Легко потерять и невозможно забыть

Я поднимаюсь над землёй,

Ведь мне так хорошо с тобой.

Держи меня, не отпускай,

Между нами рай.

Руки, окутывающие меня так нежно. Взгляд, который смотрит в самую душу и не отпускает. Бесконечные поцелуи. Все это мы проживаем с Лоуренсом в нашей реальности. Будто в первый раз мы прикасаемся друг к другу, заключая в крепкие объятья, и реальный мир кажется ничтожным, по сравнению с тем, что мы выстроили вместе. Я начала стареть. Медленно, заметно для меня, но не особо для окружающих. Лоуренс знал об этом. Когда я ему рассказала, с наших плеч свалился груз. Я стала смертной. Я стала такой же, как он. Такой, какой хотела быть всю свою жизнь. Как бы странно это не звучало, теперь я могла в любой момент умереть. И мы даже не задумывались, почему это произошло так резко, после того, как снова обрели друг друга? Конечно, в голове я сопоставляла, что это неспроста. Но решила не зацикливаться на этом. Мы цеплялись за эту жизнь, будто она была глотком свежего воздуха. Нам дали второй шанс и мы прекрасно понимали, что больше его не будет. Это наш последний невозвратный билет. Через некоторое время я узнала, что у нас будет ребёнок. Мы с Лоуренсом так мечтали о детях, и вот, кажется, все стало налаживаться. Всё встало на свои места, как и должно было быть. Мы были неимоверно счастливы и не могли поверить, что оставим после себя частичку нас в этом мире. Мы стали жить, как нормальные люди. Хотя до этого вся наша жизнь казалось до сумасшествия неправильной. Спустя 9 месяцев у нас родилась двойня. Flashback «А как ты думаешь, у нас будет мальчик или девочка? — продолжаю я свою беседу. Он прижимает меня к шее, и я обнимаю его за торс. — У мальчика будут кудрявые волосы, а у девочки твои — прямые. Она будет такая же красивая, как её мама, я в этом уверен.» Так и произошло. Мы предсказали свою судьбу, будучи в неведении того, что нам придётся пережить, чтобы дойти до такого финала. Но финал ли это?.. Год спустя. Агнесса и Мелвин. Так мы назвали нашу дочь и сына. Они были двойняшками. Кудрявый спокойный мальчик и взрывная девочка — микс нас с Лоуренсом. Я старалась как можно больше времени проводить рядом со своей семьёй. Неужели теперь я могу называть их так... Я прижимала к себе своих детей и хотела, чтобы они всегда были рядом со мной. Чтобы я могла коснуться их; вылечить, когда они заболеют; поддержать, когда грустят; порадоваться первым победам. Я хотела видеть, как они вырастут. Кем они станут. Я читала им сказки про семью и давала наставления защищать друг друга, хоть они и мало что понимали. Недавно наши дети начали ходить. Я сидела в кресле, читая захватывающий роман, как увидела, что Агнесса встала и пошла ко мне навстречу, правда неуклюже, но это было настолько трогательно — увидеть, что твой ребёнок делает первые самостоятельные шаги. Смотря на неё, Мелвин, наш сын, тоже приподнялся и… пошёл. Я, с завороженным выражением лица, смотрю на эту картину. Слёзы наворачивались на глаза. Этот момент был настолько искренним, неподдельным и счастливым в моей жизни, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Лоуренс зашёл в гостиную и замер. Он посмотрел на меня и мы улыбнулись друг другу. У меня в глазах стояла печаль. Печаль от того, что я, возможно, больше не увижу этих шагов. Я умирала. Внешне на моём лице стало все больше появляться морщин, руки не были такими нежными, а кожа такой гладкой. Я потухала на глазах, но любовь к Лоуренсу и нашим маленьким ангелочкам не давала мне пасть духом. Какая ирония, не правда ли? В свое время и потеряла Лоуренса, а сейчас он теряет меня. Видимо, нам было не суждено состариться вместе.

Тот самый день.

