Шистосомозы
17 июня 2022 г., 11:30
Papa Roach - Between Angels And Insects
Ублюдина швырнула меня прямо к облезлой и вонючей двери технического помещения, так удачно расположенного на этом пролете. От такого удара хиплый и гнилой замок не выдержал и со свистом оторвался вместе с куском двери. Пролетев добрые метра полтора, я попыталась быстро подняться и в этот момент обнаружила огромное количество древесных кусков, торчащих из кожи. Некоторые из них были не просто частично прогнившими, в них ползали неизвестные мне белые червячки. Они извивались роем почти в каждом куске, часть из них вываливалась в лужицы крови на коже. Никому, блять, не пожелаю ощутить этот шок, вслед за которым окутывает пронзительная боль. Лишь ощущение того, что это существо до сих пор позади меня и скорее всего через пару секунд наступит на мои пятки, не позволяло скатиться в агонические крики. Нужно добраться до противоположной лестницы. Шаг. Тяжелый. Она близко. Я вскочила и понеслась вперед, что есть мочи, но куда?! Да что это блять за место?! Весь коридор представлял собой облезлое нечто. Настоящее месиво из пораженных коррозией материалов, краска шелушилась, как после смывки, плитка растрескалась, местами были потеки, идущие с потолка. Темно, лишь тусклый свет пробивающийся от покрытой не то грязью, не то блевотиной, свисающей с потолка лампы позволял увидеть примерные очертания творящегося пердо мной хаоса. - Беги, псинка, беги, - голос существа эхом разносился по коридору, словно клеймо отпечатываясь в сознании. - Отъебись! – панически проорала я, не огладываясь и вдыхая запах мочи и гнилья. От такого «амбре» все внутренности скручивало, а мой ужин настойчиво просился на ужин. Пара дверных проемов, за ними еще несколько. Боль пробивалась сквозь панику все сильнее. Прижатая рука продолжала кровоточить, капля за каплей на рваные джинсы и ржавый пол из меня вытекала жизнь. Ощущение ерзающих червяков под кожей лишь усиливало панику и болезненные ощущения. Громкие шаги и демонически искривленный смех не оставляли шанса на передышку, все быстрее приближаясь позади. Ноги непослушно несли меня вперед. Никогда так быстро не бегала, поток воздуха был такой, что слезы разносило по щекам вместе с макияжем. Свист воздуха заставил меня на долю секунды обернуться, окинув взглядом происходящее позади, всего доля секунды, которой хватило, чтобы спасти мою избитую спину от рассечения, ускорить и не заметить окончание коридора в полумраке. Тем не менее, мне удалось разглядеть еще более страшный образ, все меньше и меньше походивший на мою старую подругу: все тело существа по суставом было изломанно на манер неестественной анатомии японских городских легенд, щеки разорваны от крайне огромной амплитуды челюсти, свисающие с головы остатки волос словно парили в воздухе, а на кончиках пальцев красовались длиннющие лезвия, что так удачно прошли по изогнутой траектории моей спины, зацепив лишь одежду. Вскрикнув, я в последний момент заметила перед собой металлическую дверь и по привычке рефлекторно выставила правое предплечье. Дверь с моим болезненным визгом открылась, а деревяшки со свистом вонзились в мясо глубже, самая крупная их них пробила предплечье насквозь. Я не сразу осознала, что только что произошло, захлопывая за собой металлическую дверь. Мне вообще повезло, что с этой стороны был поднят засов, не позволяющий ныне этой твари достать меня. Глухие удары по металлу заполняли гулом лестничную клетку, а на двери оставляли сильные вмятины, где-то небольшие пробоины, из которых на мгновения появлялись кончики лезвий. Затем существо утихло. Ему понадобится какое-то время, чтобы пройти другим сквозным коридором. - Убирайся, блядина! Прочь! Оставь меня впокое, сука!... – я продолжала кричать, пока свист в ушах не накрыл меня целиком. Лишь в этот момент я заметила, во что превратилась моя рука. Паника, шок. Месиво, не иначе. Стянув с левого плеча изрезанную олимпийку, я ухватилась за болтающийся лоскут, так удачно оставшийся после этой твари. Как учили, один конец в зубы, второй в руку, чуть больше десяти сантиметров выше, намотала, потянула. Часть крови, оставшаяся внутри измученной конечности, вместе с моим протяжным визгом брызнула наружу из-за давления на вены. - Сука соберись! – прокричала я себе, присев на облезлый пол и придавив один конец ступней. Затянув узел, я моментально ощутила, как конечность начала неметь, унося с собой пульсирующую боль и ощущение мелких червей внутри мяса. Вдохнув пару раз, я ухватилась за самый большой кусок древесины и дернула, что было сил. Свист в ушах тот час накрыл меня «лоскутным» одеялом, глуша мой крик от костной боли. Как бы не была затянута рука, кости… Кости чувствуют все. Резко, и крайне жгучим образом. Краем взгляда я заметила, как из громадного отверстия в предплечье вываливась мелкие извивающиеся паразиты. На этом моменте мой запал самообладания себя исчерпал, а частично переваренный ужин вылез наружу тем же путем, что и зашел. Я даже не успела отвернуться, вывалив содержимое желудка прямо на себя. Обессиленной я рухнула на лестничную клетку, слезы заливали мои глаза, а нейроны полыхали от бурного спектра эмоций. Окружение, так ярко отдающее озоном от потока воздуха с, видимо, открытого выхода на крышу, наполнялось вонью не только желудочного сока, но и горячей мочи, так резво вытекающей из меня, заставляя прохладную лестницу отдавать паром. В моих всхлипах прослеживался определенный бред, но любой стоящий рядом отчетливо бы услышал, как это заблеванное создание отчаянно звало свою мать. Только мамочка не услышит и не придет. Никто не придет. И где-то в глубине себя я прекрасно осознаю этот факт. И только это осознание изнутри вырывалось здравым смыслом, заставляя подняться и следовать выше. На звук дождя. Если мне и придется сдохнуть, то я не желаю сдохнуть в луже собственной блевотины и ссанья. Не сейчас. Истошно матерясь, я уцепилась еще рабочей рукой за дверной засов и подтянула себя. Наверх, «к звездам». Шаг за шагом, хрип за хрипом, медленно, но верно я поднялась наверх, на так заветно нужный мне пролет, где моему взору открылась впервые за последние часы картина умиротворения и спокойствия. Даже не смотря на вонь от меня до рецепторов в носу отчетливо доносился запах озона – знак спойствия. От такого резкого контраста мое сердце замерло, оставив меня на некоторое время наедине со своими мыслями прямо в проходе, однако…
