Tell me what you wanna

В одно неожиданное мгновение Чонгуку страшно захотелось отправиться в лес провести законные выходные. Где-нибудь посидеть возле озера, покупаться… за неделю до зимы, да. Юнги не то чтобы воодушевлённо принял данную идею, но, спустя минуты будоражащих уговоров ртом, неохотно согласился. Далее каким-то «чудом» об этом узнали Тэхён с Намджуном и настойчиво предложили составить компанию. А там Чимин захотел, приговаривая: «секс на природе — интересный опыт. Я что, совсем дурак проводить выходные за книгами, если намечается столь грандиозное мероприятие?» Потом подтянулся второй Чон, тот самый неудавшийся Боттичелли-Моцарт, уверяя, что лучше него ни единая душа не организует вылазку. В итоге решили ехать целой шумной оравой, по ходу дела разбираясь с возникнувшими трудностями. С самого утра в субботу, наряжаясь вместе с Чимином и ожидая парней на машинах, Юнги поступает странное сообщение от физика, гласящее: «Дождись меня. Хочу, чтобы ты узнал первым». Интригует? Не то слово. Мальчик, заканчивая укладывать волосы, придирчиво разглядывает наружность в зеркале: большое кремовое худи, свободные джинсы с завышенной талией, кожаные ботинки, серая камуфляжная куртка, принадлежащая Чонгуку. Ну а что? Она понравилась Юнги, поэтому пришлось одолжить на неограниченное время. Никто, складывается впечатление, не был существенно против. — Почему в облаках витаешь? — интересуется Чимин, поправляя воротник зелёного свитера. — У Чонгука есть какие-то особенные новости, — хмурится. — Даже предположить не могу, в чём, собственно, дело. — Может быть, любовника нашёл? Решил не скрываться, — пожимает плечами, медленно застёгивая переполненную вещами сумку. Чего в ней только нет, серьёзно: и комплекты одежды, пиво, еда на случай, если великие шеф-повары сожгут на костре мясо, три тюбика смазки (?), несколько пачек презервативов, косметичка, тысяча средств от укусов всевозможных насекомых, бинты — короче говоря, бездонная дамская сумочка. Разве что холодного оружия для полного счастья не хватает, однако всякое возможно: с Чимином не угадаешь. — Фильтруй базар, — злостно цедит Юнги, недовольный услышанным заявлением. — Я шучу, не кипятись, — легко отмахивается, устало присаживаясь на свободное кресло. — Он на тебя такими глазами смотрит, что другие наверняка скатились до уровня привлекательности опарышей. И я даже не утрирую, можешь представить? — Ой, всё, — незаметно улыбается, получая лаконичное сообщение от Чонгука: «Можешь выйти?» — Ну что там? — любопытствует Чимин, видя резкую смену эмоций приятеля. — Просит выйти. Подожди здесь, мы потом вернёмся за вещами, — хмурится и торопливо выходит из общежития, сразу наталкиваясь на ожидающий Додж Челленджер. Открывает дверцу с пассажирской стороны, проникает внутрь и боязливо садится. На его шее оставляют чувственный поцелуй. — Случилось что-то серьёзное? — Да, — произносит, однако глаза неистово мерцают в утреннем приглушённом свете. Юнги странно настораживается, исподлобья глядя на растягивающего интригу Чонгука. — Говори уже, хватит выпендриваться, — нетерпеливо твердит, встречая подаренную обворожительную улыбку. Физик осторожно приближается, обхватывает руками стройную талию, наклоняется к уху и чрезмерно ласково шепчет: — Вчера я защищал докторскую диссертацию, решил заранее ничего не говорить, ведь мало ли, но сегодня утром мне сообщили решение комиссии, — водит кончиком носа вдоль линии челюсти напряжённого мальчишки. Последний ошарашенно цепенеет. — Теперь твой парень доктор, — запечатлевает мокрый поцелуй на скуле. Юнги минуту растерянно смотрел, пытался проанализировать информацию, сообразить, что к чему, успокоиться, затем он радостно набросился теоретику на шею, крепко-крепко обнимая. — Ты серьёзно?! Доктор?! Доктор Чон? — восторженно повторяет, услышав расслабленный смех Чонгука. — Как полностью это звучит? — Доктор философии по физике*, — гордо заявляет, получая спонтанный поцелуй в губы. — Ты ещё скажи, что завёлся, — лукавит, отлично понимая, как подобное высказывание действует на эмоциональное чудо. — Ты шутишь?! Как я могу не возбудиться вообще?! Мой парень в двадцать шесть стал доктором! Доктором! — для большего эффекта вторит, окрылённо улыбаясь. Смотрит большими глазами и никаким образом не может насмотреться. — Теперь мне разрешено в постели называть тебя доктором? — вдруг переходит на интимную тему, играя бровями. Чонгук гаденько скалится. — Только ради этого я получил докторскую степень, — хмыкает, откровенно наслаждаясь возникнувшей непринуждённой атмосферой. Юнги жмётся к нему под бок, обвивает руками мускулистый торс, втягивает полюбившийся запах одеколона и шёпотом молвит: — В комнате Чимин ждёт, точно страдает от любопытства. Помоги забрать сумки. — Сумки? Вы сколько вещей там насобирали? Мы в лесу будем всего-навсего два дня и одну ночь, — недоумевает, но, конечно же, слушается, помогая донести всё до багажника машины. — Ну что там?! — встревоженно спрашивает Чимин, сдавливая предплечье лучшего друга. — Импотенция, да? Сочувствую, брат, это истинная катастрофа… — Ты дурак? Мой мужик теперь доктор! — горделиво информирует, наталкиваясь на изумлённое выражение лица Чимина. — Да-да, доктор философии по физике! — необходимо