чёрные волосы с едва заметной красной прядью посередине; они были плотно убраны назад тёмно-коричневой повязкой. Она не носила броню Патруля или гражданскую униформу: вместо этого у неё была выцветшая, сильно потрёпанная кожаная куртка бежевого цвета, один рукав которой оказался заклеен строительным скотчем вдоль шва. Под курткой виднелась серая толстовка с капюшоном, а на шее в качестве простого украшения висел чёрный куб с ноготь размером. На руках у неё — перчатки без пальцев и потрёпанная повязка на правом предплечье. На поясе — чёрный ремень и кобура, ниже — рабочие джинсы, которые выглядели на столько же лет, на сколько и она, что, по прикидкам Гордона, на пару лет младше него самого.       Её губы растянулись в доброй улыбке:       — Доктор Фримен, я полагаю?       Улыбка внезапно исчезла, когда она тревожно глянула в сторону.       — Нам нужно спешить, — продолжила она. — Новый отряд будет здесь через пять минут, чтобы выяснить, что случилось.       Гордон кивнул и попытался подняться, но тут же снова упал на спину, когда боль ножами пронзила тело, начиная от ноги и восходя к грудной клетке.       — Похоже, у тебя тут пара комариных укусов на ноге, — сказала женщина. — И шишка на голове. Должно быть, ожоги от колотушек. Давай я помогу тебе подняться.       Она взяла его за руку и помогла опереться на её плечо, чтобы он мог идти. Несколько солдат Патруля валялись на полу вокруг. Их ноги были неестественно вывернуты. У одного явно была сломана шея, а у другого из головы торчал кусок окровавленного дерева.       Гордон заметил, что несколько дубинок торчали из куртки незнакомки. "Трофеи", — подумал он. Эта мысль обеспокоила его, и он не хотел знать, куда убийца собирается его отвести... Но Гордон всё ещё был дезориентирован ударом... всё ещё не успевал следить, где... и когда... в действительности... О, теперь они были в ржавой кабине лифта. Теперь они ехали. "Не теряй сознание. Не теряй сознание, Гордон. С тобой случалось и худшее."       Теперь женщина заговорила:       — Доктор Кляйнер сказал, что ты пойдёшь этой дорогой. Бедняга был в панике. Похоже, забыл дать тебе адрес, а?       Гордон не ответил, оседая на плечо женщины от бессилия.       — Как ты мог заметить, — сказала она, — это место не так-то просто найти самостоятельно; ты хорошо справился, учитывая обстоятельства. Эй, не отключайся, хорошо? Слушай мой голос. Оставайся со мной.       — Прости, — сказал Фримен, пытаясь хоть как-то держаться. Она знала Кляйнера. Она сказала об этом как о само собой разумеющемся. Он немного расслабился и настолько искренне, насколько был способен, сказал:       — Спасибо.       — Ерунда, — ответила она с широкой улыбкой, распределяя его вес на своём плече. — Я — Аликс. Аликс Вэнс. Мой отец работал с тобой в "Чёрной Мезе". Илай Вэнс. Хотя я уверена, что ты меня не помнишь.       Гордону стало нехорошо.       "Я помню тебя", — подумал он. — "Я видел тебя всего неделю назад. Ты хотела почитать мне "Волшебный домик на дереве". Мы ужинали с твоей семьёй. Твоя мать сказала тебе закрывать рот, когда жуёшь, и не кусать ложку. Теперь ты на шестнадцать лет старше, и ты только что сломала ноги нескольким инопланетным солдатам и забрала их дубинки как трофеи, чтобы спасти мне жизнь."       Дети быстро растут.       — А ты неразговорчивый, да? — заметила она с лукавой, но ободряющей улыбкой. Фримен не знал, как ответить, поэтому не стал, и улыбка сошла на нет.       Лифт остановился, двери разъехались.       — Я смогла подключить один из замков Патруля к этому лифту, — сказала Аликс, пока помогала ему пройти через тусклый технический этаж. — Удобный потайной ход у всех на виду; но это здание буквально гниёт изнутри, и я сильно сомневаюсь, что кто-то из Гражданской Обороны хоть раз пробовал им воспользоваться. И даже тогда им пришлось бы попотеть, чтобы добраться до лаборатории Кляйнера... Ты ещё здесь?       — Да.       — Хорошо. Потому что я собираюсь прислонить тебя к этой стене, — сказала она и именно это поспешно и сделала, но он сполз и сел на пол, вытянув свою перевязанную ногу.       — Посмотри сюда, — сказала она. — Помнишь его по "Чёрной Мезе"?       Гордон сидел возле заклеенной плакатами стены. Он не был уверен, для чего постеры были вывешены здесь, и не был уверен, что они всё ещё находились в подвале; он не слишком следил за происходящим. Так или иначе поверх остальных висело изображение доктора Уоллеса Брина, смотрящего вдаль.       — Старый администратор, — сказала она, пока возилась с электрощитком у соседней стены. — Только не упоминай доктора Брина при моём отце. Ты ещё ни разу не слышал столько повторений слов "предатель" и "продажный" в одном предложении. Ты всё ещё слушаешь?       Он кивнул.       — Хорошо. В лаборатории Кляйнера для тебя припасены медикаменты: снадобий вортигонтов должно быть достаточно, чтобы быстро поставить тебя на ноги; тебе просто нужно оставаться в сознании.       В электрощитке что-то щёлкнуло, и стена с плакатом отошла. Аликс приблизилась к ней и открыла узкий бетонный проход. Она тут же подошла к Гордону, снова помогла ему подняться и двинулась с ним в открывшийся коридор.       — Забавно, что ты появился именно сегодня, — сказала она, когда они приблизились к очередной двери. Аликс ввела код от замка на стене. Дверь открылась, и они очутились в помещении, которое должно было быть подвалом: затхлое, прохладное, с кирпичными стенами и лампами накаливания. — Это всё часть Подземной Железной Дороги. Мы помогали людям уйти из города пешком, иногда, если маршрут становился слишком рискованным, приходилось делать крюк, чтобы добраться до базы Кляйнера в центре. Так или иначе, это опасный путь в лабораторию моего отца: людям приходилось идти через старые каналы. Но, похоже, благодаря твоим старым исследованиям мы наконец-то нашли лучший путь.       Она ещё не завершила мысль, но Гордон уже знал, о чём речь: телепортация. Они собираются телепортировать людей из города.       Они зашли в более просторную, будто незавершённую комнату. Здесь стояла лишь пара одиноких торговых автоматов у стены. Оба были украшены изображением ряби на воде в высоком разрешении, и белым шрифтом на них значилось: "Личный резерват доктора Брина".       "Старые торговые автоматы, старые плакаты... Нигде нет нового. Значит, Брин встал у власти и начал пропагандистскую кампанию. Он продолжал практиковать нормальную человеческую коммерцию. Возможно, он говорил, что он и Патруль, Альянс, Гражданская Оборона — или кто они там — работали вместе ради блага человечества... а затем он просто отбросил пропаганду, когда достиг нужного уровня контроля."       — Давай помогу тебе опереться на что-нибудь, — вывела его из раздумий Аликс.       Сделав это, она приблизилась к одному из автоматов и через плечо с широкой, но несколько грустной улыбкой сказала:       — Вот. Давай я куплю тебе попить.       Она что-то опустила в прорезь для монет, нажала последовательность кнопок, легонько ударила по автомату сбоку, и вся конструкция отодвинулась на скрытых петлях, открывая очередной проход в ярко освещённую комнату.       — О, и кстати, — добавила она. — Приятно познакомиться.       Гордон одарил её странным взглядом.       — Ты хотела сказать "заново познакомиться", — сказал он как бы между прочим. — Тебе нужно бы дочитать мне ту книгу.       Шутка обрадовала её куда больше, чем он ожидал: громко смеясь, она помогла ему войти в комнату. Гордон сделал всё возможное, чтобы ответить улыбкой — но затем его безнадёжно завлекла картина, представшая перед глазами.       Это было обширное складское помещение: потолок по меньшей мере двадцать футов в высоту с яркими флуоресцентными лампами, освещавшими около пятидесяти квадратных метров грязного плиточного пола. Видимое пространство занимали невероятно загромождённые столы и тумбы: десятки устаревших компьютеров с зелёными графиками; модифицированный сейсмограф, чиркающий что-то на бесконечной бумажной ленте; смятые исписанные черновики; самодельные панели управления с открытыми печатными платами и крышками от бутылок вместо кнопок; какие-то запчасти и куски пластика; пара шестифутовых стеклянных резервуаров, наполненных пузырящейся прозрачной оранжевой жидкостью; внушительная куча картонных коробок и деревянных ящиков в углу; собачий контейнер для перевозки; увеличительное стекло; пара странных округлых машин...       "Да, он действительно строит телепорт", — заключил Гордон. — "Он воссоздал мою старую установку, только в большем размере. Это и есть их "лучший путь". Они собираются телепортировать граждан из города... удивительно, что они нашли материалы для этого, учитывая обстоятельства..."       — Проклятье! — прокричал голос из-за кучи коробок. — Вот мелкая... Куда она подевалась на этот раз? Ламарр? Ламарр, выходи оттуда!       Из-за угла показался доктор Айзек Кляйнер. На шестнадцать лет старше, почти лысый с обвисшей морщинистой кожей и большими ушами, он чуть горбился и передвигался медленно. Но у него были те же смеющиеся глаза, тот же безобидный задумчивый взгляд или уравновешивающий его — пронзительный и анализирующий. Он носил тот же халат, что и в "Чёрной Мезе", пусть и сильно истёршийся и заплатанный.       — О-оу, — шутливо воскликнула Аликс. — Всё в порядке, доктор Кляйнер?       Даже не взглянув на Аликс и Гордона, Кляйнер продолжил свои вяло протекающие поиски того, что, как подумал Гордон, являлось питомцем.       — О, здравствуй, Аликс. Я полагаю, Гордона ты не нашла, так что нет, не в порядке. Совершенно не в порядке, потому что Гордон Фримен наконец вернулся и может быть сейчас в руках Альянса из-за моей проклятой рассеянности... и, будто этого мало, ещё и Ламарр снова выбралась из клетки! Если бы я не знал наверняка, то решил бы, что Барни запер её в—       В этот момент доктор поднял взгляд и увидел Гордона Фримена, и поток мыслей его прервался. За толстыми линзами глаза его расширились, а губы будто не могли решить, улыбнуться Гордону или ахнуть при виде его перевязанной ноги.       — Бог мой... Гордон Фримен. Слава небесам, ты в порядке... Это и правда ты?       — Я нашла его снаружи, — сказала Аликс, усаживая Гордона на стол. — У него талант находить неприятности.       — Мы обязаны доктору Фримену, — ответил Кляйнер с большим уважением, — несмотря на то, что он приносит с собой неприятности. Боже, Фримен... ты действительно не постарел ни на день... О, не волнуйся, у нас уйма свежих снадобий для твоих ран. Вортигонты были очень щедры на них. В действительности это всё благодаря твоим свершениям в Пограничном мире... Хм... Извини меня, что напомнил... Я... Что ж, давай подлатаем тебя, и тогда сможем говорить, сколько пожелаешь...       Кляйнер прервался, когда Гордон резко встал со своего места и крепко обнял доктора — так крепко, что обе пары их очков съехали друг другу на плечи, и бедному Кляйнеру стало тяжело дышать. Но Гордон больше ни о чём не мог думать. Его нога пылала огнём, как и его разум. Эмоции целиком объяли его: его друзья были живы. Он будто пережил Оруэлловский кошмар. Люди умирали из-за него или переживали участь похуже смерти. И всё потому, что он толкнул кристалл, потому, что работал в "Чёрной Мезе", потому, что он хотел телепортировать людей, чтобы подарить миру что-то хорошее... но мир ничего у него не просил... мир, который он собственноручно разрушил... Да, всё, что он сейчас мог и хотел сделать — это заплакать, роняя слёзы Кляйнеру на халат.