Сегодня всё было по-другому. Наступила зима. Снежное одеяло укрыло землю. Вставая с постели, я ощутила огромную боль внутри… будто душа разрывалась на части. Коротко вскрикнув, я зажмурила глаза. Лоуренс, испугавшись, быстро поднялся и ухватил меня за талию. — Что такое, милая? — Лоуренс, кажется... — я не могла закончить эту фразу. Ком в горле мешал это сделать, и я начала кашлять. Лоуренс уложил меня обратно. Я взяла его за руку, с мольбой в глазах произнесла: — Я хочу увидеть их. Он всё понял. Я говорила о детях. Мне нужно попрощаться с ними. Вдохнуть их аромат в последний раз. Лоуренс накрыл своей рукой мою, и, грустно улыбнувшись, ушёл. Я прикрыла глаза. А когда открыла их, увидела перед собой самых важных людей в моей жизни. Приподнявшись, я пыталась скрыть боль. Мне было невыносимо дышать. Но я подняла руку, чтобы коснуться Ангессы. Моя красивая девочка. Я желаю, чтобы она добилась своей цели, занималась в будущем тем, что ей больше всего нравится, нашла себя. Чтобы её любили также сильно, как Лоуренс любит меня. Аккуратно целую её в лоб и отстраняюсь, концетрируя внимание на Мелвине. А этот кудрявый мальчишка будет умным человеком. Он станет учёным, получит нобелевскую премию и будет всегда защищать свою сестрёнку. Они будут гордиться друг другом. Вместе пройдут через все испытания и будут с улыбкой вспоминать своих родителей, которые души не чаяли в них. Поцеловав в макушку Мелвина, я снова опустила голову на холодную подушку. Сердце будто кто-то сжимал в тисках. Лоуренс посадил наших детей на постель рядом со мной, а сам взял меня за обе руки и присел рядом. Я видела в его взгляде жалость ко мне. Но поверх неё лежала это неописуемое чувство, как любовь. — Когда я встретил тебя в первый раз, я знал, что проведу с тобой всю свою жизнь. — Правда? — хрипло смеюсь я, сжимая его руки. Он, поднеся их к губам, начал дышать горячим воздухом. — Холодные. — горькая усмешка, — Моя Тео… Я так сильно люблю тебя, что мне страшно от своих же чувств. Если честно, не представляю, как. — он вздыхает и я вижу слёзы, застывшие в его глазах, — Как мне отпустить тебя... Я кладу руку ему на щеку, поглаживая. — Будь сильным, Лоуренс. Ради них, — кидаю взгляд на Агнессу и Мелвина, которые беззаботно играются друг с другом, — Ради памяти обо мне. Я так люблю вас... так люблю. И так не хочу умирать. Но моё время должно когда-нибудь прийти. И мне так жаль, что оно пришло именно сейчас. Но я верю, что мы ещё увидимся. — слёзы скатываются по моему лицу, как бы я не старалась сдержать их. Но глубокая печаль, физическая боль — невозможно сдерживать в себе эмоции. Лоуренс, нагибаясь, целует мои щеки, стирая слёзы. — Тебе больно. Не вопрос. Утверждение. Лишь киваю. Маловероятно, что смогу сделать ещё какое-либо движение. — Я рада, что последнее, что я увижу в этой жизни — твоё лицо, любимый. Прощальная улыбка. Последняя скатывающаяся слеза. И я отпускаю его руки, медленно закрывая глаза. Я буду наблюдать за вами на небесах… От лица Лоуренса. Спустя 5 лет. Сидя в кресле и перечитывая получившуюся статью, я слышу приближающиеся шаги. Агнесса бежит по коридору, звонко смеясь, пока Мелвин догоняет сестру. Подхватываю дочь на руки и кружу под её нескончаемый смех. — Кто это разбегался по квартире? Я же говорил, нельзя этого делать, вы можете упасть и больно удариться. Пытаюсь выглядеть грозным, но это плохо получается, когда я смотрю в глаза Мелвину. У сына её глаза… Которым я никогда не смел отказать. Смягчаюсь, понимая, что им нужно пространство для игр. Тереблю его по волосам. — Сегодня у нас важный день. — Я помню! Помню! Встреча с мамочкой! — кричит Агнесса. Каждый год мы посещали Теодору вместе с детьми в годовщину её смерти. Один я посещал её гораздо больше. Скажу, что мне было чертовски нелегко растить двух гиперактивных детей, но я справлялся. Делал это ради Теодоры. Не смел опускать руки. Чуть позже. Доехав до кладбища, где был похоронен мой смысл жизни, дети непременно нашли могилу матери. Их не смущало это место, ведь я рассказывал им, что здесь также живут люди, которым не было места в нашем мире. Что они тоже хотят любви и заботы. И среди них была их мама. Они знали, что Тео была замечательной, чрезмерно доброй и любящей мамой для них. И мы сохраняли память о ней. Потому что по — другому быть просто не могло. Агнесса, подойдя ближе к могиле, опустилась на корточки. Мелвин же, топтал ногой траву, понурив голову. Ему было в этом плане тяжелее, он не мог так беззаботно рассказывать о своих проблемах, как это делала Агнесса. — Мамочка, мы снова пришли к тебе. Я нагнулся и положил цветы на памятник. Поднял взгляд на выгравированное лицо моей жены. Пытался держаться ради детей. Но так хотелось упасть, достать её оттуда и больше никуда не отпускать. Агнесса рассказывала о своей жизни в садике, о новых друзьях и брате. Мелвин был молчалив, тогда я положил руку ему на плечо в знак, что он здесь не один. Это наше общее горе. Вскоре, я сказал детям подождать в машине. Мне нужно было поговорить с Тео. — Любимая, привет, — я присел на скамейку рядом, — У нас все хорошо, как видишь. Детям нравится их жизнь и они вспоминают тебя добрым словом. Они взрослеют, как ты и хотела. Скоро совсем большие будут. Надеюсь, ты видишь нас оттуда. -- поднимаю голову к небу, прищурив глаза и скрепив руки в замок, — А я каждый день скучаю по тебе сильнее. Закрываю глаза, пытаясь максимально визуализировать её перед собой. Её замечательную улыбку. И у меня иногда это получается.

60 лет спустя.

Ступаю по ледяному полу и вижу массивные ворота изо льда. Почему так холодно…? Пытаюсь открыть дверь, и с большим усилием мне это удаётся. Свет буквально ослепляет, я жмурюсь и закрываюсь рукой. Но яркая вспышка исчезает. А на её месте предстаёт Теодора Эйвери — Моя жена и Мать моих детей. На ней белоснежное платье в пол, волосы собраны в пучок. Она выглядит, как настоящая ангельская королева этого мира. — Я же говорила, мы ещё встретимся. — её голос и улыбка. То, что я представлял каждую ночь в безумном бреду. — Ты была чертовски права, моя любовь. Я бегу и мы, сталкиваясь, цепляемся друг за друга, как за последний шанс. Возможно, это и есть наш шанс? Только на этот раз окончательный.

Лоуренс Баркли и Теодора Эйвери обрели покой вместе. И на этот раз их ничто не сможет разлучить.