щедро похвастаться, даже если степень не тебе, в конце-то концов, досталась. — Чо-о-он! — тянет рыжеволосый, привлекая внимание ухмыльнувшегося теоретика. — Чувак, поздравляю! — крепко пожимает руку, восхищённо глазея. — В такие годы и доктор! Ты прыгаешь выше головы, — ликующе подскакивает и стремительно залазит внутрь машины, пристально изучая кожаный салон. — И при деньгах, и умный, и сексуальный, и молодой, и трахаешься вроде как отлично, да, Юнги? — хитро подставляет товарища, провоцируя у того незначительное смущение. — Если бы плохо трахался, мой котёнок не старался бы меня возбудить каждую свободную минуту, — деловито говорит Чон и заводит двигатель. Ладонь мгновенно размещает на худеньком, обтянутом тканью джинсов бедре. — Что?! — возмущённо фыркает первокурсник. — Это я тебя возбуждаю каждую свободную минуту? Прекрати на мою задницу постоянно пялится — легче станет. Я, видите ли, его возбуждаю! Ты слышал, Чим? — отчаянно ищет поддержки у друга. — У тебя такая хорошенькая попка, как на неё не пялиться? — нагло предаёт доверие, отбивая звонкую пятюню Чонгуку. — Он меня понимает, видишь? — пытается сохранять спокойствие на дороге, прямой наводкой двигаясь к месту встречи с остальными ребятами. Юнги ещё капельку возмутился, уязвимо отругал каждого, но затем самостоятельно переплёл пальцы с чужими, татуированными и до мурашек властными. — Как оказалось, Тэхён и Хосок будут с девушками, — на всякий случай предупреждает новоиспечённый доктор. — Я бы намного больше удивился, если бы они без спутников планировали отдыхать, — задумчиво вставляет слово младший. — Там, кажется, все едут, чтобы попробовать секс на природе. — Мы тоже попробуем? — абсолютно «неожиданно» прозвучала данная реплика, вынуждающая Юнги закатить глаза, а Чимина громко рассмеяться. — Посмотрим, — шёпотом добавляет, весь оставшийся путь не проронив ни единого звука. Через пятнадцать минут Додж останавливается возле какого-то здания, где уже находятся знакомые и не очень лица. Недалеко припаркована Ауди астрофизика, которую тот использовал на роковой гонке. Юнги первым выходит, вежливо здоровается с Намджуном и Тэхёном, заинтересованно протягивая ладонь улыбчивому татуировщику. — Я Юнги. — Много про тебя слышал, — пожимает тонкую руку, заметив вспыхнувшее недовольство брата. — Чон Хосок, приятно познакомиться. Действительно жутко симпатичный, как ты и рассказывал, — обращается к злостно наблюдающему теоретику. — Вы не слишком-то похожи, — решает прервать явно напряжённую атмосферу между двумя братьями. Видимо, не только его шаткое доверие близкие предают. — Конечно, не похожи, я ведь намного лучше. Юнги скептически приподнимает бровь. — Всё, теперь вижу сходство. Раздутое самолюбие заложено в генах, — подшучивает, поймав каверзный смешок Чонгука. — Он мне уже нравится, — добродушно подмигивает. — Только попробуй такого мальчика потерять. — Ни в коем случае, — доносится суровый голос над ухом, когда физик беззастенчиво обнимает невысокое тело со спины. Придавливает к груди и целует в щёку. — Тебя потеряет только безмозглый кретин, — излагает так, чтобы посторонние не услышали. Практически интимно. Закрепляет очаровательные слова невесомыми поцелуями. — Только попробуй передразнить и сказать, что я без того безмозглый кретин, — легонько кусает в изгиб мраморной шеи. — Получишь по попе, котёнок. — Безмозглые кретины не становятся докторами, — втягивается в случайный приятный диалог. — И уж точно не получают такую сладость, как ты, — вот умеет сказать такое, что чёртово дыхание перехватывает. — Эй, голубки, ещё будет время лобызаться, — громко заявляет Тэхён, держащий за руку девушку с воистину модельной наружностью. — Пусть продолжают, мне интересно смотреть, — улыбается незнакомая персона, игриво облизывая накрашенные губы. — Я Арин, девушка второго Чона, приятно познакомиться, — представляется стервозная на вид личность. — У тебя есть девушка? — Чонгук удивлённо распахивает веки. — С каких пор? — Полгода встречаемся, познакомились в стриптиз-клубе. Она мне незабываемо станцевала, клянусь, влюбился с первого взгляда, — любовно рассказывает, оставляя на чужой макушке бережливый поцелуй. Как действовать в случае, если тебя воспитывали гением, а ты стал татуировщиком? Правильно! Начать встречаться с танцовщицей стриптиз-клуба. Если разочаровывать родителей, тогда по полной. — Роскошные волосы, — Арин указывает пальцем на фиолетовую шевелюру Юнги. — Тоже всегда хотела перекраситься в какой-нибудь яркий цвет. Какую краску ты используешь? — Ой, короче, слушай… — начинает мальчик, отпихивая от себя прицепившегося Чонгука. И понеслись разговоры про качество того или иного средства, про отбеливание, уход, дальше про увлажняющие маски, кремы, а затем Юнги продемонстрировал аккуратный нюдовый маникюр, принимая восторженные ахи-вздохи девушки. — Вообще она не слишком разговорчивая и достаточно прямолинейная, некоторые принимают данный тип поведения за грубость… — шокировано информирует Чонгука Хосок, откровенно не понимая настоящий расклад. — Нас бросили, бро. Променяли на масочки-ноготочки. — Реально. Арин оказалась очень приятной молодой девушкой. Она выше Юнги на полголовы, имеет шёлковые каштановые волосы, от природы