Любить - не преступление

– Чонгук? – тихо позвал Мин. Чон не ответил, но внимательно слушал, колеся по ночному городу. – Я уже понял, что у тебя проблемы с доверием, но все же, может, расскажешь о себе? Пожалуйста! Мужчина продолжил смотреть перед собой, и Мин уже подумал, что он не заговорит, но услышал тихий низкий голос: – Я хочу доверять тебе. Он бросил на блондина быстрый серьезный взгляд и вновь повернулся к дороге. – А я хочу доверять тебе, – так же тихо шепнул Мин. – Наверное, нужно с чего-то начать. – Что ты хочешь знать? – Все! Где вы родились, как жили, как связались с этими гадами… – Мы родились на западе страны. – начал Чонгук. – В Калифорнии. Нас воспитывала мать, отца мы не знали. До шестнадцати я рос, как обычный ребенок, даже не подозревая, что в моих жилах течет кровь монстра. Чимин поморщился, несогласный с этим заявлением, но перебивать не стал. Боялся спугнуть это волшебное мгновение открытия завесы прошлого. – Ходил в школу, занимался бейсболом. Однажды на тренировке разозлился на одного парня и отбил удар с такой силой, что бита разлетелась в щепки, а мяч раскололся пополам, отлетев в разные стороны школьного стадиона. Тогда я впервые обратил внимание на свою силу. Мама никогда не рассказывала про отца. Она до последнего надеялась, что ген оборотня мне не передался. Но в восемнадцать случилось первое обращение. Это была самая болезненная ночь в моей жизни. Помню, я и не надеялся, что доживу до рассвета, и умолял маму застрелить меня. Но она оставалась рядом, старалась помочь, вселить надежду. Так продолжалось каждое полнолуние. До двадцати. Я не знаю, что изменилось, но в одну такую ночь мне просто стало не так больно обращаться. – А сейчас? – не выдержал Чимин. – Сейчас это больно? – Не так, как Лайну, – горько усмехнулся Чонгук. – А что с ним? Это поэтому он принимает… – Я дойду до этого, ладно? Не перебивай, – строго сказал мужчина, но тут же исправился, бросив ласкающий взгляд. – Прости, – виновато сказал Чимин и напомнил: – В двадцать ты перестал чувствовать боль. – Да. Он немного помолчал, а затем продолжил: – Думаю, это мама как-то повлияла. Не знаю, что можно сделать и как… Но после этого она исчезла на шесть лет. Тем утром я нашел на столе пачку денег и записку, в которой она прощалась на неопределенное время и давала указания ни при каких обстоятельствах не пересекать границу штата. Чонгук снова смолк, а потом усмехнулся и взглянул на спящих братьев в зеркало заднего вида. – Она вернулась уже с ними, – пока Чон рассказывал, с его лица не сходила теплая улыбка. – Помню, так и явилась на пороге с двумя карапузами на руках в одинаковых синих комбинезонах и желтых панамках. Им было меньше года. У меня был миллион вопросов, но она не дала ни единого ответа. – Так вот в кого ты, – пробубнил Чимин. – А дальше что? – Мы переехали. С тех пор мы часто переезжали. Почти каждый сезон. Я понимал, что мы бежим от кого-то, но мама не хотела рассказывать. Наверное, она считала, что таким образом ограждает нас от проблем. Близнецы росли, и однажды утром я понял, что они похожи на меня, то есть на моего отца. Это было единственное, в чем мама призналась – они мои братья на все сто процентов. Но больше ничего – ни имени, ни места. Я пытался искать его, но это как… – Иголка в стоге сена, – подсказал Мин, разделяя печаль волка. Положив ладонь на его руку, переключающую передачи, нежно погладил костяшки пальцев. На них была засохшая кровь. – Где она сейчас? – робко спросил Чимин. – Погибла, – нехотя ответил Чон. – Лайну и Тайгеру было по десять. Мин не стал выспрашивать подробности, хотел, чтобы он поделился по собственному желанию. – Мне жаль. Чонгук кивнул и спросил: – А что с твоими родителями? – Переводишь тему? Мин недовольно покачал головой, но спорить не стал. В конце концов, это хорошее начало. Каким-то образом он почувствовал себя частью их жизни. Не только настоящего, но и прошлого. – А я своих родителей не знал, – выдохнул блондин. Вообще-то ему мало с кем доводилось обсуждать эту болезненную тему. Никто и никогда не интересовался его душевным состоянием. У Чимина не было родителей, и все принимали это как должное. Они не знали, сколько ночей он проплакал, чувствуя себя одинокой песчинкой в бесконечной пустыне. Но рассказывать Чонгуку о своей жизни было на удивление легко. Как будто Чимин знал, что он поймет лучше остальных. – Моя мама была алкоголичкой, наркоманкой и проституткой. Так мне сказали. Вот только мои скудные воспоминания о ней немного не соответствуют. Мне было пять, когда я видел ее в последний раз, возможно, дети в этом возрасте воспринимают мир иначе, без серости и мрака. Понимаешь? – Понимаю, малыш, – сказал Чонгук и поднес ладонь Мина к губам. Чимин улыбнулся, глядя, как он целует каждый пальчик. – Ты уже успокоился? Не рычишь? Не собираешься меня придушить? – Я и не собирался. – Ну да! – Я напугал тебя, – не вопрос, утверждение. – Больше, чем когда-либо… – честно признался Чимин. Чон немного напрягся, поиграл желваками, но ладонь не выпустил. Лишь на секунду, чтобы переключить передачу, и снова прижал к губам, вдыхая запах кожи. – Извиняться не буду, – отчеканил мужчина. – Это месть за то, что ты напугал меня. Теперь ты знаешь, как я схожу с ума. Чимин спрятал улыбку, опять поражаясь себе. Ведь ни капельки не злился на своего маньяка. От его слов в груди разлилось тепло и спокойствие. Это правильно – он не должен его отпускать. – Тебе было пять, – напомнил красавчик, возвращаясь к прошлому. – Угу. Я плохо помню ее лицо, только улыбку. Она часто мне улыбалась. А еще помню много цветов. Целое поле ромашек, и мы по нему бегаем вдвоем. Вот такая у меня возникает ассоциация при слове «мама». Вновь представив себе этот маленький фрагмент воспоминания, Чимин тяжело вздохнул и уставился в окно. – Ненавижу ромашки. – Я тоже, – признался Чонгук. – Паршиво пахнут. – Вот и первое сходство между нами! – подначил Чимин, выдергивая руку. – У нас много общих интересов, – возразил упрямец, возвращая затекшую конечность обратно. На этот раз он разместил ладонь у себя на колене. – Пицца с пеперони, ненависть к готовке, красное белье, секс на природе… – Ладно-ладно! – быстро согласился Чимин, боясь, что близнецы проснутся от таких подробностей. – Ты победил! – Прости, – посерьезнел Чонгук. – Я все время отвлекаю тебя от темы. Но мне на самом деле очень важно знать, как ты жил до встречи со мной. – В моей жизни не было абсолютно ничего интересного. И зря ты напомнил про пиццу. Я жутко голоден. Чонгук скользнул взглядом по обнаженным ногам Мина и, посмотрев прямо в глаза, сказал: – Я тоже. – Слишком двусмысленно, – улыбнулся блондин. – Во всех смыслах, медочек! Покачав головой, Чимин достал пачку чипсов, упавшую на коврик, и зашуршал пакетом. – Ты не должен есть эту гадость, – недовольно пробубнил Чонгук. – А я думал, ты похвалишь меня за заботу, – возмутился Чимин, демонстративно запихивая в рот побольше «гадости». Чон поджал губы и посмотрел на толстовку с красной птичкой. – Сними это, – прорычал он. – И не подумаю, – возразил Чимин с набитым ртом. – Это моя единственная нормальная шмотка. – В том-то и дело, что она не твоя! Последние слова он почти прокричал. Ах, так! Хорошо. Схватив за край толстовку вместе с майкой Чона под ней, Мин стянул одежду, оставаясь топлес. Он зачесал волосы со лба назад, откидываясь на спинку сиденья, и