Шум киловатт (R-318/aB)

Akira Yamaoka - Promies

      Тусклый свет озарял гримерную комнату, придавая теплый желтоватый тон, характерный для дешевых лампочек, окружающей меня обстановки. В воздухе повис прогорклый запах отсыревшей косметики и грима. Последним движением кисти я нанесла на себя, наверное, четырнадцатый слой красного тона, создавая иллюзию обезображенного лица.       В чем мне нельзя было «отказать», так это в моих навыках гримера. В зеркальном отражении на меня смотрело нетипичное личико маленькой хрупкой девушки, но устрашающая гримаса изуродованной медсестры.       - Твою бл… - ругательство сорвалось с моих огрубевших под краской губ, когда я чуть сильнее надавила на кисть, старая создать более плавный переход и случайно продавила рану, оставленную с предыдущих сеансов неудачным пируэтом об кафель. Тяжело пугать людей, когда саму тебя способен напугать любой резкий шум.       Жжение и ощущение пигмента внутри раны слегка выводили из транса уединенной атмосферы, так тщательно создаваемой не только обстановкой облезлых стен и отслуживших свое декораций, но и доносящейся откуда-то из глубин здания музыки. Для придания особой атмосферы квеста на ресепшене включали композиции из франшизы, по мотивам которой и организовывалось это, сказать честно, весьма сомнительное мероприятие.       Особый шарм композиции «Promise» придавал звук лампы накаливания, слегка мигающей из-за легких просадок напряжения на фазе. Когда я смотрю на нее, то внутри сжимается комочек от ожидания неизвестности. Мне страшно от мысли о том, что рано или поздно лампочка лопнет и со свистом вонзит в мои глаза осколки стекла.       От таких мыслей дрожь пронеслась по телу, выступая мурашками на коже. Готова поклясться, что услышала треск застывшей на коже краски. Легкий ветерок лишь усиливал общее ощущение своими завываниями за плотно заколоченными окнами.       - Осталось лишь забинтовать, - произнес, зашедший в гримерку Сергей, - помощь нужна? Скоро сюда подвалит еще свежее «мяско».       Черт, я так погрузилась в свои мысли, что даже не ощутила вибраций от его крайне тяжелых шагов. Сергей представлял из себя крепко сложенного парня с, пусть и не идеально, но рельефным телом. Не удивлюсь, если девушки, а может и парни, приходящие сюда, после встречи с ним, будут очень настойчиво просить номерок.       Будучи с полностью оголенным торсом и в рваной длинной юбке до пола, сшитой из куска старого, покрытого ржавчиной, брезента, местная «звезда» волей-неволей, а привлекал к себе множество взглядов. Да чего греха таить, мне и самой было приятно на него глазеть. Опять же, это не мистер Олимпия, но тем не менее, крайне неплох. Будь он чуть помоложе и грубее, моя больная фантазия была бы более снисходительна в отношении него.       - Угу, и… Ради всяго несвятого, что есть в этом месте, смените уже лампочку, - робко прощебетала я в ответ, когда здоровяк подошел сзади и начал наматывать на вернюю часть моего лица старые и, я почти уверена, извозюканные в грязи бинты.