***

      Неожиданные объятия обеспокоили Кляйнера: он вполне обоснованно боялся, что пребывание в Пограничном мире могло пошатнуть психическое здоровье Гордона, и, пока Аликс врачевала Фримену ногу, Айзек тщетно пытался подвергнуть молчаливого учёного психиатрическому обследованию, пусть и на любительском уровне. По понятным причинам Гордон был не в лучшем состоянии для таких тестирований, даже если бы он и согласился на их проведение. Он отказался отвечать на вопросы Кляйнера — но в отместку и на свои не мог ответить. "Они знали, что я вернусь — но откуда? Почему они не удивились? Они сказали, что "вортигонты об этом сказали..." Что, по их мнению, произошло?" Кляйнер прекратил расспросы лишь тогда, когда Гордон в двух словах, которые только смог связать, объяснил, что понятия не имеет, что с ним случилось.       — Что такое "вортигонт"? — спросил он.       Кляйнер и Аликс переглянулись.       — Вортигонты сказали вам, что я вернусь, — добавил Гордон с вопросительной интонацией.       Аликс тихо спросила:       — Гордон... как давно ты на Земле?       — Около двух с половиной часов. Я был в Зене, а затем проснулся в поезде в Сити-17.       — Бог мой...— воскликнул Кляйнер, широко раскрыв глаза. — Неудивительно, что ты был так потрясён...       Гордон едва заметно кивнул в ожидании дальнейших разъяснений.       Через некоторое время Кляйнер наконец начал:       — Конечно, я понимаю, что тебе неприятно это вспоминать, но твои действия в Пограничном мире изменили вортигонтов... кардинально. Выяснилось, что то же самое... существо, как мне сказали, которое удерживало портал открытым... Что же, оказывается, оно так же контролировало действия вортигонтов...       — Вортигонты — это горбатые инопланетяне, с которыми ты сражался в "Чёрной Мезе", — быстро сказала Аликс.       — Хм... да, спасибо, Аликс... дело в том, доктор Фримен, что существа, с которыми ты сражался в "Чёрной Мезе", те, что ходят, сгорбившись... они теперь наши самые главные союзники в борьбе с Патрулём Альянса...       Гордон глубоко задумался. Вортигонты; отвратительные существа, едва гуманоидные: с двумя ногами, двумя руками и головой — но в остальном совершенно отличающиеся от всего человеческого, насколько это возможно. Они ходили согнутыми, потому что их позвоночники были словно горные хребты, выпиравшие под кожей их спин. Их голова и шея были похожи на червя, заглатывавшего красный шар, который из-за слишком больших размеров расколол череп, образовав череду выпученных красных глаз. У них были длинные, будто у обезьян, руки с удлинёнными противопоставленными пальцами и скрюченные, похожие на птичьи, ноги, заканчивавшиеся треугольными копытами, что делало их похожими на мутировавших сатиров. Гордон помнил их уродливый булькающий язык: по нему он узнавал, что они притаились за углом с электрическим зарядом, пляшущим на кончиках их пальцев, и намерением поджарить его живьём. Но в его HEV-костюм была встроена система заземления, что давало ему время, чтобы разбить головы обидчиков монтировкой...       Кляйнер пояснил, что вортигонты обладали нечеловеческими формами восприятия, которые, насколько можно было судить, одаривали их пророческими способностями. Это среди прочего делало их психологию слишком чужеродной. Так что, несмотря на их невероятное умение осознанно говорить на человеческих языках, между людьми и вортигонтами существовал значительный барьер в общении. Исчезал он только благодаря отчаянию людей и вортигонтскому поистине буддийскому спокойствию, пришедшему к ним после того, как Фримен убил их поработителя.       "Вортигонты восхищаются мной", — понял Фримен. — "Кляйнер не упомянул этого, но это единственное разумное объяснение: я освободил их от рабства, и они делали всё возможное, чтобы выяснить мою участь."       Вортигонты стали всё больше и больше упоминать в разговорах Свободного Человека.       — "Свободный Человек ещё вернётся", — говорили они. — "Скоро, скоро Свободный Человек вернётся."       — Видишь ли, Патруль Альянса, — пояснял Кляйнер, — после инцидента в "Чёрной Мезе", после того, как военные уничтожили весь комплекс, после того, как несколько десятков выживших, вроде нас, смогли бежать — интересная, конечно, вышла история, но об этом позже — кхм... итак, Патруль привлёк первый портал, открытый в галактике Зен. И они открыли его снова, используя в десять раз больше энергии, что, конечно же, вызвало сильный портальный шторм по всей планете... ну, по крайней мере, это то, как я могу это объяснить: Альянс пока что находится за гранью нашего понимания... но дело в том, что их действия привели к тому, что миллионы других разрывов открылись на планете и впустили всевозможные виды фауны из Зена сюда к нам. Уверен, ты понимаешь, насколько сильно это повлияло на экосистему Земли. И даже теперь, спустя шестнадцать лет, мы ощущаем последствия, хоть и не так сильно. Так, небольшой разрыв там или тут; в этом и состояла моя теория, что рано или поздно ты как-нибудь проникнешь через один из них... или ещё ты мог бы использовать собранную энергию для... хм... похоже, ты просто провалился в один из разломов?       Гордон не стал отрицать. Он просто кивнул.       Он узнал, что Альянс уничтожил объединённую военную мощь Земли за семь часов сразу после своего прибытия. Как-то вышло, что доктор Уоллес Брин стал зачинщиком мира, что и сделало его самым могущественным и важным человеком на планете — глашатаем новых богов.       Что до Альянса: они были межгалактическими захватчиками, инопланетной версией Римской Империи. Зверинец монстров в Зене не был представлен одним видом: там обитали инопланетные беженцы с разных миров, захваченных Патрулём Альянса. Это был межгалактический гетто-зоопарк, полный загнанных в угол вместе с пауками и пылью существ, карабкавшихся на голову друг другу ради выживания в бесплодных скалах Пограничного мира. Мозговитый зародыш был последним из своего вида; остальные были убиты на его родной планете. И в отчаянии он захватил под контроль вортигонтов. Ради собственной защиты. Когда Альянс выяснил, где скрываются все беглецы, зародыш воспользовался случаем и удерживал портал открытым, посылая вортигонтов, чтобы подавить любое сопротивление. Чтобы беженцы смогли скрыться на Земле.       Началось вторжение в Зен. Они просто убегали...       — Вортигонты, похоже, не до конца понимают, чего хочет Альянс. По крайней мере, они знают не больше нашего. И, конечно же, мы не можем верить обещаниям Брина. Он — либо марионетка, либо сообщник. А может, и тот и другой... Но некоторые вещи бросаются в глаза... Осушение океанов, бесконечная добыча полезных ископаемых в богатых странах и иные методы выкачивания наших ресурсов. Но ничто из этого не требует контроля над человеческой расой. Учитывая их огневую мощь... не сомневаюсь, они бы истребили нас прямо сейчас, если бы захотели...       — Брин заявляет, что они здесь, чтобы помочь нам обрести бессмертие, — вставила Аликс.       — Хм, да. И наша разведка сообщает о похищениях и экспериментах над гражданским населением...       Гордон резко перебил:       — А где дети?       Наступила неприятная пауза.       — Цитадель... гигантская башня посреди города... — начал Кляйнер. — Что ж, она вырабатывает специальное электромагнитное излучение... ну... не совсем электромагнитное... но оно блокирует выработку определённых энзимов...       — Никто больше не хочет заниматься сексом, — снова нетерпеливо встряла Аликс. — И даже если хотят, у них не получается.       Гордон посмотрел сначала на Кляйнера, потом на Аликс и обратно.       Он вспомнил речь Брина с экранов в городе, которую собирался обдумать позднее... Сначала давайте рассмотрим тот факт, что впервые в истории мы стоим на пороге бессмертия. Этот факт влечёт за собой далеко идущие выводы. Он требует полного пересмотра наших генетических потребностей...       — Гордон, с тобой всё хорошо?       Благодарить Покровителей, — сказал Брин, — за помощь в борьбе с этой всепоглощающей силой. Нажав на переключатель, они изгнали наших демонов одним движением. Они дали нам силы, которые мы сами не могли найти, чтобы справиться с этой манией. Они указали нам цель. Они помогли нам обратить взоры к звездам...       Фримен принял решение. Что бы Джи-мен ни планировал для него, какое бы задание ни придумал для него в этом месте и времени — Фримен уничтожит Цитадель. Он сделает всё, что сможет, чтобы покончить с правлением Альянса, но прежде всего он сравняет эту жуткую конструкцию с землёй. Что-то первобытное пробудилось в Фримене, что-то неосознанное, но крайне важное для него... пути назад нет, решение принято почти инстинктивно. Он её уничтожит. Это окончательно.       — Гордон, — неуверенно сказал Кляйнер, — я знаю, что... хм... тебе тяжело об этом говорить... но мне... нам... нужно знать, что конкретно с тобой произошло после того, как ты прыгнул в тот портал.       У Гордона снова пробежал холодок по спине. "Они не знают о человеке из правительства", — подумал он. — "Стоит ли мне рассказывать им?"       Нет... всё было не так. Радость от встречи с Барни и Кляйнером была мимолётной. Он был рад, что они живы. Он был рад, что у каждого из них теперь была своя жизнь, наполненная смыслом. Но это не означало, что ему было не всё равно. Делало ли это его бессердечным? Он не знал ответа. Всё, что он знал — это то, что он чувствовал себя тенью давно мёртвого и ушедшего в закат героя, которого дьявол в однотонном костюме вытащил из могилы.       Он расскажет им обо всём остальном, о своих снах и о том, как проснулся в поезде. Но не о том, как он был в стазисе... видите ли, друзья, я понятия не имею, что произошло. Я убил монстра, какое-то время бродил по Зену — но потом случилась загадочная вспышка света, и я очутился в вагоне. Должно быть, время искривилось. Как странно. Но для Зена ведь нет ничего удивительного. Проводите свои тесты, Кляйнер. Я не против, честное слово.       Но он не скажет им о своей сделке с дьяволом. Не скажет, чем он стал. Это их не касалось. Он стал одиноким космическим ковбоем. Вот смехота. Интергалактический наёмник — вот умора. Он был здесь, чтобы спасти положение. Но не минутой дольше. Остальные заметят его исчезновение в конечном счёте. Но сейчас он продолжит набрасывать покровы таинственности и хранить в сердце свою новую цель: "Я — падающая звезда; я холоден издалека, но горяч на ощупь. Я сожгу Цитадель дотла."