закусывая нижнюю губу. – Гр-р-р! – послышалось рычание, Чонгук не отрывал взгляд от обнаженной кожи. – На дорогу смотри! – возмутился Чимин. – Черт. – вымученно прошипел он. Сделал несколько глубоких вдохов и сквозь зубы процедил: – Ладно, оденься. – Ты уверен? – издевался Мин. – Мне и так в общем-то неплохо. Кожа дышит… – Гр-р-р! Прошу тебя, оденься! – Как скажешь! – согласился Чимин, натягивая толстовку обратно. Уже без окровавленной футболки. Схватив чипсы, Мин продолжил жевать, довольный собой как никогда. Кажется, он только что открыл способ манипулировать этим мужчиной! – Нам нужно подумать о нормальной одежде, – задумчиво проговорил блондин. – Из нас четверых мне единственному можно показываться на людях, но у меня нет обуви. – А то, что нет штанов, тебя не смущает? – проворчал Чон. – Я выгляжу почти прилично! – гордо заявил Мин, боясь даже заглядывать в зеркало. Но не устоял перед соблазном и откинул козырек над своим местом. – Ну ладно. Это я погорячился. – Ты выглядишь прекрасно, но на эти ноги могу смотреть только я. Чимин не мог понять, злиться на него за эти слова или радоваться? Наверное, со временем эта ревность его доконает, но сейчас почему-то захотелось глупо улыбаться. – Итак, нам нужна одежда и еда, – заключил Мин, закрывая козырек с зеркалом. – Следующий город – Миннеаполис. До него добираться целый день. Может, мы остановимся где-то на ночь? Пока еще не покинули Сок-Сентер? – Нет. – Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен и выглядишь паршиво. Чонгук тяжело вздохнул и ответил: – Нам нельзя останавливаться больше, чем на полчаса. Они знают, где мы. Когда близнецы вошли на ту заправку, псы Вудворда сразу схватили их и позвонили альфе. Если бы братья услышали его приказ вернуться домой, то не смогли бы сопротивляться. – Как это? – поразился блондин. – Альфа – сильнейший волк в стае. Он может ментально воздействовать на любого из своих подопечных. Невыполнение его приказа приносит физическую боль оборотню. А нам, полукровкам, еще сложнее устоять. Достаточно лишь услышать голос. Чимин немного подумал и нахмурился. Ему это не нравилось. – Выходит, альфа из другой стаи тоже сможет приказать вам, что ему вздумается? – Да, – кивнул Чон. – Но ты ведь не знаешь его. А вдруг он еще больший псих, чем этот Вудворд? – Возможно, – устало вздохнул Чон. – Но я отбрасываю мысль, что существуют более жестокие альфы, чем он. – Расскажи мне, – потребовал Мин. – Что случилось, когда вашей мамы не стало? Они свернули на какую-то узкую темную улочку, и Чонгук остановил машину. – Сиди здесь, – велел он, игнорируя вопрос. – Что значит… – Если услышишь что-то подозрительное, сразу буди Тайгера, ясно? – А ты куда? – возмутился Мин, глядя, как он покидает салон. Чон двигался несуразно, и блондин понял, что ему все еще больно. Чертова регенерация работает слишком медленно. – Пойду, достану нам еды, – прохрипел волчара. Чимин оглянулся по сторонам в поисках круглосуточного супермаркета, но ничего подобного не обнаружил. Они были в тихом спальном районе. – Чонгук? – прошипел Мин, вылезая из машины. Чон быстро, насколько мог, преодолел расстояние между ними и прижал Чимина к дверце «форда». Этот дикарь положил руки на бедра и с силой сжал ягодицы, вжимая Чимина в свое твердое тело. Твердое везде. Губы застыли в дюйме друг от друга, а взгляды были более чем красноречивыми. Чимин ждал и предвкушал, когда Чон набросится на него, словно дикий зверь, но тот опять удивил. Медленно приблизившись, он очень нежно поцеловал, будто пробовал, растягивал удовольствие. Провел языком по нижней губе, слегка втянул верхнюю и лишь после томного стона скользнул в рот. Чимин отвечал на ласки с такой