вьющиеся, лукавые, но, тем не менее, дружелюбные глаза, хорошую фигуру, в какой-то мере привлекательную для мужчин, парень точно не знает, не разбирается, у него слегка другие вкусы, предпочитает накачанное тело, татуировки, смазливую внешность, пирсинги и всё такое, а не тонкие ноги, как у Арин, узкую талию и, на самом-то деле, достаточно тощие параметры, однако не лишённые исключительной утончённости. Да, наверное, она безобразно привлекательная, ещё и характер стервозный, такое мужчинам особенно нравится: на себе много раз проверял. Далее пришлось познакомиться с моделью Тэхёна, её зовут Элла: эффектная блондинка на каблуках, и не придраться. Кажется, весёлая, однако Юнги сомневается, что у них нечто серьёзное закрутилось — так, девочка на одну ночь. Абсолютно в стиле ловеласа-астрофизика. — Ребята! — внезапно привлекает внимание всех присутствующих мальчик. — У Чонгука есть новость, вываливай, — возвращается к своему парню и умилённо смотрит. Физик уверенно закинул руку на плечи Юнги, ненавязчиво обнимая. От него снова пахнет чарующей смесью одеколона и тяжёлых сигарет. — Вчера успешно защитил докторскую диссертацию, теперь, уважаемые, я ношу статус доктора, прошу проявить бурное восхищение, — с беспристрастной миной излагает, провоцируя оглушительные возгласы. — Серьёзно?! Чувак, ты ёбнулся, поздравляю! — кричит озадаченный Тэхён. — В рот мне ноги… я догадывался, что этот неадекватный псих вот-вот станет доктором! Искренние поздравления, дружище! Наверное, через год будем праздновать завершение теории всего, а, Чон? — с ухмылкой объявляет Намджун. — Раскатал губу, конечно, — фыркает теоретик, долго принимая эмоциональные поздравления. Наконец все расселись по машинам. В Ауди поместились только Тэхён с Эллой. Хосок с Арин заняли чёрный внедорожник, задние сидения которого переполненные вещами, палатками, одеялами, едой и тому подобным. В Додже разместились Чонгук, Юнги и Намджун с Чимином, решившие, что нет необходимости брать лишний транспорт. Ехать они должны в загородный лес, где младший Чон заприметил хорошее место у озера, укрытое бесконечным количеством деревьев. Алкоголя набрали столько, что его стук разносится по всей четырёхполосной трассе. В салоне наиболее забитого людьми автомобиля громко играет какая-то металлическая музыка, которую с горем пополам перекрикивает Чимин: — Бро, подтверди, что это ты поставил засос, мне не верят, представляешь? Доверие на нуле, и зачем мне такой параноик? — показательно вздыхает. — Разве это не Аарон сделал? Третий мужик за неделю, кажется. Или пятый? — с лицом суки задумывается, встречая ошарашенные глаза лучшего друга. — Извини, всех не пересчитал, — Чонгук хрипло смеётся в стороне, внимательно наблюдая за развернувшейся дорогой. Его мальчик любит поиграть на нервах. Было, знаем, проходили. Неужели мстит за «эй, Чон, слить тебе все его эрогенные зоны?» или «хочешь узнать главные фетиши?» Заслуженно, не поспоришь. — Ах ты крыса такая… — Да, я крыса, и что ты мне сделаешь? То же, что и Майк с тобой ночью, пока вы думали, что я сплю? — разыгрывает комедию, не краснея. — Чон, заткни его чем-нибудь. Он мне сейчас личную жизнь испортит! — Юнги даже во время минета умудряется возмущаться, — решает встать на сторону того, кто, вообще-то, немало поспособствовал появлению данных отношений. — «Не толкайся, придурок», «Только попробуй на лиц… ах ты ж скотина такая!» — передразнивает неимоверно раздражающим писклявым голосом. Юнги челюсть роняет от неожиданного предательства. — Ты сейчас дошутишься, — бросает испепеляющий взгляд на демонстративно ухмыльнувшегося водителя. — Хочешь правой рукой ночью работать? Ещё одна подобная шуточка — и я тебе не дам, понял? Не долго великий защитник размышлял, взвешивая «за» и «против». — Прости, Чимин, но я считаю, что Юнги во всём прав и лучше извинись перед ним, даже если виноват он. Работает: постоянно проверяю, — говорит, возвращая широкую ладонь на любезно предоставленное бедро. Тут выбор был очевиден, какие сомнения? — Мы его теряем… — вздыхает Чимин, непредвиденно попадая в тёплые объятия математика. — Затолкал мужика под каблук, ужас, — бурчит, улыбаясь вследствие полученного раскрепощённого поцелуя. — Как и ты меня? — вклинивает мысль Намджун. На услышанное заявление никаких возражений не последовало. Юнги расслабленно смотрит на открывшуюся идиллию позади. — Да, я поставил засос. Он жутко хотел к тебе вернуться, но гордый, как и ты, до невозможного. Идея с засосом, кстати, была моя, однако если нужен повод отшлёпать — проигнорируй это. — Мин, будь ты проклят, Юнги, закрой рот! — заливается краской Чимин, настойчиво пытаясь спрятать лицо в груди искренне рассмеявшегося Намджуна. — Мы квиты, приятель, — излагает, будто главный герой классического боевика, довольно поглядывая на ведущего машину Чонгука. Доктора. Следующий кусок дороги проходит в относительной тишине, перебиваемой музыкой и вялыми фразами ради ориентировки в количестве оставшегося до прибытия времени. Приехали они на соответствующий участок леса в середине дня. Все автомобили припарковали неподалёку. Из салонов вышли довольные, размялись и принялись заниматься интересующими делами. Чонгук, Тэхён и Намджун усердно начали разбираться с