***

      Этим вечером, после того, как Гордон успокоился, а его раны были обработаны, он получил наконец адекватные объяснения. Тёмноволосый выпускник МIT с цепким взглядом откинулся на грубом ребристом диване в одном из отсеков склада, переделанном под жильё беженцев Подземной Железной Дороги. Сейчас тут никто больше не жил, так что Гордон получил, что хотел: комнату для него одного, место, чтобы подумать.       Вдвойне помогало то, что ногу Гордон должен был держать неподвижно. Согласно словам Кляйнера, снадобье вортигонтов, что ввели ему в вену, самостоятельно обнаружит и растворит шрапнель и ускорит восстановление. Но лучше всего это работает, если Гордон сохранит ровное сердцебиение и даст повреждённой конечности отдохнуть. Тогда снадобье не закипит в жилах и не начнёт разрывать ткани вместо того, чтобы их лечить.       Гордон уставился в потолок и уродливые люминесцентные лампы. Он представлял, что лампы — это галактики, и думал о космосе и порталах и непознанности Зена. Затем он подумал о телепортации и квантовой физике и холодном математическом расчёте. В голове возникло:

|Φ±} = (1/√2) (|0}A⊗ |0}B± |1}A⊗ |1}B)

      Первое неравенство Белла для двух кубитов в канонических запутанных состояниях. Да, он чётко видел уравнение в голове и даже мог выделить отдельно каждую переменную, наслаждаясь холодным постоянством и прекрасной простотой вычислений. Столько потенциала в простом наборе букв и цифр, в одном выражении идеи. Так много он мог бы начертить на доске, чтобы потом перенести это в лабораторию и подтвердить на практике — осознать, что эта маленькая невообразимая идея превратилась в инструмент для изменения мира.       Однако этих мечтаний было мало, чтобы отвлечь его от реальной проблемы: "Я хочу пойти к доктору Кляйнеру, просто сесть и поговорить, поэкспериментировать и открыться ему, как уже почти и сделал... всё из-за каких-то глупых мелочей. Но я не хочу. Теперь всё по-другому. Прошло шестнадцать лет... и я просто хочу уйти... это гораздо проще, и я привык к такому. По понятным причинам родители этого не одобряли. Я просто уйду. Если сейчас человек из правительства придёт, чтобы забрать меня, стоит ли мне сопротивляться? Или идти по собственной воле? Я бы даже обнял Джи-мена за спасение. Прямо как Кляйнера."       В дверь постучали. Фримен не хотел выдавать себя, поэтому просто подождал. Через минуту или около того дверь открылась, и из проёма показалась Аликс Вэнс. Убедившись, что Гордон не спит, она спокойно вошла, закрыла за собой дверь и села на стул рядом с диваном.       — Как себя чувствуешь? — спросила она.       Фримен хмыкнул.       — Как. Ты. Себя. Чувствуешь? — настояла она.       Фримен моргнул, но так и не ответил. Он подумал о том, чтобы попросить её уйти. Он всё ещё был не в настроении для разговоров. Но тишину он сохранял скорее потому, что ему просто нечего было сказать. Аликс тем временем уходить не собиралась. У неё однозначно что-то было на уме: Гордон практически видел, как мысли копошатся и танцуют в её хитром взгляде.       В подтверждение этому она очень внезапно заговорила с интонацией сказителя:       — Я помню тот день, когда "Чёрная Меза" развалилась. Отец пошёл на работу, как обычно. Я его не видела, потому что он ушёл рано, очень рано утром. Я позавтракала хлопьями, а мама была сильно уставшей, потому что я плохо себя вела... И мы услышали сирены. А потом охранники начали нас торопить. Я не понимала, что происходит. Для меня всё казалось безобидным. И... ну... я ушла с другими детьми. Мама должна была пойти со мной, но она хотела разыскать отца. И я снова увидела папу через несколько дней после — но не её... и, хм, несколько охранников посадили нас в фургоны и увезли. Мне это всё не нравилось. Я кричала и плакала, потому что хотела к маме и папе...       Она замолчала, глядя в пространство и будто собираясь с мыслями. Фримен не отрывал взгляда от Аликс и даже не моргал.       — Папа позднее сказал мне, что они с Кляйнером и ещё несколько человек выбрались до того, как военные начали бомбардировку... Хотя он никогда не говорил мне, как именно они выбрались. Думаю, здесь сработали удача и решимость в равной мере. Он не особо любит об этом рассказывать. Кляйнер почти ничего не помнит, потому что у него была сломана нога, и его всюду кто-то таскал за собой... Так или иначе, я больше не видела маму с тех самых пор... и... хм...       Она глубоко вздохнула.       — Я пытаюсь подойти к сути. Потерпи меня ещё немного.       Фримен всё ещё неотрывно глядел на Аликс, и, чтобы подбодрить её, он легонько кивнул.       — Очень многие учёные тоже не вернулись, — продолжила она. — И ты был одним из них. Знаешь, ты мне нравился больше всех, потому что ты не относился ко мне, как к глупому ребёнку, и позволял читать тебе книги. И я знаю, для тебя это очень странно видеть меня взрослой... Прости, мне сложно даже представить... потому что очевидно, что для тебя не было всех этих лет, ты выглядишь по-прежнему — и это то, чего я и ожидала... Я не ожидала встретить постаревшего Гордона, хотя в этом было бы больше смысла... Так что для меня всё прежнее, а для тебя — нет. Странно, да?       — Да, — глухо ответил Гордон.       — Так что старый добрый дядя Фримен погиб, как и мама... Знаешь, я всегда относилась к тебе, как к старшему брату. Мне казалось, что ты — самый крутой парень во вселенной... — она рассмеялась на это, отчего-то смутившись. — И ты не вернулся из "Чёрной Мезы" — так же, как моя мама. Столько людей не вернулось...       ... Мэтью Эшвелл: погиб во входном шлюзе барокамеры. Билл Гатри: превратился в инопланетного монстра в собственном офисе...       — Понимаешь, о чём я, доктор Фримен? — внезапно спросила она, но продолжила до того, как он ответил. — Вот ты здесь. Рядом со мной. Ты жив. Ты реален... но ты не вернулся из "Чёрной Мезы". Чёрт, да у них даже была история о том, почему ты никогда не вернёшься: ты прыгнул в портал и закрыл его. Ты был героем. Серьёзно, Гордон... такие истории... о таком героизме нечасто приходится слышать — особенно нечасто о тех, кого лично знаешь с детства. Это сильно вдохновляло. Сильно вдохновляло меня как ребёнка... Но, слушай, правда в том, что ты не должен был вернуться — но ты здесь. Я просто хочу сказать... спасибо. Потому что теперь возможно, только лишь возможно, что мама тоже как-нибудь вернётся. И даже кто-нибудь ещё. Это глупо и неправдоподобно, и я сама в это не верю, но отчего-то меня это воодушевляет. Гордон Фримен вернулся из мёртвых. Теперь всё возможно.       Она снова глубоко вздохнула.       — Я готовила эту речь. Сильно заметно?       Гордон хмыкнул. Аликс рассмеялась, а он внезапно искренне улыбнулся. Ей это, похоже, понравилось. Но так же, как и на станции, ему стало нехорошо. Он чувствовал себя слишком потерянным, чтобы насладиться моментом. И тут же его посетила эйфория озарения: "Я вдохновляю кого-то, даже будучи на расстоянии триллионов световых лет. И мой свет достиг её. Могу ли я это сделать? Могу ли я оставаться далёкой звездой? Или, как сказал Барни, героем, ушедшим в закат? Когда моё время придёт, и дьявол снова явится за мной."       Он понял, что не отвечал ей уже почти минуту, и предугадывал, о чём она подумает, как ответить на каждую из этих мыслей. И тут же он захотел, чтобы она просто ушла...       — Прости, — монотонно, но тихо сказал он. Он тёр глаза одной рукой. Всё его лицо напряглось. — Прости... просто... не знаю... я...       Аликс нахмурилась.       — Чёрт. Мне очень жаль, Гордон. Я думала... Мне не стоило вот так вот всё на тебя вываливать... Я просто... А, неважно. Хочешь побыть один или—       — Нет, — твёрдо прошептал он. — Я... Спасибо. Спасибо тебе, — он ещё немного помолчал. — Я ценю это. Очень.       Аликс грустно улыбнулась и ответила:       — Да не за что, док. Но мне всё ещё жаль. Меня нет в базе Альянса, так что мне нужно было быть осторожной... всю свою жизнь. Так что я нечасто встречаю людей... особенно нечасто — людей своего возраста. А если встречаю, то они... что же, они не настолько умные и не настолько крепкие... Они не носят одежду, какую захотят — только эту дурацкую униформу. А я ни за что её больше не надену. Никогда. И мне плевать, насколько это опасно. Мы все рано или поздно умрём... Чёрт, прости, Гордон. Я всё никак не заткнусь.       Никто из них не говорил в течение минуты, пока оба исследовали друг друга одинаково пытливыми непроницаемыми взглядами. "Она видит меня насквозь", — подумал Гордон. — "Это то, как люди себя чувствуют, когда я на них смотрю? Что она пытается увидеть?"       Аликс внезапно оборвала момент.       — Хочешь поиграть в Шаттл? — легко спросила она.       Гордон одарил её недоумевающим взглядом и покачал головой. "Карточная игра? Или даже настольная? Она же знает, что я не могу двигаться. Но почему она хочет поиграть? Она умна: у неё есть план. Она ничего не делает без причины, но не раскрывает свои карты, прямо как я... ничего злонамеренного, она просто хочет помочь, но..."       — Это карточная игра, — подтвердила она.       "Одно очко в мою пользу."       — Я придумала правила несколько лет назад, — продолжила она. — Это одна из моих самых любимых игр. Но никто больше не хочет со мной играть, потому что, конечно же, я всегда побеждаю. Но твоя репутация тебя опережает, доктор; думаю, у тебя есть шанс.       Договорив, она достала из кармана куртки потрёпанную колоду и с энтузиазмом начала тасовать её у себя на колене.       Теперь Гордон неосознанно видел в ней незнакомку — женщину, которая, хоть и на закономерных основаниях, только притворялась Аликс Вэнс. Но затем его захватили воспоминания и ощущение дежавю. Он вспомнил менее умелые руки восьмилетней девочки, которая старалась разложить карты для упрощённой версии Монополии, которую они так и не закончили тогда. Маленькая Аликс всё больше походила на женщину, сидевшую перед ним — и это начинало его беспокоить.       "Она что, пытается заставить меня вспомнить её? Хочет возобновить братско-сестринские отношения? Она изголодалась по другу... и она уже ко мне привязалась, она всё ещё верит, что я — тот самый герой, которым она восхищалась в детстве. Но она не глупая, и она это знает. Она пытается быть беспечной, но ей не скрыть правды. Она надеется доказать самой себе, что ошибается на мой счёт, если сможет одолеть меня в карты? Или она действительно делает это от чистого сердца, чтобы помочь мне забыть о проблемах? В её глазах какой-то особый блеск, когда она смотрит на меня. По крайней мере, она уверена, что знает, что со мной происходит."       — ... обозначает элитные отряды Альянса. Если сбросишь одного из них, ты можешь взять одного из моих королей, чтобы Гражданская Оборона могла его найти. Если находишь нужную тебе карту, то показываешь её мне, чтобы я могла вернуть её, прежде чем—       "Проклятье. Я всё прослушал". — Эм... Прости, не могла бы ты повторить?       Она разгадала его:       — Ты не слушал, не так ли?       — Нет.       Она усмехнулась, но вместо того, чтобы повторить правила, сказала:       — Я помню тебя гораздо лучше, чем сама осознавала, что мне в общем-то на руку. И я хорошо помню, что ты много думаешь. Ты всегда всё обдумывал, был такой умный. И да, ты наверняка заметил, что я немного зациклена на этом, но ты же не станешь винить девочку, у которой нет друзей и которая выросла на мифах и легендах о Гордоне Фримене, который пожертвовал собой, чтобы всех спасти, и исправил то, что в общем-то сам и начал... Так что потерпи меня немного. Я пытаюсь не выглядеть глупо... Эм... Гордон?       У него по щекам текли слёзы.       — Прости, — сказал он сквозь зубы. — Ничего такого.       Она снова одарила его изучающим взглядом.       — Ты всё ещё винишь себя в произошедшем? Думаешь, это твоя вина?       — Да. И нет.       — О, мне это знакомо...       — Но приятно... приятно знать, что... кто-то увидел это именно так... как путь искупления... или типа того...       — Как путь героя, док.       — Но это не так. Не надо лгать, — неожиданно резко сказал он.       — Нет, это именно так, — сказала Аликс с той же резкостью. Она отложила карты и пододвинулась к нему. — Тебе не нужно считать себя героем, чтобы люди тебя таковым считали, док.       Гордон Фримен кивнул и закрыл глаза, чтобы новые слёзы не попали на очки. Он вытер лицо.       — Спасибо, — сказал он, глубоко вздохнув и шмыгнув носом.       Аликс улыбнулась широкой, восхитительно искренней улыбкой.       — Обращайся, — немного шутливо сказала она.       Гордон попытался улыбнуться в ответ.       — Так как, говоришь, играть в эту игру?

