Tell me what you wanna

Главной переменой в жизни Юнги был переезд из тихого штата Монтана в громкий город Нью-Йорк. Затем — поступление в престижный университет «Лиги Плюща». Вот только теперь, просыпаясь в первый учебный день в шесть утра, данные достижения не кажутся столь значительными. Он лениво распахивает веки, смотрит по сторонам, наталкивается на рыжую макушку соседа по комнате — Пак Чимина, по совместительству его лучшего друга со школьных времён. Последний беззаботно посапывает на второй узкой кровати, полностью проигнорировав неприятный звук будильника. Юнги недовольно закатывает глаза, вылазит из-под нагретого одеяла, попутно надевая на переносицу очки с тонкой изящной оправой. Быстро принимает душ, чистит зубы, моет лицо, делает какую-то бесполезную увлажняющую маску для лица, заваривает две порции кофе и спустя тридцать минут ухода за собой включает на полную громкость первую попавшуюся рок-композицию. Раз уж Чимин звука будильника не слышит, то это однозначно должен услышать — с такой мыслью парень подкручивал громкость, боковым зрением наблюдая, как маленькая тушка вздрагивает и продирает округлившиеся испуганные глаза. — Солнышко моё, вставай, — язвительным тоном говорит, кое-как уворачиваясь от полетевшей в его сторону подушки. За стеной также послышалось недовольство соседей в совмещённой комнате, которые то ли одобряют музыку, то ли подпевают, то ли кроют матом на чём свет стоит. Не поймёшь. Юнги со злорадной ухмылкой выключает музыку. — Пары проспишь, подъём, — обращается к Чимину, который по-прежнему агрессивно бросает в друга взгляды-молнии. Чимин старше Юнги практически на год, учится по программе «Нейронаука и поведение», второй курс, совершенный балбес, безответственный, имеющий отвратительный режим сна. К тому же тусовщик. Тот ещё фрукт, откровенно говоря. Сейчас вот, сидит и смотрит своими злыми глазами, протяжно зевая. — Который час? — спрашивает исключительно из вежливости. Вовремя приходить на пары — определённо не его конёк. — Полседьмого, — бурчит Юнги, доставая из шкафа идеально выглаженные брюки и водолазку. — Я тебе кофе сварил, поэтому не придумывай план моего убийства. Ложиться спать надо раньше. — Ты такой зануда, — расслабленно кидает и подходит к столу. Юнги прослеживает за ним непроницаемым взглядом. После складывает тетрадки в рюкзак, практичную канцелярию — тоже, проверяет наличие необходимых вещей несколько раз и уж затем успокаивается. Поступил он на программу «Биохимия» в университете, всего-то первый курс, первый день на учёбе. Полгода назад стукнуло восемнадцать — и на тебе: отдельная жизнь в студенческой общаге, новый город, место обучения, окружающие люди… Изначально подобное количество нового жутко испугало, но со временем навалившаяся информация разложилась по полочкам. Теперь Юнги более-менее нормально реагирует на общий душ, на других студентов, живущих в комнатах по соседству, на кислую рожу Чимина рано утром — тоже. Всё вернулось на круги своя. — За кофе, конечно, спасибо, но это не делает твой жестокий поступок менее жестоким, — ещё какие-то последующие минуты возмущается, но после также собирает рюкзак, одевается в обыкновенную белую толстовку, светлые рваные джинсы и массивные кроссовки. Чистит зубы, пачкается зубной пастой, затем случайно обливается водой из крана, матерится и возвращается в комнату, где Юнги уже одет с иголочки: чёрная плотная водолазка, такого же цвета классические брюки на ремешке и кожаные мартинсы. Каштановые волосы педантично уложены. Чимин страдальчески выдыхает и плюхается на стул, доставая из холодильника вечером приготовленные бутерброды. Оба завтракают, переговаривают о маловажных вещах, смеются и ровно в восемь покидают общежитие. Юнги попутно захватывает чёрное кашемировое пальто. Если бы кто-то попросил его описать себя в трёх словах, парень бы спокойно