Akira Yamaoka – One more Soul to The Call

      Музыка из холла на долю минуты стихла, погружая нас в заезженный треск лампочки, пока наконец-то не заиграла композиция «One More Soul To The Call».       - Хе-хе-хе, прости, принцесса, но сама понимаешь, помещение фактически «одноразовое», скоро мы перебазируемся, так что… - с нетипичной для его внешности нежностью Сергей продолжал наматывать слой за слоем на мое лицо рваную марлю, переодически задевая «штукатурку», что маленькими пылинками осыпалась на мои колени, - Сегодня у тебя особый день, ведь так?       - Именно, - прощебетала я, все еще не до конца выйдя из транса и придерживая бинты, робко касаясь его тяжелой руки, - мне хочется сделать для нее нечто особое.       - Будет тебе «нечто особое», - последний слой под его рукой лег на мой правый глаз, скрывая тот от зрителей, словно последний гвоздь, забитый в крышку гроба моего безрассудства и доконавшей в здешних узких коридорах клаустрофобии, заставляя все мое нутро вжиматься от нахлынувшего ощущения тесного саркофага, - как там ее зовут?       - Лиза, - дрожащим голосом, проглатывая ком в горле, выдала я в ответ, - Елизавета Шталь…       Вот она я, во всей красе. Привстав, я тщательно всматривалась в свое отражение открытым глазом. Была ли эта «роль» олицетворением меня самой? Скорее всего да, такая же закрытая лицом, как олицетворением души своей, от мира всего, упрятанная под слоями дешевой краски и бинтов, не желающая снимать эту «маску», не желающая показывать всем свое уродливое нутро.       Почему каждый раз этот момент тянется так долго? Или быстро? Почему я всякий раз рассматриваю один и тот же образ в зеркале, постепенно замыкая для себя время чем-то средним между «тогда» и «завтра», сводя все до «сейчас». Это транс, ощущения такие, будто вся эта вонь прогорклой краски была и не краской вовсе, а пьянящим ароматом моего нутра.       - Задай жару, принцесса, - с теплотой в голосе ответил Сергей, когда на фоне эхом длинных коридоров раздался грохот захлопнувшейся за участниками металлической двери. Здоровяк хлопнул меня по плечу, - шоу начинается!       Нежный хлопок этого безобидного мишки каждый раз выводил меня из состояния ступора. Здоровяк направился с неподдельной хохмой в угол, где лежала «металлическая» решетчатая конструкция в форме пирамиды, - бутафория, само собой. Ловким движением он подхватил пирамиду и так же ловко нацепил на свою черепную коробку, не забыв захватить огромный тесак, размерами едва ли меньше самого сергея. Только мой опыт работы с ним не позволял мне впасть в ступор при виде этой грациозной и в тоже время гротескной фигуры.       Открутив крышку с пластиковой бутылки дешевой минералки, я принялась искать свои препараты, совсем позабыв, что оные остались дома, рассыпанные на полу в ходе вчерашней ссоры с моим парнем. Времени думать и что-то предпринимать уже не было - пора идти.       Жадно вцепившись в горлышко, я принялась впитывать в себя «живительный нектар», чтобы снять напряжение. Плевать, дотяну до вечера, не впервой уже. Ощущение сочащейся по горлу газированной эссенции приятно пощипывало пищепровод, наполняя кровь кислородом.       Вальяжно откинув бутылку в сторону кучки с мусором, я двинулась вслед за широкой спиной Сергея, прямиком в темный проход, справа от входа. В пустоту и холод потайных ходов для актеров квеста. Приятное дуновение, смешанное с запахом озона и мокрой ржавчины, ударило в нос, когда я захлопнула проход за собой.       Обернувшись, я моментально рухнула на решетчатую лестницу темного подъема на крышу многоэтажки, со всем треском и звоном, свойственным подобной конструкции, приложившись височной долей.       Обжигающая боль наполняла все тело. Чертова сука не способна оставить меня в покое! Я слышу ее, эхо ее шагов разносится по всему подъему, вибрация от каждого шага, продавливающего ржавые ступеньки, раздается дрелью в мозжечке. Нет, нельзя останавливаться!       Стиснув зубы, совершенно не соображая из-за боли в треснувших ребрах, я попыталась приподняться, но тут же снова рухнула на отбитый бок, так же, как и до этого, больно приложившись о край ступени.       - Да блять, а-а-а, сука! – прокричала я в отчаянии, сочась слезами и барахтая ногами. – Почему ты просто не оставишь меня в покое?!       Всего пара пролетов и я буду на свободе, осталось совсем немного. Собравшись с силами, мои руки нащупали перила и потянули мое измученное тело наверх. Примерно в этот же момент я осознала, что шаги прекратились, а тишину нарушали лишь мои завывания и стук капель о крышу, до которой оставалось так мало… Так близко, но невыносимо далеко.       Мой взгляд скользнул наверх, и ужас охватил мое тело, сильно сдавив горло мертвой хваткой стоявшей передо мной изуродованной фигуры старой подруги.