***

      Гордон понял, что сложнейшей частью игры была вовсе не победа в ней — он освоился уже за пять минут — но он не мог определиться, стоит ли поддаться Аликс. Однажды он расскажет ей в виде замысловатого комплимента, как беспокоился об их назревающей дружбе; как боялся, что любое неверное движение положит конец только начавшимся отношениям. Подобные треволнения были ему хорошо знакомы; стоило отдать Аликс должное, с ней он чувствовал их в меньшей мере, нежели в первое знакомство с Барни Калхуном.       "Я проиграю первый раунд, может, пару, дам ей повод для гордости, но затем я, будто превозмогая, выиграю, чтобы она ощутила себя хорошим учителем..."       "Но", — снова подумал он, — "игра не такая уж сложная... Она умна, по крайней мере, оставляет такое впечатление... может, она выбрала игру, выдуманную в детстве, специально? Зная, что я быстро разберусь. Потому что она хочет посмотреть, стану ли я поддаваться. А если так, то как мне поступить правильно? Хочет ли она, чтобы я изобразил слабость ума? Или чтобы был честным? И наверняка там ещё третий и четвёртый вариант ответа..."       К счастью для Гордона, в лабораторию вошёл Барни и прервал игру.       Они с Аликс слышали, как Калхун спорит с Кляйнером за дверью:       — Так что, он здесь?       — Да, он здесь. Но я не хотел бы, чтобы ты на него давил, Барни. Его ноге требуется время на восстановление...       — Я не собираюсь с ним драться, док! Я просто хочу поговорить... Вот ты где! — крикнул Барни, открыв дверь. В его голосе слышалось большое облегчение. — Чёрт, Гордон, ты разворошил улей. Я развлекался тем, что пытался задержать Гражданскую Оборону, почти спалился перед... Что же, сейчас они думают, что я участвую в поиске вместе с остальными группами... чёрт, Гордон... тебя правда подстрелили?       — Да, его подстрелили, — встрял Кляйнер, приблизившись к Барни со спины и возмущённо поправив очки. — Потому что по какой-то идиотской причине мы с тобой отправили его одного в тоталитарное военизированное государство, чтобы найти секретное место...       — Я понятия не имел, что он вернулся в реальный мир пять минут назад! — раздражённо ответил Барни. — Я увидел его через камеру городского сканера, когда он сходил с поезда. Я полагал, он знает, что происходит!       — Эй, ребята, — перебила Аликс. — Без обид, но мы вообще-то играем в Шаттл. Так что, если вы не собираетесь присоединиться...       — Если это означает, что я могу поговорить с Гордоном — конечно, — ответил Барни. — Давай, Кляйнер, присоединяйся.       Кляйнер нахмурился.       — Гордон, ты не против?       Гордон хмыкнул, на что Кляйнер издал свой вариант "хм" и уселся на удобный стул.       — Я уже выслушал короткую и длинную версию твоей истории от Кляйнера, — добавил Барни. — Можешь не объяснять с начала. Моя же история, что длинная, что короткая, такова: я встретился с доктором Розенбергом из группы "Тета", выяснил всё про их эксперименты с телепортами, и он смог соорудить один, чтобы вытащить нашу группу до того, как посыпались бомбы. Брин подставил зад Патрулю, Илай начал Сопротивление, а я внедрился в Гражданскую Оборону. Так как ещё раз играть в эту игру?       Гордон не удержался от улыбки; это была одна из тех вещей, которые он ценил в Барни: способность, даже осознанный отказ воспринимать вещи всерьёз. Какие бы кошмарные события не выпадали на его долю, он встречал их с позёрской улыбкой и никогда не отступал назад. Гордон осознал, что хотел бы научиться у Барни этой же непоколебимости.       — Вы ведь понимаете, что это означает, да? — добавил Барни, когда они начали игру. — Никто из нас не бежал из "Чёрной Мезы" вместе. Что означает, что я могу приукрасить свою историю, как захочу. Чёрт, я могу выдумать героическую часть и опустить неприятные моменты...       — Я, например, — сказала Аликс, — в одиночку убила пятьдесят морпехов.       — Сколько тебе было тогда? — спросил Барни, смеясь. — Восемь?       — Точно.       — А вот доктор Кляйнер, — продолжил Барни, — просто скромничает, заявляя, что сломал тогда ногу. На самом деле он научился управлять хэдкрабами и привёл целую армию из них к победе.       — Кхм, — только и ответил Кляйнер.       — Теперь тебе нужно жениться на Ламарр. Из политических соображений.       — Да, очень смешно, Барни, — ответил Кляйнер. — Осмелюсь сказать, что собираюсь порвать тебя в этой игре, учитывая, что я помню правила. Это было весьма сложное изобретение для десяти лет.       — Никогда не понимал правила, — сказал Барни. — Просто скидывал карты, пока Аликс не победит.       — Вот почему я никогда с тобой не играю, — рассмеялась Аликс. — Кляйнер, по крайней мере, относился к этому серьёзно. И доктор Розенберг тоже, пока—       Она осеклась. Среди троих товарищей и их друга Гордона, до этого момента наслаждавшегося улыбками и смехом, наступила неожиданная тишина.       Так что внезапно он сам заговорил:       — Я отправил ракету в космос.       Все недоумённо на него уставились.       — От меня требовалось запустить спутник. Чтобы портал в Зен заработал. Клянусь, это правда.       Последнее уточнение было настолько неожиданно услышать от Гордона, что они громко рассмеялись над его шуткой. Для Гордона всё было ещё смешнее, потому что это действительно была правда.       Игра в Шаттл сошла на нет, когда все трое начали рассказывать Гордону истории. И он начал впервые за долгое время расслабляться, веря, что больше не нужно постоянно оглядываться назад. Тем не менее, он не спешил вносить свой вклад в рассказ и просто наслаждался, наблюдая за беседой друзей.       — Гордон, — весело сказала Аликс, — не вы ли с Барни были рекордсменами тренировок по безопасности в "Чёрной Мезе"?       — Ты имеешь в виду ту часть, в которой нужно было стрелять из автоматического оружия? — сухо уточнил Гордон.       — Тебе стоило видеть его лицо, — вставил Барни. — Меня направили в ту комнату, чтобы убедиться, что люди друг друга не поубивают. Учёные один за другим всё болтали и болтали о том, каким странным это всё им кажется. Но потом заходит Гордон, выбирает пушку — и просто смотрит на меня такой, — Барни снова начал смеяться. — Ты просто посмотрел на меня с видом: "О, вот до чего мы дошли". Ты просто вздёрнул брови немного... Да-да! Вот именно так! И, клянусь, я было подумал, что ты — инспектор и пришёл с внезапной проверкой. Ты так на всё это посмотрел, как... не знаю, как Гордон! Ты просто зашёл в комнату, я такой: "Что? Я что-то не так сделал?", а потом говорю: "Это была не моя идея! Мне сказали учить их стрельбе из оружия! Я ни при чём!". При этом ты был одним из немногих, кто отнёсся к этому серьёзно. Регулярно приходил практиковаться, и я был уверен, что ты не учёный, а робот...       — Это было частью подготовки, — объяснил Гордон. — Я хотел стать лучше.       — О, ты определённо стал, — ответил Барни. — Чего не скажешь о старике Кляйнере.       — Хм, да, что ж, — попытался ответить доктор Кляйнер. — Я был занят переговорами с менеджментом об округлении моей восьмизначной зарплаты. Думаю, моё изображение на обложке журнала "Время" сыграло в мою пользу.       — О да, оно просто выстрелило, — сказала Аликс. Барни на это свалился со стула, держась за сердце, словно только что получивший пулю солдат.       — По мне, — сказал Гордон, ощупывая заживающую ногу, — в этой компании слишком уж любят пули.       Они просидели так час или два. Гордон не помнил, чтобы так же веселился в "Чёрной Мезе". Эту ночь он запомнит надолго. Кляйнер принёс несколько пищевых рационов, и они продолжили разговаривать, будто это был обычный ужин в кругу друзей — в мире, оставленном шестнадцать лет назад.