же мягкостью, теряя все мысли и страхи. Это было как-то по-новому для них, и дело не только в поцелуе. Чимина разрывало от чувства полноценности. На языке крутились нужные слова. И казалось, если он произнесет их вслух, станет легче. Но он, как всегда, боялся открыться, поэтому промолчал. Лишь крепко прижался к широкой груди мужчины и почувствовал его теплые руки на своей талии. – Я скоро вернусь, – шепнул он и отстранился. – В машину. Его приказной тон абсолютно не соответствовал нежным прикосновениям, и в этом был весь Чонгук. Противоречивый заботливый маньяк. Бросив на него недовольный взгляд, Чимин сел в машину. Чон прошел чуть дальше по узкому переулку. Его было почти не видно в темноте, лишь очертания фигуры. Присев на корточки у двери, он начал там копошиться. Кажется, принюхивался к чему-то. Затем поднял коврик и что-то оттуда достал. Каким же было удивление Чимина, когда он воткнул в замок ключ и скрылся за дверью. – Хорошая способность, однако! – улыбнулся Мин. Тайгер громко захрапел, будто подтверждая его слова. Обернувшись, Чимин оглядел близнецов. Такие милашки, когда спят. Но те еще вредители, когда бодрствуют. Кстати, он ведь так и не проучил их за тот случай. Бросив хитрый взгляд на дверь, Чимин задумал маленькую шалость, пока Чонгук не вернулся. В конце концов, ему нужно было снять напряжение, которое пробудил сексуальный маньяк своим поцелуем! Покрутив рычажки около руля, Чимин включил фары, освещая тупиковый переулок. У него возникла идея предстать перед близнецами, лежа в неестественной позе у дальней стены. Они должны испугаться, учитывая, что нет Чонгука и есть он, не подающий признаков жизни. Он уже собрался вылезти из машины, как на плечо легла тяжелая ладонь. – Выключи, Чимин, – сонно произнес Лайн, глядя исподлобья. – Оставим шутки на потом. Конечно, теперь, когда задумка была раскрыта, Чимину оставалось только обреченно вздохнуть. Вырубив фары, он взглянул на близнеца. – Ты как? – Паршиво, – честно признался парень. Он даже не пытался шутить, на лице не было и намека на улыбку. Лайн был серьезным как никогда. Откинувшись на спинку сиденья, он устало потер глаза. – Я должен извиниться… – Ты ничего мне не должен, – заявил Мин. – Должен, – настоял парень. – Извини за все, что тебе довелось пережить. Дальше будет только хуже, но я хочу, чтобы ты знал, как сильно благодарен тебе. За себя, за Тайгера и особенно за Чонгука. Чимин смущенно улыбнулся и кивнул. – Но я не сделал ничего такого. Мы ведь просто пытались спастись. – Да, но это не только за сегодня. С твоим появлением наша жизнь изменилась. И наш брат тоже. – Это больше походит на обвинение, чем на благодарность, – усмехнулся Мин. – Наверное, до моего появления вы жили себе мирно, без лишних проблем. И у меня была относительно спокойная жизнь до того момента, как Чонгук меня выкрал. – Нет, Чимин, – задумчиво протянул Лайн. – Мы не жили. Всего лишь существовали. Дышали, спали, питались… Без надежды, без цели, без смысла. Ты стал тем смыслом, который Чонгук искал. И за это я тебе благодарен. Он смолк, а Чимин почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он и забыл, как прекрасно чувствовать себя нужным. И как важно иметь цель, чтобы не сломаться. – Спасибо, – прошептал блондин. Лайн слегка улыбнулся и закрыл глаза. Чимин думал, парень заснул, но услышал его тихий голос. – Чон остановился в том времени, когда мама погибла. Нам с Тайгером было по десять. Ее растерзал оборотень. По крайней мере, Чонгук сделал такие выводы, когда нашел тело. Мы многого не понимали. На самом деле я только сейчас осознал, насколько брату было сложно нас защитить. У нас было мало денег, ведь мы не могли оставаться