ответил: порядок, чистота, контроль. А как же иначе? У Юнги постоянно на ногтях неброский мужской маникюр, тщательная эпиляция по всему телу, тональный крем и пудра, которые незаметно сглаживают неровность кожи, конкретной длины волосы, не больше и не меньше, что перманентно находятся в красивой укладке. Одежда в шкафу разложена практически под линеечку, личные вещи по полочкам, постель заправлена именно так, как должно быть — ровно. Ему никогда не ставили диагноз «Обсессивно-компульсивное расстройство», но Чимин, как начинающий нейробиолог, в этом определении почему-то на все тысячу уверен. Университет от общежития находится недалеко, шли все-то минут десять. Юнги восхищённо рассматривает архитектуру старого здания, проскальзывает внутрь, ищет расписание и вообще свою группу. Пусть у них и есть общий чат, но парень в лицо никого не видел. Чимин сухо желает хорошего дня, снова зевает, осуждает за столь раннее пробуждение и удаляется в направлении своих не менее сонных одногруппников. Так уж сложилось, что Пак немного старше своего друга, поэтому поступил в университет быстрее, пока Юнги успешно заканчивал последний год в школе. Потом пошла тирада о том, как Чимин по нему скучает, какой здесь университет хороший и вообще, почему лучший друг где-то в Монтане тусуется, а не в Нью-Йорке? Такими медленными, но уверенными уговорами Юнги выбрал именно этот университет и именно эту личность в соседи по комнате. Да… первое время было, мягко говоря, тяжело жить с человеком, для которого порядок явно не в приоритетах. Сейчас Чимин учится всё класть на свои места, не раскидывать одежду, поддерживать чистоту, еженедельная генеральная уборка — абсолютно святое, даже не обсуждается. Пускай это часто злит и нервирует, но, тем не менее, Чимин чертовски рад жить вместе с лучшим (педантичным) другом. Порядок — положительно не худшая привычка. Юнги, медленно двигаясь по коридору, не сразу находит ребят из группы, знакомится вежливо, не настаивает, почти сразу спрашивая старосту, где расположен кабинет для проведения первой пары. Не сказать, что он необщительный, скорее соблюдает личные границы с новыми людьми, предпочитая находиться в зоне комфорта, имея лишь несколько близких друзей. Так ему хорошо, так удобно. Юнги торопливо находит указанную аудиторию, садясь за парту возле окна. Следующие несколько лет будут наполнены глубоким изучением биохимии, затем предоставляется возможность повысить квалификацию, а дальше — докторантура и получение докторской степени. У Юнги действительно большие планы на жизнь, да и ума хватает для подобного достижения. Он с малых лет интересовался химией, молекулярными процессами в организме человека, как отражается на состоянии здоровья их нарушение, даже предполагает когда-то объяснить процесс формирования сознания, памяти и мыслей на биохимическом уровне. Возможно, чересчур оптимистично, но всякое бывает. Родители постоянно неоднозначно реагировали на столь серьёзное отношение ребёнка к химии, но потом, кажется, смирились. Куда им, обычным людям, до понимания такого. Мама Юнги — преподаватель литературы в школе, папа — автомеханик. Где им видано что-то про процесс утилизации моноаминов в мозгу? Но, тем не менее, они очень гордятся своим сыном, который самостоятельно поступил в элитный университет, отлично сдал экзамены, даже стипендию собирается получить! Да ещё, к тому же, живёт с хорошим другом. Они полностью за ребёнка спокойные. Их мальчик всегда был аккуратен, дисциплинирован, умён и рассудителен. Истинная гордость родителей. Первое занятие проходит успешно, большая часть времени потратилась на знакомство, взаимное общение, светские разговоры. Затем последовало детальное изложение материала, его обсуждение и незаметное окончание пары. Студентам предоставляется достаточно долгий сорокаминутный перерыв. Юнги коротко созванивается с