***

      Гордон отправился спать в половину одиннадцатого. Несмотря на восторг от общения с друзьями, он не спал по меньшей мере уже два или три дня, и глаза уже слипались сами по себе. План заключался в том, чтобы он переждал в лаборатории ещё несколько дней, прежде чем для него найдут менее опасное место. Никто не упомянул телепорт за дверью его временной комнаты, за что Гордон был благодарен.       Он заснул быстро и крепко. И во сне видел "Чёрную Мезу".       Ему пришлось пройти через центр испытания ракетных двигателей "Чёрной Мезы". Он не помнил, зачем... он был в технических коридорах, что вились кольцами вокруг объекта... он искал комнату управления... в коридорах было темно — лишь флуоресцентные лампы отбрасывали жуткие тени. Гордон шёл осторожно. Он держал дробовик наготове, отслеживая пространство прямо перед собой. Оружие было полностью заряжено двенадцатью патронами; остальные двадцать, подобранные с трупа военного, лежали в кобуре. От них всё ещё разило кровью.       Сон был ярким. Гордон снова ощущал текстуру и вес HEV-костюма. Он словно был закован в кевлар, а толстые материалы и пластик постепенно, но неумолимо отяжеляли мышцы. Казалось, земная гравитация вдруг возросла в разы.       Он открыл дверь. Там был учёный с пауком, присосавшимся к его лицу. Он неосознанно, будто животное, повернулся на звук открывающейся двери...       Гордон не услышал выстрела собственной пушки: он просто смотрел, как существо разлетается на куски вместе с головой учёного. Зелёная слизь разбрызгалась, будто лопнувший шарик с краской. Гордон вытер брызги с визора шлема. Его сердце колотилось. Существо было так близко, хоть уже и было мертво. Он подумал было ещё раз выстрелить в него для надёжности, но вспомнил, что стоит беречь амуницию.       Он двинулся дальше и увидел очередного лежавшего в луже крови работника с кишками наружу.       Он отскочил, когда мужчина заговорил сквозь пузыри крови.       — Запусти двигатель... уничтожь эту... тварь... пока... пока... она ещё не выросла...       "Какую тварь?", — подумал Гордон. — "Зомби, которого я только что убил?"       БАМ... БАМ... БАМ... БАМ...       "Ах, да" — Гордон вспомнил эти звуки. Звуки чего-то гигантского, бесцельно бьющего стены тестовой камеры. Чего-то огромного, чего-то твёрдого, чего-то, способного пробиться через любую обшивку ракетной шахты. Сейчас оно бьёт с одной стороны, через минуту — с другой...       Гордон открыл дверь в комнату управления. И да, этот момент он тоже запомнил. Слишком хорошо... Гордон не помнил точно, как звали того человека, но узнал его выразительное угловатое лицо с ямочками...       Стекло центра управления лопнуло: это мускулистый зелёный скорпионий хвост прорвался через него. Размером он был с взрослого человека, с острым, в пять футов длиной, жалом и несколькими вращающимися псевдоподиями у основания. Он врезался прямо в учёного, пригвоздив того на полном ходу к дальней стене. Но даже тогда мужчина оставался в сознании, кричал, когда щупальце потянулось, схватило его мелкими конечностями и потащило через разбитое окно в тестовую камеру, где ожидали остальные два "хвоста" и нечто, похожее на пасть в темноте... темноте...       А потом пошли солдаты, одетые в военное снаряжение и наполнявшие воздух свинцом. И ожоги от пуль, не способных пробить защиту HEV-костюма, и ужасный жгучий жар радиоактивных химикатов, зелёных и вязких. Зелёных, как порталы. Когда Гордон был в портале, всё казалось чёрным и неоново-зелёным, всё вертелось и вертелось и... Зен... Зен, застрявший на плавучем камне размером с бейсбольное поле, населённый вортигонтами с их бьющими электричеством силами... Гордон падал в узкую полость, в которой ему пришлось продержаться бог знает сколько времени, прежде чем он придумал план дальнейших действий... Он выживал за счёт вязкого голубого бульона, наполнявшего инопланетный остров, словно кровь из открытой раны... Монстр, похожий на эмбрион, всё никак не затыкался, шептал и стонал его имя... он не мог спать... не мог...       — Ну-ну, — сказал Джи-мен со своей недоброй улыбкой. — Не нужно... бояться, мистер Фримен... Я всегда за вами присматриваю...       Гордон проснулся в холодном поту, и его тут же стошнило на пол возле кровати. Его трясло. Мышцы были одновременно напряжены и ослаблены, а глаза едва что-то различали. Мозг был в лихорадке, и Гордон не помнил, что говорил ему Барни Калхун, когда доктор Кляйнер и Аликс подоспели на помощь...