долго на одном месте. Мы с Таем не учились, как нормальные дети, а Чон не мог найти работу. Мы убивали. Нашими «клиентами» были убийцы, извращенцы, наркодилеры, сутенеры. Помню, в самый первый раз все произошло спонтанно. Мы в очередной раз переезжали, и на выезде из города услышали женский крик о помощи. Чонгук остановился, нашел в переулке насильника и его жертву. Девушка сбежала, а брат свернул ублюдку шею. Мы сильно испугались, но Чон объяснил, что на месте той девушки могла оказаться наша мама. В тот момент я ощутил неудержимую ярость. Не просто оправдал жестокий поступок, а лично захотел придушить гада. В следующий раз так и сделал. И мне не жаль, Чимин. Все те ублюдки заслужили гореть в аду. А больше всех – Эдриан Вудворд. Лайн смолк, а Мин не знал, что ответить. Его разрывали противоречивые чувства. Ведь убивать – это плохо. Даже если подонков. Но с другой стороны, слова Лайна не вызвали ни страха, ни отвращения. Мин не был согласен с тем, что это правильно, но и не осуждал. Он ведь раздавил машиной того монстра и ни капельки не чувствует угрызений совести. – Мы никогда тебя не обидим, – шепнул Лайн. – Знаю, – согласился Мин. – Вы не монстры. – Неудавшиеся монстры, – горько хмыкнул парень. – Что с тобой? Чонгук сказал, что тебе больно обращаться. Лайн, сидя с закрытыми глазами, слегка поморщился и продолжил: – Мы все время бежали вдоль западного побережья, как просила мама. Но незнание и непонимание выводило из себя. Два года назад я уговорил братьев остановиться. Мы отправились в Неваду. – Казино. – Да, Лас-Вегас стал для нас раем. С прирожденным чутьем, обостренными слухом и зрением мы чувствовали себя, словно рыбы в воде. Казалось, жизнь начала налаживаться. Мы даже наметили один домик на краю пустыни. Хотели там остаться. Но когда нас нашли псы Вудворда, мы вспомнили все предостережения. Они забрали нас с собой. При первой встрече мы, конечно, сопротивлялись, пытались бежать, но они сумели нас заинтересовать. Оказалось, в наших жилах течет кровь рода Вудвордов. Они пообещали, что помогут найти отца, примут в стаю и позаботятся. Лайн хмыкнул и открыл глаза, уставившись вперед пустым взглядом. – Они держали нас в маленьких клетках больше трех месяцев. Мы не могли ходить и двигаться, а отходы, которые бросали в наши миски, едва ли можно было назвать едой. Мы очень ослабли. Я больше остальных. Мой волк проснулся раньше положенного. Обычно это происходит в семнадцать-восемнадцать, мне же едва исполнилось пятнадцать. Чимин затаил дыхание, чувствуя гнетущую тяжесть на сердце. Было больно за мальчиков. С каждой секундой, с каждым произнесенным словом в нем вскипала ненависть к тем существам. – Первое обращение всегда болезненно, – продолжил близнец. – Особенно для полукровок. Нужно принять своего волка, впустить в свое тело и разум, а я не понимал этого и пытался бороться с внутренним монстром. В итоге промучился в агонии четыре дня, пока полная луна не утратила свою силу. Обращение не прошло как следует, мой волк не проснулся. С тех пор я постоянно чувствую боль. Иногда она настолько сильная, что я схожу с ума. Чонгук многое перепробовал, чтобы помочь мне. Даже нашел ведьму. Но ее курительные травы не унимают боль, хотя Тайгер от них тащится. Чимин хмыкнул, хотя на душе было совсем невесело. – Поэтому ты колешь наркотики? – робко спросил Мин. Лайн вздохнул и кивнул. – Обезболивающие. Это смесь оксикодона, кодеина и еще какой-то хрени. У меня зависимость, знаю, но не могу по-другому. Этот чертов волк убивает меня. Чимин протянул руку и взял его теплую ладонь. Ему было больно видеть Лайна таким и слышать отчаяние в его голосе. – Мы найдем способ, – пообещал Мин, ничуть не сомневаясь