Любить - не преступление

Утро наступило быстро. Мелькающий за окном однообразный пейзаж действовал умиротворяюще, и Чимин погрузился в полусонное состояние. Слышал шуршание близнецов, тихий смех, чувствовал нежные касания, но окончательно проснулся, когда они остановились. На часах был полдень, а в салоне остались только он и Лайн. – Где мы? – спросил Мин. Тот махнул на дорожный знак, около которого стояли Чонгук и Тайгер, и прочитал: – До Миннеаполиса триста миль. – Это хорошо, – выдохнул блондин. – В большом городе легче спрятаться, да? – Да. Доберемся к вечеру. Попробуем уговорить Чонгука остановиться на ночь. В конце концов, он не понимает, что для тебя такой образ жизни немного непривычный. Чимин хмыкнул и покачал головой. – Все нормально, Лайн. Когда мне было пятнадцать, я поехал через всю страну в Майями. У меня было пятьдесят долларов в кармане. И тогда было труднее, чем сейчас. – Я слышал ваш разговор, – признался парень. – И про твоих родителей. Прости. – Ничего, – улыбнулся Чимин. – Думаю, без секретов лучше. Дверца резко открылась, и Чонгук присел на корточки, кладя руки на ноги блондину. – И что у нас здесь? – игриво произнес он. – Заговор? Чимин прикусил губу и смущенно опустил взгляд. Это смешно, но ему было неловко смотреть в глаза мужчине. Тай сел за руль и ущипнул блондина за бок, отчего тот непроизвольно вскрикнул. – Доброе утро, солнышко, – широко улыбнулся парень. – Освобождай место. Мин нахмурился, не понимая, чего от него хотят, но Чонгук потянул за руку и вытащил наружу. – Меняемся местами. Поспишь на заднем сиденье, – пояснил он. Лайн сел около Тайгера, а Чон устроился позади с Чимином на руках. Машина тронулась с места, спать уже не хотелось. – Тай, а как же твоя нога? – удивился Мин. – Уже норм. – Так быстро! А ты? Чимин слез с Чонгука и начал осматривать повязку. И опять чувствовал горячий взгляд на себе, пока разматывал штаны. – Ух! – выдохнул он, аккуратно проводя пальчиками вокруг раны. Кровь засохла, образовав черную корочку, но выглядело не очень хорошо. Мин надеялся на лучший эффект. Чонгук перехватил руку и, положив себе на щеку, потерся колючей щетиной. Ему шла легкая небритость, он казался еще более мужественным и сексуальным. – Когда рана окончательно затянется? – обеспокоенно спросил Чимин. – Дней через пять. Но сегодня уже почти не болит. – Тебе нельзя напрягаться и поднимать тяжести. – О, медочек, – хитро протянул маньяк, наклоняясь к ушку, чтобы прошептать: – Тебе тоже нравятся ролевые игры? Будешь моим личным доктором? Как по щелчку, вспыхнуло возбуждение от близости этого мужчины. Тяжело сглотнув, Чимин ответил сиплым голосом: – Думаю, нам нужно остановиться в Миннеаполисе. Встретился взглядом с хитрыми карими глазами и многозначительно добавил: – На ночь. – Поддерживаю! – одновременно произнесли близнецы и стукнулись кулаками в братском жесте. – Точно, заговор! – констатировал Чон. На этот раз Чимин перевязал рану стерильным бинтом, который нашел в аптечке. К счастью, отец Сэма содержал машину в порядке и по всем нормам безопасности, поэтому кое-какую медицинскую помощь получилось оказать. Оставалось надеяться на чудодейственную силу регенерации. Чимин помог своему герою натянуть чистую футболку, «одолженную» у любезных жителей Сок-Сентера, и начал расстегивать молнию на окровавленных шортах. Чонгук напрягся и даже дышать перестал. – Что? – удивился Мин его внезапной стеснительности. – Ты не можешь расхаживать по городу в таком виде. Люди тут же позвонят в полицию. – Я знаю, – выдавил он. Чон смотрел странным взглядом, будто не верил и удивлялся одновременно, а затем нежно