***

      На следующее утро — в половину восьмого, через несколько часов после того, как он убедил всех вернуться ко сну — Гордон услышал разговор друзей за дверью.       — Я нашла источник шума, — сказала Аликс. — Барни, кто-то пытается связаться с тобой.       — Что же, давай посмотрим, — ответил Барни.       Гордон встал на ноги более или менее ровно и вышел в лабораторию.       — О, Гордон! — воскликнул Кляйнер. — Тебе не стоило...       — Я в порядке. Чувствую себя намного лучше.       Они стояли напротив того, что выглядело как самодельный наблюдательный пункт: десяток телевизоров, составленных в ячейки. Некоторые были выключены, но большинство показывало чёрно-белые трансляции из различных точек города, преимущественно окружавших лабораторию. Самый большой экран, около двух футов в ширину, был в центре и показывал молодого мужчину с пышными светлыми волосами, одетого в ту же броню ГО, что и Барни. Несмотря на плохое качество картинки, Гордон мог видеть крупные капли пота у мужчины над бровями.       — Барни? Ты в лаборатории? — спросил молодой человек. Его речь несколько искажалась помехами.       — Конечно, я в лаборатории, Эриксон. Ты во мне сомневался?       — Заткнись и слушай! — бросил Эриксон, и лицо Барни посуровело.       — Эриксон, что происходит?       — Они получили идентификации Гордона. Я пытался повредить данные, но... Мне жаль, мне очень жаль...       — Эй, успокойся, Эриксон. Давай по порядку.       — Дрон на железнодорожной станции. Он получает все характеристики на прибывших. Гражданская Оборона получила всё, что им нужно знать про Гордона. Они отправили дронов по всему городу, чтобы его найти... Мне удалось убедить их начать с улицы Брунсвик, так что у вас будет немного времени. Но не больше часа...       На заднем фоне раздался грохот.       — Не больше часа!! — рявкнул Эриксон. — Уведите Гордона оттуда!       — Эриксон... что происходит?.. Эриксон!       Видеосигнал прервался.       Тишина.       Барни больше не улыбался.       — Мы должны увести Гордона.       — Об этом не может быть и речи! — возразил Кляйнер. — Он не в состоянии для путешествий.       — Но он не может здесь оставаться, док! — прокричал в ответ Барни. — Это поставит под угрозу всю нашу работу! Дроны смогут его опознать с расстояния в пятьдесят футов через слой бетона. Они найдут его — и всё, что здесь есть!       — Мы можем его телепортировать, — предложила Аликс.       — Это не обсуждается! — снова отрезал Кляйнер.       — Погодите-погодите, — перебил Барни. — Хотите сказать, телепорт работает? Теперь уже точно? У меня до сих пор кошмары про ту кошку...       — Кошку? — не поняла Аликс.       Гордон не слушал. Он уставился на один из маленьких мониторов в нижнем левом углу. Человек в тёмном костюме стоял возле решётчатого ограждения и поправлял галстук. Его сухое лицо медленно повернулось к Гордону и улыбнулось знакомой недоброй улыбкой...       Камера моргнула — и он исчез.       ... Я всегда за вами присматриваю...       — Телепорт работает или нет? — резко спросил Гордон. Снова его голос, ни в коей мере не громкий и не агрессивный, прервал все другие разговоры.       — Ну он должен телепортировать гуманоида, — сказал Кляйнер. — Но официально на это его ещё никто не тестировал.       — Как много времени уйдёт на калибровку? Он работает по тому же принципу, что и мой старый прототип?       — По тому же самому принципу. Твои уравнения легко адаптировать. Если повезёт, нам потребуется не более пятнадцати минут, чтобы всё подготовить... Мы с Илаем и так планировали провести сегодня несколько тестов, но, Гордон...       — Запутанность не приведёт к перерастяжению белков?       — Мы не можем сказать с абсолютной уверенностью, пока не протестируем устройство на человеке. Но, теоретически, нет.       — Тогда протестируйте на мне.       Взгляд Кляйнера стал жёстче.       — Я этого не сделаю!       — Док, — начал Барни, — у нас мало времени. Это наш единственный шанс.       — Значит, будет другой шанс! — заявил Кляйнер.       — Например, какой?! — рявкнул Барни.       — Он может пойти по подземке.       — Пешком это три дня пути, — подметила Аликс. — Через город и пригород, которые ему незнакомы, где будет полно дронов, которые ищут именно его.       — И если они найдут меня в течение следующего часа, — спокойно повторил Гордон, — мы все умрём...       — Нет!! — крикнул Кляйнер, ударив кулаком по столу так сильно, что тот затрясся. Выражение лица учёного было крайне раздражённым. — Я не повторю ошибки, уничтожившей "Чёрную Мезу"! Я не стану действовать, как импульсивный, необразованный ненаучный примат! Неважно, насколько я доверяю или уважаю того, кто меня убеждает... Я не откажусь от разумного решения. Я не стану снова рисковать тобой, Гордон!       Кляйнер покраснел. Его очки сползли с влажного от пота носа. Старик весь трясся. В комнате стало тихо. Особенно притих Гордон, которому было непросто видеть друга таким постаревшим, хрупким и подавленным.       Первой заговорила Аликс:       — Кляйнер...       — Нет! — снова крикнул доктор Кляйнер. — Это была моя вина... Я тебя уничтожил, Гордон... Я согласился провести эксперимент, я позволил тебе войти в тестовую камеру в тот день... Я согласился на это, я не спорил... Я был воодушевлён... Я был так воодушевлён твоим успехом, Гордон... Посмотри на себя теперь! Посмотри на себя...       Гордону стало нехорошо. Он не знал, как поступить — и ненавидел себя за это.       Но Кляйнер поправил очки и вытер лицо рукавом халата.       — Мне жаль, Гордон, — сказал он. — Мне так жаль. Я знаю, что нам нужно тебя телепортировать. Я знаю... но мне так жаль... О, боже, Гордон, ты же знаешь, я не любитель обниматься...       Но было поздно; высокий бородатый выпускник MIT крепко обнял своего старшего друга во второй раз. Это был единственный способ преодолеть его собственные возрождённые страх и тошноту, прорвавшиеся сквозь паутину иных волнений.       — Не было ни единого случая, — честно признался Гордон, — чтобы я хотя бы подумал обвинить тебя, Кляйнер.       Пожилой учёный ответил на объятия на пределе своих возможностей.       — Полагаю, ты не просто так это говоришь, — сказал он, шмыгнув носом.       — Ты знаешь, что я не лгу, — ответил Гордон.       — Хм. Я припоминаю, что твоё резюме при устройстве в "Чёрную Мезу" было не особо привлекательным. Это ведь моя рекомендация помогла отделу кадров его заметить.       Гордон позволил себе рассмеяться. Это было меньшее, что он мог сделать, чтобы поддержать друга.       — Кхм, да... — сказал Барни откуда-то из комнаты. — Если вы двое не собираетесь целоваться, может, переоденем уже Гордона?       — Что? — спросил Кляйнер, прерывая объятия. — Боже мой, ты прав. Я чуть не забыл. Хм, Барни, предоставляю эту честь тебе.       Барни кивнул и набрал на панели позади него какой-то код. Гаражная дверь открылась, явив небольшую подсобку с бойлером, системой труб и высокой стеклянной колбой с серо-оранжевым костюмом внутри.       — Вы что, шутите? — сказал Гордон.       — Я — нет, — ответил Барни, вернув шутливые нотки в голосе. — Не больше, чем я пошутил бы о пиве, которое тебе задолжал. Мы все наслышаны о том, как хорошо тебе послужил HEV-костюм в "Чёрной Мезе", так что мы взяли инициативу на себя и попробовали создать ещё один. Он, правда, ещё не завершён... не хватает шлема — но всё, что ниже головы, уже полностью функционально. На это ушло пятнадцать лет, учитывая то, как сложно было собрать детали. Мы подумали, что лучше тебе захватить его с собой в лабораторию Илая, чтобы доработать.       Барни вошёл в подсобку, осматриваясь в поисках выключателя.       — О, а вот и... ААААААААА!!       Это были инопланетные пауки. Большие, как крышка мусорного бака. Они прыгают тебе на лицо, чтобы превратить тебя в монстра.       Существо сидело на верхней части стеклянной колбы с костюмом, и, когда свет включился, прыгнуло Барни на лицо с хриплым, похожим на лягушачий, звуком. Гордон видел такое много раз в "Чёрной Мезе". У существа было четыре, как у краба, конечности и шесть влажных мясистых мандибул, служивших вместо клыков. Это был гигантский лягушкоклещ, который выпрыгивал из темноты и вонзал свои жала в человеческий мозг. И теперь он собирался напасть на Барни.       Передние ноги твари запрокинулись, чтобы обхватить голову.       — Сними её с меня!       Сердце Гордона начало отбивать чечётку: не отрывая взгляда от происходящего, он взял книгу с ближайшего стола и рванул вперёд, собираясь прибить ею краба. Как только Гордон замахнулся, Барни смог сбросить существо на пол, и книга ударила Калхуна по носу. Так сильно, что на стекло брызнула кровь.       — Чёрт, Гордон!       Гордон не слушал. Он уже вынул у Барни пистолет из кобуры и толкнул друга в кучу коробок. Барни был слишком дезориентирован, чтобы сопротивляться. У Гордона теперь в руке был заряженный пистолет. Он держал палец на курке, готовый пристрелить уползавшее лягушкоподобное существо...       — Ламарр! Вот ты где! — восхитился на это Кляйнер.       Гордон не выстрелил. Он вдруг понял, что он один начал паниковать.       — Гордон! — крикнула Аликс. — Гордон, Гордон... опусти пистолет... всё хорошо...       Пока Гордон колебался, маленькое чудовище подпрыгнуло, как кузнечик, на четыре с половиной фута в воздух и приземлилось на пару металлических шкафов. Кляйнер приблизился к нему с широкой улыбкой на лице.       — Я думал, ты избавился от неё! — крикнул Барни, зажимая кровоточащий нос.       — Ни за что! — ответил Кляйнер с суровой уверенностью. — Не бойся, Гордон. Ей удалили клюв, и теперь она не опасна. Она может только попробовать... хм... совокупиться с твоей головой. Тщетно, — быстро добавил он.       Существо покачивалось на задних лапках, напоминая тяжело дышащую собаку. На брюхе было хорошо видно походившую на присоску пасть. Тварь повернулась в сторону Барни и легонько гаркнула, угрожающе выставив вперёд лапки.       — Убери её от меня! — прогундосил Барни, всё ещё борясь с носовым кровотечением.       Кляйнер вздохнул с толикой озорства. — Давай, малыш, прыгай! — сказал он, хлопая себя по голове. Гордон рефлекторно содрогнулся. Он всё ещё держал палец на курке, и только Аликс, крепко сжимавшая его руку, напоминала ему, что стоит себя сдерживать. «С "Чёрной Мезы" многое изменилось. Шестнадцать лет жизни с этими существами... Мне не стоит удивляться, нет... Но я бы хотел поспать и подольше.»       Кляйнер постоял немного в неловкой позе, открыв свою лысую макушку на обозрение, пока инопланетное существо решало, что делать дальше.       Оно внезапно прыгнуло, но не на голову Кляйнера: оно зацепилось за деревянную полку стеллажа и начало взбираться по коробкам, сбросив старый компьютерный монитор, который тут же треснул и рухнул на пол.       — Нет, не туда! — с тревогой крикнул Кляйнер зверюге. — Нет! Нет! Осторожно, Ламарр, они очень хрупкие!       Ламарр запрыгнула в открытую вентиляционную шахту, сотрясая её своим весом. Можно было слышать, как маленький зверь скребётся на протяжении воздуховода и стихает где-то в другой части помещения.       — Проклятье! — бросил Кляйнер. — Уйдёт ещё неделя, чтобы вытащить её оттуда.       — Если повезёт, то и дольше, — буркнул Барни. — О, и я в порядке, спасибо, что спросили.       — Прости, — спокойно сказал Гордон, опустив пистолет.       Аликс начала смеяться.       — Барни, ты не любишь животных?       — Буэээ, — ответил тот с наигранной дрожью.       Понизив голос, Аликс добавила, обращаясь к Гордону:       — С ним бывало и похуже, не волнуйся. Ты сам в порядке?       Гордон кивнул, но это была ложь. "Я не в порядке последние несколько дней, Аликс. Тут ничего не изменилось."       — Что ж, Гордон, — снова начал Кляйнер. — Извиняюсь за это. Нам нельзя терять времени. Давай, надевай свой костюм. А я начну калибровку телепорта.