в своих словах. – Ты сильный. И не один. Лайн хотел ответить, но напрягся и уставился на лобовое стекло. Снаружи раздались шаги. Это был Чонгук. Он шел к машине, держа в руках какие-то свертки. А подойдя ближе, прищурился и состроил недовольную гримасу. – Ревнует, – констатировал Лайн и подмигнул. – Не будем его нервировать, – заговорщически шепнул блондин, возвращая свою руку обратно. Чонгук резко дернул дверцу и вывалил свои находки на сиденье. В основном там была одежда, но были и сандалии, кажется, на несколько размеров больше, чем у Чимина. А еще он уловил запах жареного мяса и заметил завернутый в майку пластиковый контейнер. – В том доме любят готовить, – хмуро объяснил Чон. – В отличие от некоторых. Чимин проигнорировал колкость, наблюдая за Чонгуком. Теперь, когда он знал о нем чуточку больше, стало интересно, как изменится его отношение к нему. Оказалось, что никак. Мин смотрел на его красивое сосредоточенное лицо, понимая, что влюблен в своего похитителя так же сильно. К черту все. Он мне нужен со всеми своими внутренними шрамами, глупостями и недостатками. Можно подумать, у меня их нет. Чогук, как и я, не сдается, пытается вырваться из оков безысходности и все еще верит. Возможно, поэтому судьба свела нас… Чтобы спасти друг друга. Лайн стащил контейнер с едой и открыл крышку. – О да! Курица! Чимин, держи ножку. Парень всунул ему в руки лакомый кусочек и продолжил жевать свой. – Тайгеру оставь, – недовольно бросил Чон. Он пребывал в плохом расположении духа, и Чимину это не нравилось. Захотелось подойти, обнять и успокоить. А почему, собственно, я не могу так сделать? Кинув мясо обратно в контейнер, Мин открыл дверцу и вышел наружу. – Куда? – послышался грозный рык маньяка. Пока Мин обходил машину, Чон прожигал его злобным взглядом, готовый броситься следом в любую секунду, если блондин побежит. – Чимин, у нас нет времени на твои истерики, ясно? Пока ты зажимался с моим братом… Чимин прервал его бессмысленную речь поцелуем и крепче прижался к напряженному телу. Чон ответил моментально, будто ждал этого. – Какой ты глупый, – шепнул Чимин в его губы. – Мне никто, кроме тебя, не нужен. Сейчас это были лучшие слова, которыми он мог выразить свои чувства и не бояться, что они не окажутся взаимными. Взгляд карих глаз потеплел, а на лице красавчика расползлась по-мальчишески счастливая улыбка. – Пора ехать, – отозвался с заднего сиденья Лайн. – Надоело все, – обреченно выдохнул Чогук, сжимая блондина в крепких объятиях. – Хочу закрыться с тобой в звуконепроницаемой комнате на месяц. – Всего лишь? – хмыкнул блондин. – А ты протянешь дольше без еды? – коварно улыбнулся маньяк. – Эй, нам действительно пора, – заворчал Лайн. Чонгук быстро чмокнул Чимина в губы и нехотя отпустил. А тот так же нехотя поплелся обратно на свое место. Он прав. Надоело все. А мы ведь всего третьи сутки в дороге. Не представляю, как им удавалось жить в таком ритме годами. – Теперь в Миннеаполис? – спросил Лайн. – Да, – ответил ему брат, перебрасывая одежду назад. Переодеваться сейчас не было смысла. Его рана все еще не затянулась. – А может, свернуть на запад и запутать следы? – предложил Чимин. – Планы не меняются, – грубо ответил Чон. Он устало вздохнул, завел машину и выехал из переулка. – Нам лучше отдаляться от территории стаи, чем двигаться вдоль ее границы. Так мы и сутки не протянем, – уже спокойнее пояснил он. Он был прав, все это понимали. Чимин выхватил контейнер с мясом из рук близнеца и отыскал отложенную трапезу. – Будешь? – предложил Чону. Тот покачал головой, усмехнувшись своим мыслям. Наверняка развратным. – Я поел на ходу. – И часто ты так делаешь, холодильный воришка? Мужчина