Akira Yamaoka – Waiting For You

      Легким движением, словно я была пушинкой, ублюдина швырнула меня в стену пролета. Позвоночник хрустнул, ребра снова дали о себе знать, с новой силой заливая пульсирующей болью всю грудную клетку. Уши уже не улавливали моих криков, лишь биение сердца, приносящего новую волну боли с каждым ударом. Кажется, где-то в дали под слоем отчаяния внутри во всех смыслах больной головы продолжал звучать до боли знакомый трек «Waiting For You».       - Бляд… Су… - я не успела высказать свое негодование по поводу происходящего. Тварь снова ухватила меня за горло и вдавила в стену.       Этот взгляд… Такой очаровательный и привлекательный. Ее губы, сладкие и нежные. Даже под слоем краски на лице я ощущала каждое их движение. Слой за слоем ее язык, проникающий в мой рот, стирал пигмент, оставляя асбестовый горьковатый привкус во рту.       Ощущение того, как меня вжали в деревянную стену, покрытую тканью на скорую руку, тут, в темном углу коридора для актеров… Это не передать словами. Бурный поток мыслей уносил за собой абсолютно все сомнения и приносил новые, а затем снова заменял их на нечто иное.       Неужели этого я ждала всегда? Почему я не хочу сопротивляться? Лиза продолжала жадно впиваться в мои губы, удерживая… Нет, она не удерживала меня, я сама пыталась себя удержать. От чего? От сопротивления? Нет. Так от чего? От того, чтобы ответить взаимностью? Взаимностью на нескончаемую волну удовольствия, свербящую все мое нутро?       - Чт… Что ты.. Ах… - только я нашла в себе силы что-то сказать, как острые клыки этой женщины вонзились в мою шею, наполняя ощущения легкими нотками боли.       Самопроизвольно я впивалась коготками в ткань на стене, не осознавая того факта, что уже ерзаю по ней, как кошка по вальрьянке. Было в этом нечто особое. В любой момент один из актеров мог появиться из-за угла длинного коридора. Нас наверняка же уже ищут? Сколько мы провели тут?       - Играюсь со своей собачкой, - утвердительно ответила Лиза, сжимая мою шею.       Огонь в ее глазах был заметен даже в полумраке. Эта искра безумия, поглощающая и завораживающая меня без остатка. Остатки здравомыслия уступали место моей внутренней животной страсти. «Собачка», - так она меня назвала? Все нутро заверещало в эйфории от этих слов.       Шталь облизнула мою щеку снизу вверх, размалевав краску, зацепилась одним из клыков за бинт и дернула тот, стащив с моей головы. Локоны волос рухнули на мои плечи, осыпая мою подругу нежными прикосновениями. Та принюхалась и с ухмылкой выдала: «Ты так приятно пахнешь».       Не желая сдерживаться, я потянулась к ее талии, но Лиза, продолжая сжимать мое горло, рывком повернула меня лицом к стене. Громкий хлопок раздался эхом по коридору, когда она шлепнула меня прямо по ягодице, после чего с издевкой шепнула мне на ушко: «Плохая собачка, я не разрешала меня трогать».       Снова хлопок, только еще сильнее. Я стиснула зубы, медленно растворяясь в этой страсти. Снова, и снова. И еще. Эхо напоминало звук забивания гвоздей, разнося по моей голове простую мысль: «Не останавливайся, продолжай!». Резким движением она завела руку под мой костюм, щекотливо проведя по талии ноготочком. Мурашки выступили по всей кожи, а кислорода уже начинало не хватать.       Ноготочек достиг на своем пути моего укромного места, после чего Лиза прекратила сдавливать мою шею, вжав меня вместо этого локтем в спину. Одновременно с этим свободная рука скользнула по коже, оставив легкий порез на моем животике. Вместе с новым ударом с моих губ сорвался отчетливый протяжный стон, ведь шлепок пришелся между ягодиц. Безымянный и средний палец вонзились бы в меня, если бы не плотная юбка из гардероба актеров.       Дрожь и болезненное жжение наполняли мои внутренности, вытекая наружу. Готова поклясться, что слышала склизкий звук. Неужели я уже настолько взмокла? Или вспотела? Здесь душно или мне так жарко от того, что со мной такое вытворяет моя же подруга. Или потому что именно она это и делает? Моя дорогая Лиза…       - Ты и есть мой подарок, псинка, - с прежней издевкой обронила она, - ну давай же, поскули для меня…       С этими словами она надавила на мою промежность, заставляя швы лопаться и трещать. От потока удовольствия я начала судорожно царапать стены, один из моих ноготков треснул, так и оставшись торчать из стены. Боль вперемешку с приятным покалыванием в тазу окутывали меня. Вместо стона, как и желала моя спутница, с моих губ сорвалось протяжное поскуливание.       - Хорошая собач… - ее голос прервал металлический лязг ржавых дверных петель. Скорее всего Сергей все же додумался заглянуть в эти коридоры, - блять, как не во время…       Шталь отпустила меня, и мои ноги подкосились, роняя бренное тело на холодный пол. Прерывистое дыхание, ком в горле, слезинки стекают по поплывшей краски на щеках. Хотелось бы мне сказать, что я была рада резкому окончанию сего процесса, но… Все мое нутро требовало продолжения. Самопроизвольно мой взгляд устремился на Лизу, что навилса над своей обессилевшей «добычей». Очередной раз скулящий звук вырвался из глотки, словно мое тело просило добавки.       Лиза лишь склонилась ко мне и с неожиданной теплотой провела по щеке и поцеловала в лоб.       - Я буду ждать тебя снаружи, куда ты бы не пошла, я буду везде, всегда с тобой, тенью, в которой ты волочишь свое жалкое естество… - со всеми оставшимися у меня силами я ударила эту тварь наотмаш, после чего словила очередной поток резкой боли.