***

      Потребовалось целых десять минут, чтобы надеть костюм. Когда Гордон остался в комнате один, он разделся до белья и попытался вспомнить, в каком порядке шли слои брони. Он чувствовал себя так, будто собирался войти в барокамеру, будто это был очередной рабочий день... он почти ощущал запах кофе и жужжание датчиков...       Сначала шёл слой специализированной внутренней обивки, который удалял пот и защищал от переломов. Следующим был слой усиленного кевлара со специальной обивкой от радиации, затем — внутренний слой усиленной пластичной защиты, а в конце — внешний металлический каркас. Всё вместе добавляло около дюйма брони.       "Просто рыцарь в потускневших доспехах", — подумал он. Оранжевая с серым броня с символом "лямбды" на груди. Комплекс "Лямбда" разработал костюм на основе экспериментальной военной брони и не упускал возможности изобразить свой знак.       "Значит, Джи-мен позволил мне оставить костюм", — подумал Гордон. — "По крайней мере, косвенно."       Гордону снова поплохело, но он быстро взял себя в руки. Он вытянул вперёд руки в перчатках, сжимая их и постепенно превратив в кулаки.       Стрелок снова в деле. Пришло его время.

***

      Гордон Фримен вернулся в лабораторию. Его броня тускло сияла под лампами. Все бросили свои дела, чтобы взглянуть на него.       — Что ж, Гордон, — начал Кляйнер. — Вижу, костюм всё ещё сидит на тебе как влитой... По крайней мере, некоторые его части.       — Очень удобно. Спасибо, доктор.       Кляйнер кивнул.       — Я добавил несколько модификаций, но... хм... но я ознакомлю тебя только с самыми важными...       Он немного нервно нащупал ближайший планшет с листами бумаги на нём.       — Я написал небольшую инструкцию, — сказал он с неуверенной гордостью. — Так, посмотрим... кхм... Костюм для работы с опасными материалами пятой модели разработан для комфорта и продуктивного—       Снаружи глухо, но различимо прозвучала сирена. Низкий рычащий звук, будто траурный звон церковного колокола. Протяжный и одиночный.       — Док, у нас нет на это времени, — резко сказал Барни.       — О, боже...       — Подзарядим Гордона и выдвигаемся. У нас меньше получаса.       — Да, да... хорошая идея, — сказал Кляйнер, поспешно убирая планшет и подходя ближе к Гордону. — На стене есть зарядник. Я модифицировал костюм, чтобы его можно было заряжать от станций Альянса, коих полно в местах патрулирования. Если ты помнишь, заряд проходит через самый верхний слой костюма и обеспечивает защиту... что же, по крайней мере, ты знаешь, как он работает...       Он указал Гордону на немного проржавевшее устройство, прибитое к бетонной стене. Это была плоская, немного авангардная конструкция из тёмного металла, размером примерно с человеческую голову вместе с шеей. Она образовала грубую арку с небольшим углублением в центре и маленькой неоново-оранжевой трубкой, прикреплённой снизу. На верхней части трубки имелась небольшая кнопка, а снизу на чёрных проводах свисал маленький коннектор.       — Просто подсоедини разъём к грудной пластине своего костюма и нажми кнопку. Это восстановит энергию брони. В этом старом образце, что мы украли, достаточно питания на первое время. Используй всё на всякий случай.       Гордон сделал, как было сказано. Зарядник Альянса издавал низкое гудение, пока маленький инъектор закачивал оранжевую жидкость в нутро механизма. Гордон ощутил знакомое напряжение статического электричества и магнитное поле, пока костюм впитывал и распределял энергию. Через минуту ощущение прошло.       Тем временем доктор Кляйнер через компьютерную панель открыл другую раздвижную дверь, замаскированную под стену. За ней оказалось то, что Кляйнер назвал "телепортационной платформой, разработанной специально для человеческих существ". Кляйнер поднялся по лестнице к контрольной панели у левой стены комнаты. Напротив находилась платформа, которая выглядела как старый лифт с решёткой, установленный меж двух вертикальных металлических балок. Только это был круглый лифт, а не прямоугольный, с четырьмя металлическими обручами, прикреплёнными к стержню позади платформы. Конструкция напоминала позвоночник с грудной клеткой. Остальная часть комнаты была отдана компьютерам, самодельным установкам и кабелям, которые все тянулись к телепортационной платформе.       Аликс прошла мимо Гордона к множеству устройств и мониторов, установленных на деревянных полках подле телепортационной платформы. Она начала печатать на клавиатуре и устанавливать определённые числовые значения. Самый большой дисплей загорелся, показывая метель из помех.       — Начинаем шоу, — сказала она.       — Ладно, Гордон, — сказал Кляйнер. — Встань на телепортационную платформу, пожалуйста.       Гордон посмотрел на открывшиеся металлические рёбра.       — Кхм... Гордон? Встань, пожалуйста, на платформу. Тогда мы сможем начать...       Его начало мутить.       Гордон, будь добр, поднимись наверх и запусти роторы, чтобы мы смогли довести антимасс-спектрометр до восьмидесяти процентов...       — Гордон?..       Ладно, Гордон. Костюм защитит тебя на протяжении всего эксперимента...       Гордон, мы не можем сказать, как долго система сможет работать на этом уровне или как много времени займёт считывание. Пожалуйста, действуй настолько быстро, насколько сможешь.       Верхнее сопротивление сто пять процентов.       Хм... Это ведь не проблема... возможно... но я вижу небольшое расхождение в... а, нет, вернулось в допустимые пределы.       Продолжаю выстраивание фазы.       Мне только что сообщили, что образец готов, Гордон...       Гордон упал. Остатки рвоты выплеснулись у него изо рта на пол.       — Гордон!       У него тряслись руки, взгляд расфокусировался.       — Гордон!       — Простите, простите, — сказал он остальным: Барни и Аликс снова оказались рядом. — Просто... просто... я в порядке. Всё будет хорошо.       — Ты до смерти напуган, не так ли? — прямо сказала Аликс.       Фримен сделал глубокий вдох.       — Конечно.       — Справедливо. Я тоже боюсь. — Она осмотрела комнату зорким и цепким взглядом.       — Аликс, — обратился Барни, — что ты задумала?       — Ты беспокоишься, что что-то пойдёт не так, — предположила Аликс, обращаясь к Гордону. — Прямо как в "Чёрной Мезе".       Гордон кивнул. "Примерно так."       Он подтянул колени, чтобы успокоить желудок. Он обильно потел, но всё ещё ощущал волны жара и холода в конечностях и голове. Барокамера... он не мог выкинуть её образ из головы. Всё было так знакомо: он был в костюме, всё было связано с его исследованием, и Кляйнер был рядом и...       Аликс взглянула на Кляйнера.       — Как долго система охлаждается?       — Почти мгновенно, когда система включена и откалибрована. Нет причин, по которым мы не могли бы телепортировать сотню человек, прежде чем система начнёт перегреваться. Почему ты спрашиваешь?       — Потому что я собираюсь телепортироваться перед Гордоном.       Кляйнер и Барни уставились на неё.       — Прости, что? — спросил Кляйнер, нервно поправляя очки.       — Если он увидит, что кто-то уже прошёл первым, то, возможно, это поможет ему успокоиться.       — Что? — еле заметно воскликнул Гордон.       — К тому же, — продолжила она, — мне нужно на какое-то время исчезнуть из города. Я привлекла слишком много внимания. И я бы хотела снова повидаться с отцом. Прошло много времени...       — У нас двадцать минут, — крикнул Барни. — У нас нет времени! Просто усадите его туда — и вперёд!       На это Гордон согласно кивнул и попытался встать — но снова подступила лёгкая тошнота, и он рухнул на колени.       Он вспомнил... внутреннюю связь барокамеры.       О, господи...       Гордон, отойди от...       Отключение... вынужденное отключение... не работает... не отключается!       Разряд электричества ударил в комнату управления. Стекло разлетелось, разлетелись тела...       — Он даже стоять прямо не может! — крикнула Аликс в ответ. — Что случится, если он перевернётся прямо во время телепортации? Он может удариться о край поля головой и лишиться её!       — Аликс права, — согласился с неохотой Кляйнер. — Нам нужно его как-то успокоить, но, Аликс... я не думаю... что ж...       Внезапно большой дисплей нашёл передачу. Метель из помех реорганизовала себя в целостную картину — знакомое Гордону лицо Илая Вэнса.       — Айзек, ты там? — позвал Илай сквозь скрипучий динамик. Он выглядел типичным афроамериканским дедушкой с густыми волосами, посеребрёнными сединой. У него была та же, что и у Гордона, борода Ван Дайка, выдающийся, но приплюснутый нос и глаза, постоянно прищуренные, будто от любопытства. На нём была рубашка на пуговицах под синим свитером и зелёная безрукавка.       — Да-да, Илай...у нас тут случилась небольшая задержка... дико извиняюсь за всё это недоразумение... что же, посмотри сам! Посмотри, кто заглянул ко мне вчера в лабораторию!       Илай нагнулся ближе к экрану и разразился ослепительной улыбкой.       — Кхм... Это же не тот, о ком я думаю?       — Он самый. И мы собираемся отправить его прямиком к тебе, как часть нашего сегодняшнего теста... хм... хотя у нас, кажется, возникла проблема...       — Давно не виделись, доктор Фримен, — уже отсалютовал Илай. — Похоже, ты уже вернулся непосредственно к экспериментам! — голос Илая наполнила тревога. — Что стряслось? Гордон, ты в порядке?       "Нет, совсем не в порядке", — подумал Гордон.       — Ты готов принять нас, папа? — отозвалась Аликс.       — У нас всё готово, — ответил Илай. — Но что с Гордоном? Вы уверены, что ему следует это делать? Выглядит он не очень хорошо...       — Не беспокойся, он пойдёт следом за мной, — ответила Аликс, когда встала на круглую платформу. — Давайте сделаем это.       — Что там происходит? — поспешно спросил Илай. — Айзек? Барни? Что вы задумали?       — Илай, мне очень жаль, но у нас нет времени на объяснения...       — Мы действительно это делаем? — спросил Барни.       — Да, действительно, Барни, — ответила Аликс.       Платформа, на которой она стояла, начала подниматься.       — Посмотрим, — с тревогой пробормотал Кляйнер. — Поток безмассового поля самоограничивается. Мне удалось подобрать верные параметры манифольда для базы Ц.И. и орбифольда Л.Г., включая функцию Гильберта. Условия просто не могут быть лучше!       — Тогда ты то же самое говорил, — заметил Барни.       — Эм... — Аликс заколебалась. — Да, насчёт той кошки...       Кляйнер настойчиво проигнорировал всё сказанное.       — Инициирую первичную последовательность через три...       — Не могу смотреть, — сказал Барни.       — ...два...       Гордон же не мог оторвать взгляда.       — ...один...       Кольца начали вращаться вокруг Аликс будто на невидимых рельсах: сначала медленно, затем быстрее, а затем настолько быстро, что слились в сплошную линию. "Теперь я понимаю, почему не хочу оказаться там", — подумал Гордон. Через комнату протянулся лазерный луч, излучаемый специальной машиной, подвешенной к потолку над телепортом. Вокруг тела Аликс искрящиеся голубые и белые огни начали собираться в туманные сферы...       Глаза Аликс расширились от страха, когда свет начал собираться у неё на коже. Она издала невесёлый смешок, чтобы успокоить себя... но потом...       — О-о... Нет! Ууууууоооооооооо..!       Вспышка света. Ещё одна. И ещё. Звук, будто раскат грома. И она исчезла.       Огни исчезли. Кольца замедлились.       Гордон замер. Он чувствовал, как пульсируют виски.       — Ну? — позвал Кляйнер дрожащим голосом. — Сработало?       Илай улыбнулся уголком губ.       — Сам посмотри.       — Эй, док! — сказала Аликс с дисплея. Она наклонилась к отцу с радостным облегчением и широкой улыбкой.       — Слава богу, — сказал Кляйнер, держась за сердце. — Прямо груз с плеч...       — Отличная работа, Иззи, — сказал Илай.       — О, не стоит благодарить меня. Это была разработка Гордона. Клянусь, я не вносил ни единой поправки в его изначальную теорию.       — Хм, — хмыкнул Барни, сощурившись на Гордона в попытке того подбодрить. — Вижу, твой диплом MIT себя окупил.       "Сработало", — подумал Гордон. — "Сработало для Зена, но... это именно то, что я и задумывал... телепортация на Земле... моя идея воплотилась..."       — У нас пятнадцать минут, — предупредил Барни и снова стал серьёзным. — Снова начнёшь на нас тошнить, Гордон?       "Нет", — подумал Гордон, — "не думаю". Он ощутил некоторое облегчение: напряжение в груди, плечах, голове ослабло. Когда это случалось последний раз? Должно быть, после выпуска, но тогда всё произошло слишком быстро, чтобы заметить. Всё возвращалось на круги своя. Сработало... сработало... Только эта мысль... возможно... возможно, стоило верить в свою старую наработку. Возможно, она не была обречена на провал. Возможно, ему тоже стоило успокоиться.       Он поднялся на ноги, вытирая остатки рвоты со рта и подбородка.       — Приму этот ответ как "да", — сказал Барни.       Гордон кивнул.       — Простите за этот беспорядок, — сказал он. Барни начал смеяться.       Платформа уже снова опустилась вниз; Гордон встал на неё. Барни снова сощурился и с той же вчерашней смешинкой в глазах произнёс:       — Удачи тебе там, Гордон.       Гордон кивнул и показал большие пальцы вверх.       — Да, именно, — сказал Кляйнер. — Удачи в твоих начинаниях, доктор Фримен. Bon voyage! Кхм... Финальная стадия через... три... два... один...       БАМ.       — Что за чёрт?       — Что это?       ... вдох... выдох... БАМ.       — Это же твой чёртов мозгосос!       — Ламарр? Как ты туда..? Эти вентиляционные шахты не соединяются!       — Она в одной из машин!       БАМ.       — Иззи, что происходит?       — Тут серьёзные неполадки...       — Берегись!       БАМ.       Вспышка света. Ещё одна.       Гордон оказался на пляже. Он не мог моргать.       Его окружили шары из света. Палило солнце.       Вспышка света.       Он снова оказался в лаборатории.       — Вот он!       — О боже! Ламар?       — Да забудь о ней!       Вспышка света.       Он оказался в другой лаборатории. Там был Илай. И Аликс. На заднем плане виднелся горбатый пришелец... там же была высокая женщина в свитере...       — Он проходит, папа! Всё хорошо! Всё хорошо!       — Что происходит, Джудит?       — Я не уверена... какие-то помехи...       — Гордон, стой спокойно... мы тебя вытащим!       — Его что-то утягивает!       Вспышка света.       Он попал в просторный офис. Здесь были длинные узкие окна с видом на город с такой высоты, на которой летают самолёты. Здесь же были дисплеи, инопланетные технологии из чёрного и насыщенно-голубого металла и промышленные саркофаги в углу...       За большим столом сидел мужчина в чёрном свитере и сером костюме.       Это был Уоллес Брин.       Он вскочил из-за стола в явном удивлении.       — Что? Что всё это значит? Кто вы такой? Как попали сюда?       Вспышка света.       Он снова был в лаборатории Кляйнера.       — Вот он! Он вернулся!       — Что ты делаешь, Барни?       — Собираюсь вытащить его оттуда!       — Ты не можешь просто войти в поле! Тебя разорвёт на части!       — Мы только что снова потеряли Гордона. Что происходит?       — Если бы я только знал... Мы столкнулись с непредвиденными помехами...       — Не волнуйся, мы—       Вспышка света.       Лаборатория Илая.       — Вот он!       — Нет! Нет, нет, мы снова его теря—       Вспышка света.       Офис Брина, где тот разговаривает с чем-то... вроде гигантской личинки, транслируемой на экране компьютера...       — Человек, которого я видел, — объяснял Брин. — Я более чем уверен, что это был...       Он повернулся и увидел зависшего над полом Гордона, окружённого вращающимися огнями.       — ... Гордон Фримен, — обречённо завершил Брин.       Вспышка света.       Гордон был под водой.       Что-то плыло ему навстречу.       Пасть распахнулась, чтобы проглотить его целиком, но...       Вспышка света.