палатками, постоянно прерываясь на чтение инструкций. Кажется, выбранное дело сложнее различных физик-математик, приходится попотеть, чтобы среди ночи не проснуться из-за внезапно свернувшейся палатки. Ну или что может случиться с неправильно поставленной палаткой? Хосоку доверили оформление костра, разогрев углей, подготовку шашлыка и сосисок. Остальные четверо решили, что не для этого их мама родила, и начали любопытно бродить по окрестностям, изучая захватывающие виды. — Сложно работать танцовщицей, наверное? — спрашивает Юнги, завлекая воодушевлённую Арин в диалог. — Честно говоря, не так плохо, как может изначально показаться. Я работаю в дорогостоящем заведении, у меня отличная зарплата, намного больше, нежели у Хосока. В клубе хорошие охранники, не разрешают излишне наглым клиентам вольность, поэтому единственное, что я делаю — танцую, иногда дозволяя затолкать мне баксы в чулки, — непринуждённо информирует, ничуть не стесняясь специфической профессии. — К тому же, могу станцевать приватный танец своему мужчине в любое время, неплохой бонус. — Чим, может быть, нахер карьеру учёного? Надо всю жизнь грызть гранит науки, а в итоге зарабатываешь копейки, лучше вон, пойти на панель, что думаешь? — Максимально поддерживаю, — тихо посмеивается, отлично понимая, что всё сказанное — шутка. У каждого своё призвание, цели, стремления. Кто-то наслаждается танцами перед мужчиной, кто-то ловит кайф от химии — у всех разная степень личного извращения. Почему-то его жуткое увлечение биохимией звучит в разы ненормальнее факта любовной склонности к стриптизу. — Если захотите, могу как-нибудь обучить вас танцу на коленях. — Да! — единогласно отвечают три воодушевлённых человека. — Тогда вечером разберёмся, — улыбается Арин, всё-таки решая помочь страдающему парню с готовкой. Юнги тоже, заговорщицки прикусывая нижнюю губу, подходит к матерящемуся Чонгуку. — Доктор не может понять, как ставится обыкновенная палатка? — специально дразнит, безжалостно задевая мужское достоинство. Да чтобы он, великий физик, и не смог разобраться с предоставленными мелочами?! Ну уж нет, справится! — Я почти разобрался, — отнекивается, выбрасывая дурацкую инструкцию на землю. — Тут всё элементарно. — Элементарно, — соглашается. — Тогда почему злишься? — издевается, однако, выждав несколько секунд, требовательно обнимает за напряжённую шею. — Ну всё, расслабься, сейчас решим проблему, — чмокает в губы, потом ещё раз, без особых трудностей вызывая ласковую улыбку. — У меня для тебя есть небольшой подарок, ждал подходящего случая, чтобы вручить. Наверное, это не совсем подходящий случай, без разницы, в общем, — вздыхает и медленно тянется к карману куртки. — Только… не смейся, ладно? — нерешительно просит, быстро доставая неопределённое содержимое. Чонгук увлечённо наблюдает, хмурясь вследствие неоправданного заявления. — Ни при каких условиях, котёнок. Сам факт, что ты готовил подарок, делает мне до ужаса приятно, — шепчет, смачно целуя малиновые губы. Юнги заметно успокаивается. — Я долго думал, что тебе необыкновенного подарить, и наконец придумал, — вытягивает ладонь, на которой красуется серебренная серёжка, состоящая из застёжки и миниатюрного сердечка в виде колеблющейся струны. Сколько подтекста в, казалось бы, совершенно обыденном жесте. — Надеюсь, ты её будешь носить, — очаровательно краснеет, напрочь выбивая из растерянного Чонгука воздух. — Господи, маленький мой, — охрипшим голосом молвит. — Это… невероятно, восхитительно, — обхватывает руками фарфоровые щёки. — Спасибо, — целует в кончик носа. — Огромное спасибо, — второй поцелуй в прелестно надутые губки. — Чьё это сердце? Здесь хранится романтический контекст? — ехидно щурится, охотно продевая серёжку в мочку левого уха. — Может быть, хранится. Снизь уровень засранца в поведении, — закатывает глаза, чувствуя бесцеремонные губы на шее. — Нравится? — Как может не нравится подарок, совмещающий сердечко моего ослепительного мальчика и теорию струн? Мне начинает казаться, что теперь никто не переплюнет данный сюрприз, вообще, — тянется за более длинным поцелуем, бестактно обхватывая руками выпяченные ягодицы. — Я к тебе страшно привязан, — без предупреждения выпаливает, провоцируя крупную дрожь вдоль худенького тела. Юнги неловко опускает голову вниз, прячет сладкую улыбку и кивком просит продолжить работу с палаткой. Иногда Чонгук обыкновенными словами может довести до неконтролируемого головокружения, пустить патоку по сосудам, разлить удушающее тепло под рёбрами. Вроде бы он всё тот же высокомерный дурак, а вроде бы до неузнаваемости перевоплотился, стал более внимательным, добрым, ласковым… Мальчик множество раз размышлял, что выбрал правильного человека. Наглого, конечно, самодовольного, вечно издевающегося, но правильного. С Тэхёном… с ним бы получилось по-другому, наверное. Наконец двое принялись устанавливать палатку. Чонгук, как истинный мужчина с докторской степенью и раздутым эго, непреклонно выразился, что самостоятельно разберётся, а Юнги пусть внутри всё комфортно обустроит. Так и сделали. Младший, разумеется, постоянно подшучивал над усердно работающим бойфрендом, получая за это ладонью по жопе. Далее он залез в прилежно установленную палатку, принялся