погладил по щеке и слегка улыбнулся. – Ты заботишься обо мне. Это прозвучало с каким-то придыханием, и Чимину стало неловко. Кажется, его только что подловили на проявлении нежных чувств. – Конечно, заботится, – отозвался вездесущий Лайн. – Он ведь любит тебя, брат. Правда, Чимин? У Мина вырвался нервный смешок, а на лице расплылась глупая улыбка. Он наверняка напоминал какой-нибудь красный овощ, потому поспешил себя чем-то занять, избегая насмешливого взгляда карих глаз. – А ты вообще не вмешивайся, – пригрозил он близнецу. – Следи за дорогой и не подглядывай. И не подслушивай. – Ну, простите! – надулся Лайн. – Ушки сворачивать я не умею. А вы даже если мысленно будете общаться, все равно и так все ясно. – Ну раз ясно, нечего вмешиваться! – настаивал Мин, добравшись до кроссовок Чонгука. Когда сексуальный маньяк остался почти обнаженным, Чимин вмиг растерял все мысли и доводы, бесстыдно разглядывая его потрясающее тело. Что-то нужно было сделать, но он забыл. – Штаны, – подсказал Чон сиплым голосом. Чимин еще медитировал, когда до него дошло, что неплохо бы одеть своего мужчину. Порывшись в кучке вещей, отыскал спортивные штаны и шорты. Чон кивнул в сторону черных штанов, не отрывая горячего взгляда. Чимин начал медленно одевать его, и как оказалось, это не менее сексуальное действие, чем раздевание. Особенно когда он вот так смотрит из-под полуприкрытых век, прикусив нижнюю губу. Мин натянул резинку штанов на живот и провел рукой по возбужденной плоти через мягкую ткань. Чонгук рыкнул и резко притянул Чимина к себе, усаживая сверху. – О не-е-ет! – одновременно протянули близнецы, отрезвляя не хуже холодной воды. Чимин захихикал, уткнувшись своему мужчине в шею, и вдохнул пьянящий аромат его кожи. Он успокаивал нервы, но не возбуждение. – Вечером, – соблазнительно шепнул Мин ему на ушко, прикусив мочку. Казалось, отпустить блондина Чону было так же трудно, как и Чимину отстраниться. Но Мин все-таки нашел причину слезть с его колен. Ему тоже хотелось снять толстовку чужого парня, в которой было невыносимо жарко. – Я нашел для тебя это, – сказал Гук. Он достал из кучи черной одежды футболку и штаны размером поменьше, что больше подходили Мину. Дорога до столицы штата пролетела как одно мгновение. Обошлось без приключений, поломок, спущенных колес, погони и перестрелки. Остановились один раз, чтобы заправиться и перекусить, и даже не взорвали заправку! А после много говорили. Это было немного странно и легко одновременно. Странно, ведь они все время хохотали, вспоминая отнюдь не простые жизненные ситуации. Но от реплик близнецов в машине постоянно взрывался хохот. И легко, потому что Мин не чувствовал больше преград между ними. Слушать их и рассказывать о своей жизни было даже интересно. Чимин впервые чувствовал, что кому-то не все равно, его понимали и искренне сопереживали. – Нет, вы только подумайте, как все сходится, – отозвался Лайн. – Наши матери бросили нас, а отцов мы и вовсе не знали. Может, у нас одни и те же родители? – Фу, Лайн, нет! – простонал Тайгер. – Если Чимин наш брат, то они с Чонгуком самые большие извращенцы, которых мы встречали. Чимин с Чонгуком переглянулись и расплылись в хитрых улыбках. Но потом он погрустнел и тихо произнес: – Наша мать не бросала нас, Лайн. Ты же знаешь. – Да, – задумчиво протянул парень. – Но она ведь оставила тебя на шесть лет. А Чимин старше нас почти на четыре года. И мама его бросила в пятилетнем возрасте. Все сходится, это могла быть одна и та же женщина. – Ладно, – подыграл Чимин. – Допустим, твоя теория верна, но что тогда с отцом? Если ваша мама оставила Чонгука на