Чимином, слышит более проснувшийся голос, предлагает сходить в кафе и выпить приличную порцию кофе. Согласие поступило мгновенно. На территории университета отдыхает толпа народу, все улыбаются, громко разговаривают, хвастаются оттенком загара, знакомятся. Парень с ненавязчивой ухмылкой проходит мимо, ищет взглядом рыжую макушку, ни на ком особенно не зацикливая внимание. Внутри какое-то странное, непривычное, но приятное ощущение комфорта. Что это? Новая жизнь, глобальные перемены, новое учебное заведение, новые люди вокруг. Изумительно! Юнги размеренно двигается в сторону окликнувшего его вдалеке Чимина. И тут происходит то, что заставило равнодушные глаза дёрнуться. Юнги только-только проходил мимо нескольких курящих студентов, как периферическим зрением замечает специально брошенную в траву пачку сигарет. Ну уж нет, это совершенно неприемлемо. Что за отвратительное поведение? Неужели действительно ещё существуют люди, которым настолько плевать на экологию планеты? Вы же здесь не одни живёте! Парень решительно останавливается возле них, видит подошедшего к нему Чимина и убийственно-тяжёлым взглядом смотрит на человека, бросившего пачку. А тому хоть бы хны, продолжает курить, как ни в чём не бывало, и разговаривать с не менее безразличными к случившемуся дружками. Да куда мир этот скатывается вообще?! Чимин, отлично понимая, на что конкретно среагировал друг, старается его остановить, но Юнги даже не слушает, ровным голосом обращаясь к курящему придурку в татуировках: — У тебя вообще совести нет, что ли? Выбрось в урну свой мусор, свинья. Разговаривающие студенты замолкают и непонимающе переключают внимание на недовольный источник звука. Главный из них (тот, кто, собственно, намусорил) непредвиденно хмурится, бесцеремонно разглядывая стоящего перед ним невысокого паренька. — Подними, если так волнует, — совершенно нагло, даже высокомерно отвечает рослый брюнет, зажимая в губах фильтр сигареты. Юнги дар речи теряет от подобного наплевательского поведения. Чимин ещё как-то пытается исправить ситуацию, тянет друга назад, но тот не сдвигается с места, испепеляя строгими глазами самовлюблённого кретина. — Наверное, тебя вырастили в сарае, между животными, сочувствую, — цедит сквозь стиснутые зубы, услышав вырвавшийся со стороны наблюдателей короткий смешок. Парень напротив него озадаченно выгнул бровь, откровенно не понимая, чего этому так неймётся. — Какие-то проблемы? — во всю разворачивается к Юнги, демонстрируя непроизвольную заинтересованность. — Нет, никаких проблем, — Чимин настойчиво толкает друга в сторону, вежливо улыбаясь эгоцентричному нахалу. Чего он вообще перед ним стелется?! Да такие даже человеческого обращения не заслуживают. Держите Юнги семеро… Есть только несколько вещей, которые его могут вывести из себя: бардак, свинство и пренебрежительное поведение. Тут какое-то максимальное комбо получилось. — Подними пачку, — рычит, высвобождая руку из хватки Чимина. Это хамло только бесстыдно улыбается. — Разве я уборщица? Если тебе вкатывает подбирать мусор — пожалуйста. С детства привычка, наверное, да? Такое уже ни в какие рамки не лезет… Юнги уверенными шагами подходит в упор, внимательно заглядывая в озорные угольные глаза. Слов не хватает, чтобы выразить возмущение. Да кто этот парень таков, раз уж позволяет себе непростительную наглость? — Ещё раз говорю: подними свою грёбаную пачку с травы, — еле сдерживает внутренний прилив агрессии, искренне удивляясь, откуда та вообще взялась. Он же спокойный, добрый, вежливый мальчик, но с такими ублюдками слетают любые предохранители. Брюнет безучастно складывает татуированные руки на груди. — Нет, — коротко и ясно. Юнги никогда ещё до такой степени не доводило слово из трёх букв. Надо срочно успокоиться. Меньше эмоций — больше контроля. Такие люди не заслуживают потраченного на них времени. Юнги