разбрасывать пушистые одеяла, пледы, подушки, изъял из сумки пижаму, положил в уголок, радостно выскакивая наружу. Как оказалось, они последние закончили с оформлением ночлега. На улице близится закат, дни становятся намного короче в преддверии зимы, температура воздуха понижается, пока все воодушевлённо собираются вокруг костра, размещаясь на поваленных брёвнах. Чонгук садится рядом с Юнги, утягивает в тёплые объятия, чтобы маленькое чудо случайно не замёрзло. — Дамы и господа, — гордо произносит Хосок, убирая переполненные мясом и сосисками шампуры с огня. — Мы с Арин старались, как могли. Если получилось плохо, промолчите, договорились? — смеётся, принимаясь каждому раздавать щедрую порцию. Присутствующим, кажется, вообще плевать: все голодные, как черти, не ели нормально с самого утра. Даже если мясо сырое — пойдёт. В ассортименте находится также куча соусов, хлеб, овощи, различные вредные закуски и алкоголь, но они, как воистину образованные люди, решили не напиваться на пустой желудок, поэтому сначала плотно поели, не выронив ни единого должного комментария. — Что, реально настолько плохо?! — недоумевает Хосок, обмакивая прожаренную сосиску в острый соус. — Не всем быть идеальными, бро, — вставляет мысль Чонгук, откровенно наслаждающийся приготовленной едой. Получилось очень даже недурно, знаете ли, однако поиздеваться — дело святое. — Чонгук, например, палатки устанавливать не умеет, представляете? — Юнги искоса поглядывает на прекратившего жевать теоретика. — Если бы не моя помощь, до сих пор возился бы с напечатанными для дураков инструкциями. — Котёнок, давай без попыток принизить моё устойчивое достоинство. — Ты его котёнком называешь?! — не сдерживается Арин. — Хосок, посмотри, это ведь ужасно мило! — А ещё у него встаёт, когда я надеваю кошачьи ушки, ползаю и мяукаю, — собравшиеся приглушённо рассмеялись. Юнги мгновенно целует скорчившего недовольную физиономию Чонгука. — Не сердись, — шепчет. — Ночью компенсирую стервозность. Сначала ртом… старательно удовлетворю моего гениального мужчину, — приходится максимально понизить тон, чтобы никто посторонний данные обещания не услышал. Чонгук остаётся подозрительно удовлетворённый. — Что тебе уже наобещали, а? — лукаво интересуется Тэхён. — Выражение изменилось до неузнаваемости. — Если скажу, сам захочешь, — выкручивается физик, открывая бутылку холодного пива. — Даже не знаю, разрешать ли ему пить, — задумчиво смотрит на доевшего порцию мяса первокурсника. — Нет, ни в коем случае! Я чуть коньки не отбросил от его рассказа по возвращении с тематической вечеринки! — заливается смехом Чимин, пробуждая необузданное любопытство слушателей. — Может быть, я самостоятельно решу, пить или не пить? — Вот в чём вопрос… — заканчивает исковерканную цитату Намджун. — А что случилось после той вечеринки? — Арин прижимается к Хосоку, укутывается в клетчатый плед и просит налить ей немного белого вина. — Не смей рассказывать, — сурово предупреждает Юнги, наталкиваясь на бесцеремонное игнорирование. Око за око, зуб за зуб. — Моя прелесть напилась до такого состояния, что идти ровно не могла, упала в лужу, испачкалась, а когда я его переодевал, он умудрился позвонить в экстренную службу и детально рассказать, кто я такой, что я делаю и в каких позах хочу изнасиловать. Еле обошлось без полиции, серьёзно! Все мгновенно начали заливисто смеяться, особенно Чимин, судорожно схватившийся за живот. Юнги раздражённо цыкает, выхватывает бутылку пива и демонстративно припадает к горлышку, выпивая пару обильных глотков. — Ой, давайте вместе предположим, кто сегодня ночью останется без секса, — прыскает в кулак Тэхён, встречая изумлённый взгляд лучшего друга. — Прости, чувак, но твой парень выглядит категоричным. — Ладно тебе, Юнги, — Арин заботливо смотрит на явственно смутившегося мальчика. — В первый день работы, когда я была вовсе зелёной, на меня выблевал клиент. До сих пор надеюсь, что не из-за танца… — Это случаем не Хосок был? — подаёт голос Элла, улыбаясь. — К счастью, нет! — девушка медленно растягивает порцию любимого вина. — Насчёт нашего знакомства: Чон как-то нечаянно завалился в клуб, увидел меня, я его отшила три раза за ночь, а затем предложение руки и сердца пришлось решительно отвергнуть. Как свинья напился, без преувеличений. Мне стало жаль этого искреннего дурака и я помогла ему добраться домой. Не знаю, каким образом он узнал мой номер телефона… Однако пойти на свидание я всё равно согласилась, — тишину сотрясают сентиментальные вздохи. — А свидание закончилось халявным приватным танцем! — умело портит романтическую атмосферу Хосок, заливаясь проказливым смехом. — Каким дураком был, таким и остался… — обречённо выдыхает Арин, получая в губы нежный поцелуй. — У них это семейное, — добавляет более-менее расслабившийся первокурсник. Чонгук его собственнически обнимает, изредка нашёптывает глупости, дразнит, провоцируя исключительно радостную улыбку. — Всё, отцепись, — тихонько просит, имея в виду абсолютно противоположное. Неописуемо хорошо, что в его поведении разобрались, и поступают именно так, как этого украдкой ожидают. — Ребята! — привлекает внимание собравшихся Тэхён. — Поскольку мы с вами здесь интеллектуалы, давайте во что-нибудь