улыбнулся и неопределенно пожал плечами. – Я привык брать то, что мне нравится, – сказал он, бросив многозначительный взгляд. – Все с тобой ясно, – заключил Чимин, возвращая близнецу еду. – Неясной остается история с Вудвордом. Ты расскажешь мне? – А разве Лайн недостаточно пояснил? – посерьезнел Чон. Чимин заметил, как тот напрягся, сильнее сжав руль. Видимо, переживал, как Мин отнесется к информации об их прошлом. Нет, милый, меня этим не напугаешь. – Он остановился на том месте, когда вас схватили и держали в клетках, – спокойно сказал блондин. Чимин ждал, что он вот-вот вспылит или замкнется в себе и закроет тему, но, к удивлению, большой и страшный волк продолжил: – Лайн начал оборачиваться. – Я рассказал об этом, – отозвался парень. – Оставь Тайгеру курицу, – напомнил Чон. Такой заботливый. Чимину вновь захотелось прижаться к нему и зацеловать до одурения. Но еще интереснее было узнать продолжение. – Как вы выбрались? – спросил Мин. – Помог случай, – ответил мужчина, не отрываясь от ночной дороги. В небе чувствовалось приближение рассвета. Они как раз покинули пределы города. – Вудворд много лет искал своего наследника и тогда как раз обнаружил новые следы. Он отправил всех ищеек обыскать восточные поселения Северной Дакоты, а прямо у него под носом возникли новые проблемы. Местная мафия, с которой он имел дело, не хотела отдавать долг. Подонки зажрались, решили, что смогут выкурить Вудворда и занять его место. Люди, конечно, не подозревали, что имеют дело с животными. Тогда альфа дал мне шанс доказать нашу принадлежность к стае. Лайн насмешливо фыркнул и наконец закрыл крышку контейнера. – И как? – спросил Чимин после затянувшейся паузы. Чон промолчал, вместо него ответил Лайн: – Ублюдок послал Чона убить их всех и сказал, что обменяет нас на их головы. Брат один, ослабленный и раненый, пошел на целую шайку вооруженных бандитов. Дьявол, до сих пор не представляю, как он это сделал, но все четырнадцать голов были доставлены альфе прямо на его бежевый персидский ковер. В голосе парня звучало столько гордости за брата и благодарности за свое спасение, что Чимин опять почувствовал приближающиеся слезы. А я еще жаловался на свою дерьмовую жизнь… – Он бы смог преодолеть любые трудности, – сказал Чимин, обращаясь к Лайну, при этом не отрывая взгляд от Чонгука, – потому что он вас любит. – Тебя он тоже любит, – ошарашил Лайн. Чимин уставился на парня удивленными глазами, не зная, что сказать в ответ. А тот уловил его растерянность и расплылся в довольной улыбке. – Правда, Чонгук? – беззаботно спросил близнец, еще больше подливая масла в огонь. Чимин посмотрел на интригана убийственным взглядом и прошептал одними губами «заткнись», но Лайн наслаждался повисшей неловкостью. – На хрена я тебя спасал, – отозвался Чонгук, – если ты мне все время портишь важные моменты? Мин не совсем понял, что он хотел этим сказать, но был счастлив ухватиться за возможность сменить тему. – Как твоя рана, Лайн? – поинтересовался блондин, отворачиваясь к боковому окну, чтобы скрыть румянец. – Нормально, – вяло отозвался парень, обиженный словами брата. – А пуля? – Вытащил на заправке. – Серебряная? – Обычная. – А скоро кожа восстановится? – Отстань, мамочка, – съязвил близнец и чуть ласковее добавил: – Посплю и буду как новенький. В салоне машины повисла тишина. Чимин боялся смотреть на Чона, но чувствовал его взгляд на себе. Значит, Лайн испортил ему «важный момент». Мину не хотелось делать поспешных выводов и распускать слюни, ведь он уже раз обжигался на доверии… Но эти слова заставили его томиться от приятного волнения. Значит ли это, что мой маньяк собирается признаться в любви в более подходящий момент?