шесть лет, а затем вернулась с вами, то можно предположить, что это время она провела с таинственным и неуловимым папаней. Тогда и я должен быть от него. Соответственно, во мне гены полуоборотня. Чонгук, ты чувствуешь это? Вы же сказали, что волки Вудворда распознали вашу принадлежность к их роду. Значит, и меня можно учуять, так? – Так! – согласился Чон. – Не слушай эти глупости, в тебе нет крови оборотней, я бы понял. – Погоди, – вмешался Лайн. – Кажется, ты не понял главного. Папаня здесь ни при чем. Ведь ген оборотня нам передался от мамы. Она была чистокровкой. Чимин потрясенно уставился на парней, переводя взгляд с Лайна на пассажирском на Чонгука рядом. Тот нахмурил брови и кивнул. – Кажется, я ни разу об этом не упоминал. – Воу! – вздохнул Мин. – Неожиданно. Я даже не задумывался, об этом… И что, ваша мама была такой же, как… эти… – Нет! – в один голос сказали все трое братьев. А Тайгер продолжил: – Она была очень доброй и светлой. Всегда нас баловала и защищала от всего на свете. Мы с Лайном ни разу не видели ее перевоплощения, но она не скрывала от нас правды, как от Чонгука. Мы с рождения знали, к какому виду принадлежим. – Я видел ее несколько раз, – признался маньяк. – Она вовсе не выглядела, как те уроды. Когда она становилась на четыре лапы, то была огромной волчицей со светло-серой шерстью. Мама была слишком красивой. Наверное, поэтому и сбежала. – Как это? – не понял Мин. – Лучше тебе не знать, как в стае относятся к омегам, – серьезно сказал Лайн. – Поверь на слово. Чимин прикусил губу и посмотрел на Чонгука требовательным взглядом. – Хочу знать. – Нет, – покачал он головой. – Лайн прав, слишком жестоко для твоих ушек. По его взгляду, хоть и ласкающему, но неуступчивому, Мин понял, что придется замять вопрос. – Все равно мое воображение уже нарисовало самые жуткие образы. Тогда неудивительно, что она сбежала от этого монстра. А он вас нашел. Возможно, поэтому так издевался? Мстил за то, что ваша мама покинула его? – Не только, – хмыкнул Тайгер. – В стае поддерживают чистоту крови. Альфа следит за тем, чтобы его оборотни были самыми сильными и выносливыми. А связь с человеком дает слабое потомство. Полукровки больше подвержены чужому влиянию и живут меньше. Не знаю, как принято в других стаях, но Вудворд всех потомков держит под строгим учетом. А грязнокровок, если такие находятся, убивает. – Но он не убил вас, – нахмурился Мин. – А ведь запросто мог. – Он сказал, что мы отличаемся от других, – ответил Лайн. – Якобы сильнее тех, которых он знал. К тому же, его впечатлила исполнительность Чонгука. Он всегда справлялся со всеми заданиями. Иногда даже лучше, чем некоторые из его чистокровных псов. – Он бы прикончил нас при первой возможности, – устало сказал волчара, откидывая голову назад. – Стоило мне не выполнить задание или просто разозлить его неправильным словом. Он все время обещал, что я закончу последнюю работу и мы с братьями сможем жить спокойно на территории стаи. Но я понимал, что он просто ждет серьезной оплошности. Бежать было единственным выходом. Все стихли на несколько секунд, а затем Лайн выдал: – Но теперь-то причин убить нас более чем достаточно. – Отомстить за бету! – подсказал Тай. – Я бы на месте Вудворда больше расстроился из-за ароматного послания в джипе. И вот, так просто, они снова беззаботно рассмеялись. – А как звали твою маму, Чимин? – поинтересовался Тай спустя время. – Фамилии не знаю, только имя. Дженни. – А нашу – Энни, – усмехнулся Чон. – Наверное, она специально дала близнецам такие имена, чтобы позлить альфу. Когда он узнал, что оборотни-волки его стаи названы в честь