сыграем? К примеру, в жёсткую викторину, а за неправильные ответы человек получает личный вопрос? — Тогда предлагаю для храбрости выпить по рюмке текилы! — многозначительно щурится вдохновлённый идеей Чимин. — Эй, Чон, не хочешь повторить коронный номер с употреблением текилы? — озвучивает характерное предложение астрофизик. У Юнги моментально щёки загорелись алым. — Я не настолько пьян для этого дерьма, — отнекивается последний, принимая наполненную до краёв рюмку алкоголя. Чей-то голос предлагает выпить за невозможное достижение Чонгука, вновь его торжественно поздравляя. — Как ощущения, доктор философии по физике, а? — играет бровями Тэхён, закусывая выпитую текилу долькой лайма. Затем развязно целует свою эффектную блондинистую модель. — Ничего не изменилось, — пожимает плечами, дожидаясь, пока все опустошат приличное содержимое рюмок. Далее Хосок поискал в интернете список вопросов уровня жесть, гаденько посмеиваясь. Решили спрашивать присутствующие «гениальные» умы по часовой стрелке. — Мне кажется, Чонгук нас жёстко отымеет. Нельзя быть на равных с доктором! У него память неадекватная: всё, зараза, помнит. Эйдетик хренов, — ругается младший Чон, провоцируя на лице Юнги мертвенный ужас. «У него эйдетическая память, что ли? Может быть, преувеличение ради драматизма?» — размышляет последний. — Итак, первый вопрос к Чимину! — громко объявляет Хосок, сам себя назначивший ведущим. — «Многие не верят в её существование, однако Кант считал, что с неё начинается любое человеческое знание. А ещё говорят, что она подводит только тех, у кого она есть. Назовите её», — внимательно читает текст с экрана смартфона. — Ну пиздец, ребята… — с всемирным удивлением высказывается рыжеволосый. — Какой, блять, Кант? Приплыли, называется, — пауза. — Ладно, сейчас пойдут логичные рассуждения. Я ведь не дурак, верно? Верно, — вновь дурацкая привычка отвечать на собственные вопросы. — Этот чел… эм, ну, занимался какой-то хернёй, ей-Богу. Ответ «надежда»? — пробует угадать, но терпит безапелляционное фиаско. — Неправильно! — с раздражающей улыбкой добивают. — Ответ был «интуиция» — то, чего тебе, друг мой, ужасно не хватает! Личный вопрос в студию! — однозначно шоумен на полставки. — Ты был с другими мужчинами, когда мы, можно сказать, расстались? — Намджун мгновенно извлекает выгоду из сложившегося положения вещей. — Нет, — коротко, однако предельно смущённо шепчет Чимин. Следующим на очереди неестественно расслабленный Юнги. Видимо, текила безжалостно ударила в молодую голову. — «Это вещество — основной компонент кислотных дождей. В газообразной форме оно может вызвать тяжёлые ожоги. Последствием попадания этого вещества в желудок может стать усиленное потоотделение, а в случае большой дозы — и рвота. При случайном же вдыхании его не исключён летальный исход. Назовите это вещество». — Ты ему, блять, вопросы по химии задаёшь? Адекватный вообще?! — негодует разрумянившийся Чимин. — Вопрос с подвохом, он промахнётся, отвечаю! — Вода, — бурчит мальчик, встречая искреннее недоумение слушателей. — Вода? — озадаченно переспрашивает Чонгук. — Вода, — безжизненным голосом подтверждает Хосок, широко распахивая веки. — Гении с гениями спариваются, да? — притуплённо моргает. — Окей, никаких личных вопросов, продолжаем, — двигается испытующим взглядом к прикурившему сигарету Чонгуку. — Итак, дорогой мой братец: «Умной женщине они служат для оценки мужчин, а глупой — для самооценки. О чём идёт речь?» Физик откровенно замешкался, серьёзно углубляясь в появившиеся неустойчивые мысли. Да куда ему, человеку, глубоко изучающему природу Вселенной, постигать запутанную женскую душу? — Уверен, сам Фрейд бы растерялся*, — тягостно вздыхает, озвучивая неуверенную догадку: — Сплетни? — И это… — растягивает интригу, — неправильно! Речь идёт о комплиментах, Чон. Хреновый из тебя дамский угодник. — Поэтому он перешёл на мальчиков, — хитро смеётся Чимин, готовясь вываливать самые непристойные личные вопросы. — Не на мальчиков перешёл, а только на Юнги, — исправляет, получая в щёку мягкий поцелуй. Его чудо ослепительно улыбается, радуясь услышанному непоколебимому высказыванию. — Ты мне такого никогда не говоришь, скотина, — недовольно упрекает своего парня Арин, любуясь занимательной цепочкой событий. — Я задам вопрос, — внезапно информирует Тэхён, привлекая к себе возмущённое внимание Чимина. Замечательно просто! Весь его тщательный отбор любопытных деталей просто-напросто коту под хвост, поскольку один астрофизик среагировал быстрее! — Почему ты решил начать отношения? Юнги непроизвольно навострил уши, жадно впитывая каждую эмоцию, движение и бессознательный жест теоретика. Последний, к слову, внезапно замялся, опасливо разглядывая присутствующих слушателей. — Потому что боюсь его потерять, — относительно тихо признаётся, крепче обнимая засуетившегося драгоценного человека. Наверное, невозможно с чем-либо сравнить чувство, возникающее, когда великий физик, с недавних пор — доктор, взрослый, сильный, целиком состоявшийся мужчина говорит тебе такое, смотря ровно в глаза. Дыхание перехватывает… Неужели слова могут перевернуть внутренний мир? — Я тебя тоже, — шепчет на ухо, когда остальные вернулись к увлекательной викторине. Чонгук