***

      Он был на улице в пустом хозяйственном дворе. Старые подстанции, кабели и генераторы окружали его. Земля была залита бетоном, но из трещин пробивалась трава и плющ.       Шары света стали исчезать на коже. А вместе с ними уходили и силы: Гордон Фримен дрожащей грудой повалился на землю. Он не мог двигаться. Едва мог дышать.       Он пролежал так несколько минут. Он всё ещё слышал низкую рычащую сирену далеко в городе.       — Гордон!       Гордон открыл глаза. Он почувствовал, что силы возвращаются. Крупица за крупицей. Он пытался ускорить процесс и почти уже готов был подняться с земли.       — Гордон! — это был Барни Калхун. Гордон увидел его слева на низкой крыше. — Вот ты где! И ты жив! Как тебе это удалось?       Гордон хмыкнул.       Барни посмотрел вдаль, откуда исходил звук сирен.       — Цитадель в полной боевой готовности. Никогда такого не видел! Чёрт... это нехорошо...       — Как скоро дроны доберутся сюда? — спросил Гордон.       Барни взволнованно взъерошил себе волосы.       — Минут через пять.       — Тогда я отправляюсь в "Восточную Чёрную Мезу" другой дорогой.       Барни уставился на него.       — ... полагаю, что так... — признал он и настолько сильно закусил губу, что та едва не начинала кровоточить. — Так, ладно. Иди к старым каналам. Выходи со двора вниз по дороге и по подмосткам до старой железнодорожной станции. Иди прямо через ворота и ищи машину семьдесят шестого года. Ты её не пропустишь: на ней нарисован знак "лямбды". Недалеко от неё должен быть проход, ведущий на начальный участок каналов. Там стоят несколько станций Подземки. Они могут тебе помочь. И молись, чтобы дроны тебя не нашли... Я не знаю, у всех ли из них ты обозначен приоритетной целью... Им не должно быть известно, что ты — Гордон Фримен, так что всё должно поулечься со временем... Но я не уверен... Слушай, я бы пошёл с тобой, но Кляйнера зацепило. Несколько осколков угодили ему в бок... Не стоило мне его оставлять...       Гордон быстро поднялся на ноги.       — Возвращайся к Кляйнеру. Передай Илаю, что я иду в его лабораторию пешком.       Барни кивнул.       — Я дам знать всем станциям Подземки, что ты идёшь. Они помогут тебе всем, чем смогут. — Он собирался было уже уходить, но вдруг вернулся. — О, чуть не забыл, — он поднял что-то у себя из-под ног. — Думаю, ты обронил её в "Чёрной Мезе".       Он бросил через перила на крыше какой-то предмет. Предмет неприятно звякнул о цементную поверхность.       Это была монтировка.       Когда Гордон поднял её, Барни спросил:       — Как ты думаешь с этим справиться? Тебя тошнило минуту назад.       Гордон поднял взгляд на своего друга и мрачно улыбнулся.       — Кто-то за мной приглядывает, — сказал он.

***

      Гордон знал, что это вина Джи-мена: тот как-то смог перенести Ламарр в лабораторию. Каким-то образом он повлиял на случай с телепортом. Каким-то образом, когда-нибудь... Гордон догадывался, что что-то произойдёт. С того момента, когда он увидел Джи-мена на мониторе. Хищная улыбка его будто говорила: "Не отвлекайтесь слишком сильно, мистер Фримен. Вы на задании."       Горон трусцой бежал через лабиринты города: через решётчатые ограждения и заросшие плющом бетонные стены, над которыми нависали уродливые тучи, подсвеченные жёлтыми и розовыми оттенками раннего утреннего солнца. Местность казалась заброшенной. Должно быть, потому, что изначально здесь никто не жил.       Гордон повернул за угол — и снова увидел Цитадель. Она всё ещё была далеко, но была такой большой, что затмевала собой весь город. Тучи окутывали её высокие стены, вершина скрывалась в их дымке. Сирена исходила от неё, и Гордон едва мог различить тысячи мелких чёрных точек, разлетавшихся от неё в стороны, будто мошкара.       "Дроны", — подумал Гордон.       Но страха не было. Он даже не паниковал, по крайней мере, пока. Потому что теперь он был один: его друзья были в безопасности, и теперь он мог беспокоиться только о самом себе. И теперь у него был костюм. Без шлема, конечно, но он уж как-нибудь справится. Он всегда справлялся. С Джи-меном или без него.       "Ну, что, доктор Брин, спускайте своих псов."       Он чувствовал, как открылось второе дыхание. Адреналин хлынул в кровь, возрождая упорство и решительность...       "Созывайте весь Альянс."       Он перешёл на быстрый бег.       "Потому что я иду за вами, чтобы сжечь вашу Цитадель дотла."