диких кошек, озверел от ярости. Как он вас окрестил? Всё время забываю. – Рокс и Рой! – в один голос ответили близнецы. – Точно! – хохотнул Чон. Они еще долго шутили и смеялись, пока не увидели долгожданную табличку с надписью: «Миннеаполис». Вечерний город встретил приветливыми огнями и суетливыми прохожими. Чимин предвкушал нормальный человеческий отдых, ужин, душ и… ночь любви с маньяком. В поместье Эдриана Вудворда Альфа с нетерпением ждал новостей от своего нового беты. Услышав шум подъезжающей машины, он встал с дивана и стремительным шагом направился к двери. Схватившись за ручку, остановился и выдохнул. Ему нужно было успокоиться, подопечные не должны уловить волнение хозяина. Но, казалось, бороться с нахлынувшим предвкушением не было сил. Вчера Калеб обрадовал Эдриана радостной новостью. Ищейки нашли полукровок в Миннесоте. Как и предполагал Вудворд, они направлялись на запад. И парень был с ними. – Глупцы! – процедил оборотень. – Я никогда не отпущу вас к врагам. Сделав глубокий вдох, Эдриан зашагал к выходу, встречать своих ищеек. Выйдя на крыльцо, он окинул хмурым взглядом черный джип, из которого выходил Калеб. Полукровок с ним не было. Бета напрягся, расстегнул пуговицы на пиджаке и подошел к своему альфе. – Мы… Договорить парень не смог. Альфа, частично трансформировавшись, вцепился когтистой лапой в шею Калеба. – Прошу тебя, дядя, – прохрипел парень с мольбой во взгляде. Эдриан злобно хмыкнул, отбрасывая того на несколько шагов от себя. Ему стало смешно, что подлец вспомнил о родстве. Все приближенные к альфе в той или иной мере были ему родственниками. И это никогда не удерживало Эдриана от наказания провинившихся. Даже покойного родного брата, которого убили бастарды. – Найти, – прорычал он. – Последнее предупреждение. Вудворд ненавидел, когда к нему приходили с плохими новостями. В этом смысле Чонгук его не раз радовал. Но будь у Вудворда возможность вернуть время вспять, непременно бы свернул гаденышу шею. Резко развернувшись, он отправился в свое любимое место – рабочий кабинет. Достав из бара коллекционный виски, наполнил бокал и выпил до дна. Одной порцией не обошлось. Немного усмирив своего взбешенного волка, альфа покосился на ящик в столе. Он ненавидел себя за эту слабость и тянулся каждой клеточкой звериного естества. Спокойно сев в кресло, достал старую фотокарточку. – Дженни, – шепнул он, разрываясь от чувств. Вудворд ненавидел ее всеми фибрами своей прогнившей души и до смерти желал вернуть, чтобы снова и снова мстить за все. В памяти всплыли предсмертные слова девушки: «Ты никогда не забудешь меня, Эдди. Любил, любишь и всегда будешь любить». Альфа вздрогнул, вспомнив, с какой легкостью он сломал хрупкую девичью шею, и злобно зарычал. Любви не существует. Только долг и ответственность перед стаей. Когда-то перед ним встал выбор – власть или любовь, и оборотень без сомнений выбрал первое. То, для чего он родился. А вот его глупая сестра, как и Дженни, уступила мимолетной слабости. Энни сбежала из стаи, предала своих, за что поплатилась жизнью. Глупые девушки и их надежды. – Я не жалею, – зашипел он, смотря в глаза портрета. – Не жалею, слышишь? Эдриан отбросил фотографию и тут же достал новую. – Чимин… – произнес он. – Копия своей матери. О да, теперь альфа ничуть не сомневался, что малышка Дженни оставила ему подарочек. Ее намеки и местные слухи вывели Вудворда на верный след. Он узнал, что Дженни родила ребенка. Еще один грязнокровка. Очередной позор рода. Он найдет этого парня и самолично уничтожит, как и его мать. – И никогда не буду жалеть, – злобно прошипел он, отпивая глоток из бокала.