польщённо улыбается, зарывается носом в пахнущую очаровательными ландышами шею, шумно вдыхает и оставляет мокрый поцелуй на ключице. Далее каким-то чудом интеллектуальные вопросы сменились откровенным извращением. Молодые люди незаметно выпили куда больше допустимого, поэтому происходящая ахинея никого существенно не беспокоит. Теоретик, выслушивая настойчивые уговоры, решил показать, как правильно надо пить текилу. Юнги охотно улёгся на поваленное бревно, задрал толстовку, нескромно глядя на рассыпанную порцию соли. — Пошла жара! — воодушевлённо кричит Чимин, не сопротивляясь, когда бесцеремонная ладонь математика накрыла подтянутые ягодицы. Чонгук осторожно опускает на плоский живот полную рюмку, вкладывает между малиновых губ лайм, скалится, размашисто слизывая соль с худенькой груди. Затем аккуратно вбирает текилу, тянется вверх, кусает мякоть цитрусового, вынуждает кислый сок скатится в оба рта, отбрасывает кожуру и отдаёт мальчику половину терпкого алкоголя. Данная техника «случайно» перетекает в глубокий поцелуй. Юнги настойчиво обвивает руками татуированную шею, смеётся, сплетаясь с влажным языком теоретика. Возле них продолжает гореть небольшой костёр, излучая волны тепла, в то время как другие принимаются играть в различные отмороженные игры: угадывали партнёров по рельефу торса, кто-то умудрился предложить заменить торс членом, однако его вежливо проигнорировали. Пока. Как выяснилось, Хосок притащил с собой гитару, поэтому, когда окончательно надоело заниматься всевозможной дрянью, начали слушать отменно предоставленное соло «Lil Peep & XXXTENTACION — Falling Down». Младший Чон действительно искусно владеет навыками игры на гитаре, да и голос у него глубокий, низкий, завораживающий, даже учитывая факт, что он вусмерть надрался. — Это потрясающе! Неужели действительно реально выработать в ребёнке такие таланты? — шокировано говорит Юнги, аплодируя вместе с остальными по завершении роскошного исполнения. — Как видишь, — пожимает плечами, раздумывая над следующей песней. — Я на многих инструментах умею играть: скрипка, фортепиано, орган, контрабас, барабаны, саксофон, немного флейта, — хмурится, наблюдая озадаченные лица товарищей. — А ещё рисует, как Бог, серьёзно! Я его главная и единственная модель, — гордо сообщает Арин, прикуривая сигарету от предложенного огонька. — Мне нравится рисовать её голой: незабываемое зрелище, — мечтательно вздыхает, получая игривый толчок от закатившей глаза девушки. Далее все принялись завывать знакомые песни, пить, танцевать, рассказывать постыдные истории, смеяться, пока костёр полностью не догорел, оставляя пьяных людей мёрзнуть. На часах глубокая ночь, темно, холодно, на небе виднеются тысячи звёзд, про которые успел высказаться Тэхён, не теряя таланта даже под мушкой. Чонгук внезапно закидывает младшего на плечо и несёт его внутрь палатки, плотно в ней застёгиваясь. Места не слишком много, однако хватает, чтобы нетерпеливо разложить восхитительное тело. Юнги самостоятельно снимает с физика одежду, целует перекатывающиеся под кожей мышцы, вылизывает их, под напором властной руки спускаясь к области паха. — Доктор Чон хочет, чтобы ему отсосали? — лукаво ухмыляется, медлительно приспуская резинку белья. — Заставь меня, — как, в конце-то концов, мальчик заводится от грубого подчинения. Чонгук непроизвольно им наслаждается. — Котёночек, — скалится, пальцем поглаживая кукольные губы. — Бери в рот, — интонация резко меняется на ледяную, строгую, непреклонную; глаза затмевает пленительный мрак. Первокурсник, наблюдая за таким мужчиной, тихо скулит вследствие упёршегося в ширинку возбуждения, а затем послушно заглатывает твердеющую плоть. Член жёстко толкается внутрь, практически трахает раскалённый ротик, а Юнги, точно поехавший, обильнее намокает, всхлипывает, плачет. Слезы скатываются к подбородку, смешиваются с вязкой слюной. Доминирование бесповоротно вскружило голову. Оставшуюся половину ночи его потрясающе имеют, вынуждают стонать настолько громко, что наверняка услышал каждый. Во всевозможных позах, под разными углами, на полную длину, завершая данное преподобие мокрыми поцелуями по эрогенным зонам. Шея под утро была усыпана засосами-укусами, тело изнеможённое, глаза счастливые, сияющие, истерзанные губы растягиваются в очаровательной улыбке. — Псих ненормальный… — неживым голосом шепчет, поглаживая расположенную на животе смоляную макушку. — Все соки из меня выжал, до последней капли. Боже… — хрипло посмеивается, радуясь зародившимся обстоятельствам. Он любит секс, однако Чонгук любит гораздо сильнее. И как, скажите, умудряется? — Обожаю тебя и твоё тело, — мурчит, подставляя голову под нежные касания. — Вечность бы тобой упивался, сладенький. — Тестостерон по башке бьёт? — привычно издевается. — Не исключено, — прикусывает внутреннюю часть молочного бедра. — Может, прогуляемся? Недалеко должны быть водопады. Если повезёт, найдём уток. Хочешь их покормить? — В шесть утра? — вопросительно изгибает брови, заинтересованно слушая высказываемую мысль. — На улице туман: достаточно красивое зрелище. — Ладно, дай только одеться, — кряхтит, с горем пополам поднимается и надевает на себя тёплую кигуруми в виде лемура, забрасывая на локоть длиннющий