долгую минуту держит испытующий зрительный контакт, после медленно поднимает пустую пачку сигарет и выбрасывает в ближайшую урну. Не смотрит больше на внимательно наблюдающего за ним брюнета, разворачивается и вместе с Чимином направляется в университетское кафе. Злость постепенно угасает внутри, давая свободу затуманенному разуму. Вот ведь мудила, всё хорошее настроение испортил! Чимин, только они отошли от группы курящих студентов, тут же ошарашенным голосом молвит: — Да ты хоть в курсе, чёрт тебя дери, кого свиньёй-то назвал? — вроде бы вопрос серьёзный, но где-то в контексте проскальзывают крупицы задора. Чимину однозначно понравилось увиденное громкое представление. — Ты прав, надо было менее ласково обращаться, — фыркает. Какая ему разница, кому он прочитал эмоциональную лекцию правильного поведения? Никто не должен себя подобным образом вести. Чимин тихо прыскает, стараясь изобразить неприсущую ему строгость: — Ты только что обозвал один из главных умов университета. Глаза Юнги растерянно округляются. — Да ты шутишь… — натянуто улыбается. — Этот татуированный фрик — умный? Разве не так выглядят люди, с трудом лавирующие между двойкой и тройкой? На него посмотрели, как на истинного дурака. — Его зовут Чон Чонгук, он физик-теоретик, учится на докторантуре, занимается развитием теории струн, в свои двадцать шесть уже пишет докторскую, закончил школу и степень магистра экстерном, преимущественно посещает университет ради консультаций с профессорами по вопросам ненормального уровня. Очень неординарная личность, никак не ограничивает себя рамками, иногда вытворяет такое… Такое! Даже не знаю, как это комментировать, — увлечённо рассказывает, не замечая стремительно бледнеющую кожу лица Юнги. — Пусть его и считают неестественно умным, но, поверь, иногда он творит вещи, несовместимые с таким умом. Сколько любовных драм было с ним связано, Господи Боже мой… То одну поматросит и бросит, то другую. Даже полом партнёра не ограничивается! Спит и с девушками, и с парнями. Иногда и с теми, и с теми одновременно! Представляешь? Короче, тот ещё ловелас. Странное иногда бывает стремление умных людей к сексу, не считаешь? Юнги загробным голосом хрипит: — Да… — скорее неосознанно выдавливает из себя, зачем-то поворачивая голову назад. Они уже и так прилично отошли от университета, но вдруг удастся увидеть того нестандартного недогения с ужасными манерами? Нет, не удалось. Юнги поражён до глубины души услышанными словами. — Но ты вообще правильно поступил! Парень звезду поймал со всем этим жополизством со стороны окружающих. Я только боялся, чтобы ты ему случайно не врезал, — легонько толкает в плечо, сворачивая вправо, прямиком к небольшому атмосферному кафе. Юнги точно не знает, как правильно реагировать на услышанные заявления. Разве умные люди ведут себя… так?! У него ещё с детства была странная мания поправлять косо лежащие вещи, просить людей не разбрасывать мусор, но другие ведь нормально реагировали на данные просьбы, даже извинялись за то, что что-то обронили, считали примерным такое поведение. Никто не хамил так, как сделал это брюнет. Хотя ладно, вина Юнги здесь тоже имеется, не надо было сразу свиньёй называть — сначала проследить, поднимет ли парень пачку, но что уж поделать? Аура у того придурка такая: высокомерная. Они вместе садятся за небольшой деревянный столик, зовут официанта, заказывают двойной эспрессо и какой-то фирменный сливочный десерт. — Как начало учебного дня? Если, разумеется, игнорировать случившееся с Чонгуком, — не сдерживает улыбку и внимательно смотрит, сталкиваясь с уверенным выражением лучшего друга. Тому не стыдно, нисколько, всё фактически сделал правильно, Чимин не осуждает. — Неплохо, мои одногруппники оказались хорошими ребятами, преподаватели замечательные, но местные знаменитости у вас, откровенно говоря, на троечку, — даёт