чёрно-белый хвост. — Я сексуальный, правда? — крутится в мешковатой пижаме, провоцируя исключительно ласковую улыбку. — Самый красивый лемурчик, — натягивает на фиолетовую шевелюру капюшон с милой мордочкой животного. А далее развязно шлёпает по ягодицам. — Но возьми на всякий случай куртку, — предлагает, параллельно одеваясь в джинсы и чёрную водолазку. Двое обуваются в массивные кроссовки, тихо двигаясь в пока неизведанном направлении. Лес и правда погружён в ранний туман, похожий на облако, поэтому гулять по открывшейся территории становится куда приятнее. Юнги осторожно переплетает пальцы с чужими, медленно шагая вдоль протоптанной тропинки. Солнца ещё нигде не видно, вдалеке журчит вода, доносятся звуки предполагаемого водопада, пение диких птиц и ничего лишнего. Нет машин, дорог, грохота, неуместных людей, суеты… Нет привычного Нью-Йорка — только Чонгук и комфортная тишина. В образе лемура парень выглядит прелестно. Длинный хвост упал и теперь волочится по земле, собирая всю росу и пылинки. Фиолетовые волосы растрепались, виднеются из-под капюшона; личико сонное, румяное, немного помятое вследствие произошедшего ночью. Они захватили пару кусочков хлеба и сейчас внимательно ищут стаю голодных уток. — Ты теперь не будешь учиться в университете? Ведь… суть докторантуры — в конце написать докторскую, однако ты справился быстрее, — подходит издалека Юнги, разглядывая высокие деревья. Чонгук тем временем достаёт из пачки сигарету, поджигая кончик. — Боишься, что мы будем меньше видеться? — незаметно улыбается, глубоко затягиваясь никотиновым дымом. — Если честно, да, — бурчит, не сразу увидев большую цветочную поляну, ограждённую сладко пахнущей елью. Физик заботливо обнимает младшего за плечи, целует в макушку и ехидно произносит: — Я думаю над тем, чтобы стать лектором в университете. Мне, в принципе, сделали подобное предложение. Что скажешь? — Ты серьёзно?! — округляет лисьи глаза. — Хочешь преподавать? — Немного, — облако дыма вздымается в воздух. — Буду раза три в неделю появляться в университете, видеться с тобой, читать заинтересованным личностям материал, может быть, тебе тоже. В свободное время начну ещё глубже работать над теорией струн, посещать различные страны и консультироваться с выдающимися людьми, — пауза. — Котёнка буду брать с собой, если он, разумеется, захочет, — добавляет, вызывая искреннее недоумение слушающего мальчика. — Не на консультации, надеюсь? — подшучивает, чувствуя патокой растекающееся тепло в груди. — Как пожелаешь, — подходит к полевым цветам, лениво нагибается и срывает маленький фиолетовый крокус, закладывая его оробевшему Юнги за левое ушко. — Красота, — улыбается, до ужаса внимательно глядя в самую душу. — Пофотографируешь меня здесь? — отворачивается, не выдерживая чересчур прямолинейный взгляд. Никотиновые губы оставляют быстрый поцелуй на краснеющей щеке. И, естественно, Чонгук согласился, забивая галерею телефона кучей неотразимых изображений. Его лемурчик позирует соблазнительно, раскрепощённо косится в камеру, просит сделать несколько совместных фотографий, беспрерывно целует, а затем вообще принимается собирать миниатюрный букетик полевых цветов. Постепенно они отыскали плавающих диких уток, требовательно крякающих, Юнги с восторженным писком начал кормить их хлебными крошками, радоваться, как дитё малое. — Я определённо нравлюсь этой утке, — и указывает пальцем на конкретную птицу. — Она прямо-таки с рук ест! — улыбается, не замечая того, как теоретик делает очередную милую фотографию. — Нас, наверное, уже все заждались. Будем возвращаться? — уточняет, не в состоянии насмотреться заразительно смеющимся чудом. — Понесёшь на руках? — дразнит, отдавая птицам весь имеющийся хлеб. — Какой ты ребёнок, — вздыхает, но всё равно поднимает воздушное тело на руки. Тот самый «ребёнок» вдруг по-французски целует, выбивая из-под крепких ног почву. — Ты что-то сказал, папочка? — издевается, как хочет, заставляя Чонгука судорожно стиснуть челюсти. Практически до скрипа. — Дрянной мальчик, — звонко шлёпает, размеренно возвращаясь обратно к проснувшимся ребятам. Их встречают помятые лица, аромат кофе и заново разведённый костёр. — Эй, влюблённая парочка, кофе будете? — интересуется Чимин, подозрительно криво сидящий на уложенном бревне. Видимо, ночь тоже прошла занимательно и крайне бессонно. — Да! И желательно большую порцию. Зефирки есть? — спрыгивает с накачанных рук, двигаясь навстречу лучшему другу, медленно попивающему терпкий напиток. — Есть твои дурацкие зефирки, держи, — достаёт из сумки пакетик сладостей. Все окончательно вылазят из палаток, присаживаются вокруг костра и начинают завтракать бутербродами. Чонгук специально принёс своему мальчику плед, укутал, обнял, шёпотом рассказывая бессмысленные вещи. А Юнги радуется. Смотрит на присутствующих, пьёт горький кофе, украшенный зефиром, слушает низкий тембр брюнета, кладёт голову на его плечо и неосознанно понимает, что никогда ещё в жизни не был до такой степени счастлив. Подаренная серёжка-сердце в форме колеблющейся струны болтается под натиском утреннего ветра. Наверное, у одного любящего сладкое котёнка есть непреодолимый потенциал стать куда важнее теоретической физики. Или, надо полагать, уже?