свою объективную оценку перечисленному. Чимин согласно кивает, благодарно принимая такой необходимый горячий кофе. Десерт подают через несколько минут. — Говоришь, докторскую в двадцать шесть пишет… — будто невзначай возвращается к заинтересовавшему вопросу. Сразу получает ленивый кивок. — И что такого тот парень вытворяет? Друг незаметно щурится, осторожно отпивая горький напиток. — Силу трения практикует, — усмехается, ненадолго задумавшись. — Отбитый на всю голову человек, серьёзно: участвует в различных уличных автогонках, занимается боксом, ведёт экстремальный образ жизни, всякие прыжки с парашютом, элитные тусовки… а там что творится, мама дорогая. Как начнутся эти всякие игры наподобие «правда или действие», он может такую дичь учудить. Скажут раздеться догола — разденется, ничуть не смутившись. И прикинь, такое почему-то дико цепляет девушек. Вот ведь фрик, скажи? Юнги слушает увлекательный поток слов с открытым ртом и недоумевает. Да уж, неординарность высшего уровня. Но разве такое можно совместить с великим умом? — Повтори ещё раз, я плохо расслышал: этот человек — физик-теоретик, занимающийся теорией струн? Он?! Да ну бред какой-то… — Можешь себе представить? — согласно кивает Чимин, активно жестикулируя. Нет, не может. — С ума сойти просто, — тяжело выдыхает, делая большой глоток остывающего эспрессо. — И знаешь что? — Юнги боится слушать продолжение. — Его отец — невролог, а мать — квалифицированный психиатр. Они как-то совместно работали над проектом по развитию психики ребёнка, и вот — воспитывали своего отпрыска по экспериментальной технике, вырастили умника, блин, но явно где-то перегнули. Честно, не желаю кому-либо таких родителей-учёных, нахер детство под круглосуточным наблюдением и постоянным корректированием поведения. Чонгук в пять лет спокойно разговаривал на трёх языках. По крайней мере, ходили подобные слухи, — заканчивает свалку ошеломляющей информации и удовлетворённо выдыхает. Чимин, признаться честно, та ещё сплетница, но сейчас Юнги отнюдь не против. — Вот это да… Веки парня широко распахнуты, карие глаза устремились в эмоциональное лицо друга. Как оказалось, сплетни его бодрят намного эффективнее, чем кофе. Они какое-то время просидели в тишине, пока её не прервал гул вошедших в помещение студентов. Юнги любопытно поворачивается в соответствующую сторону, тут же сталкиваясь с глубокими угольными глазами. — Он пришёл мне мстить? — судорожно спрашивает в спокойно доедающего десерт Чимина. — Кто? — Да вон, — кивает, — ваш звезданутый физик. Чимин неожиданно начинает громко смеяться. — Чувак, поверь, ему на тебя откровенно похуй, — выносит вердикт, видя внимательно наблюдающего за ними Чонгука. Последний лениво толкает кого-то из своих друзей, что-то ему говорит, потом они вместе смотрят на Юнги, который отвернулся и принялся допивать терпкое эспрессо. Ладно, возможно, Чимину надо пересмотреть своё скоропостижное решение. — Он на тебя пялится, — информирует рыжеволосый, сталкиваясь с опасением на дне кофейных радужек друга. — Мне стоит начать волноваться за жизнь? — В зависимости от того, веришь ли ты в реинкарнацию, — интонация то ли шутливая, то ли наоборот — жутко серьёзная. Юнги совершенно не оценил неуместную выходку. — Ты такой смешной, — язвит. — Чонгук улыбнулся, — снова бесполезная информация. — И? — Как думаешь, улыбку Джокера можно расценивать, как дружелюбную? Потому что в твою сторону прилетела именно такая. Юнги безразлично отмахивается, поправляя лацканы чёрного двубортного пальто. Стадия «удивление» прошла, осталась прежняя неприязнь. Этот Чонгук его на расстоянии страшно нервирует. Вот ведь индюк татуированный, подумаешь… докторскую он пишет. Да кто ему даст докторскую степень? Пусть манерам прежде обучится, а не какой-то физической белиберде. Юнги однозначно считает данную персону жутко раздражающей.