Даже сесилии не устоят перед бурей

      Трава щекотно касалась кожи и приятно шелестела. Отдалённый свет розовым багрянцем садился на кожу. Казалось, что при малейшем прикосновении бархат рассеется, словно крыло бабочки.       Перед собой Люмин видела сияющего барда, который с интересом рассматривал такое же спокойное лицо Люмин, как и пару часов назад, как и вчера. Как и всегда.       Летний расцвет позволял уже к этому моменту завершить ночное время. Но глаза предательски закрывались только сейчас.       Они смотрели друг на друга столько, сколько могла им позволить воля. Ещё секунда, ещё немного. Но отяжелевшие веки предательски закрылись. И теперь уже оставалось добровольно отдаться в плен сну. Хотя именно сейчас, под лёгкий ветерок и дыхание человека рядом, как ничто другое, настраивали на хороший сон. Но было страшно от того, что можно позволить малейшее ослабление, и всё это исчезнет. Вновь в руках останется лишь пыльца воспоминаний, уходящей сквозь пальцы, словно песок.       В ушах слабо отдавался звон. Вокруг было так темно, что не было видно края пространства, в котором находилась Люмин. В нос ударил резкий запах одуванчика в то время, когда он ещё маленьким солнышком покрывает поляну.       Она видела брата. Его взгляд был равнодушным и пустым. Словно смотрел насквозь. Он что-то говорил, но еле открывающийся рот не позволил понять ни слова. Люмин была в недоумении, она пыталась подойти ближе, чтобы услышать, но будто не могла сдвинуться с места. А даже наоборот, отдалялась назад. Путешественница бежала, прикрыв глаза от набегающих слёз. Но когда она открыла их, то никого уже не было перед ней. И снова пустота.       Конечно, всё это был лишь сон, смешанный из мыслей и переживаний за прошедшие дни. Но пусть видимое не было реальным, а чувства проявлялись по-настоящему.       Нескончаемый поток. Небо в ускоренном темпе меняло свой облик от ясного утра до глубокой ночи и так по кругу. Деревья то исчезали внезапно, то вырастали с маленьких ростков в берёзы, дубы и сосны. Меняли свою расцветку с зелёного на жёлтый, с розового на фиолетовый. Трава превращалась в поля. Тропинки заполнялись водой, из которых вырастали верхушки лотоса.       Казалось, Люмин сквозь сон зажмурила глаза, чтобы не видеть всего этого. Мигание закатывающегося солнца прекратилось. Снова тьма Только перед ней стоял Венти.       Он улыбался. Так ясно. От этого взгляда тепло разливалось и заполняло тело. Люмин тоже улыбнулась, даже не замечая этого. Чем дольше она на него смотрела, тем он был ближе. Стало заметно, что на кончиках его косичек не было привычной лазурной окраски.       Его руки мягко обхватили ладонь Люмин. Руки. Они были ледяными.       — Что… — только и вырвалось, когда она увидела на них размытые тёмные пятна. Путешественница в недоумении посмотрела на его лицо. Улыбки больше не было, а в глазах пропал блеск. С щеки стекала багровая жидкость. Кровь.       Резкий вдох. От такого кошмара Люмин приподнялась, когда очнулась от его цепей. В глаза слепил солнечный свет, и несколько секунд она приходила в себя, пытаясь разобрать очертания местности вокруг.       Оперевшись локтями в траву, Люмин осмотрелась. Это всё ещё был склон. Мысли смешались в кучу, только поднявшись, она осознала, что рядом никого нет.       — Хоть бы пёрышко на память оставил… — возможно, это было ожидаемо для Венти, но даже с этим фактом в голосе была нотка разочарования.       Отряхнув одежду от зелени, путешественница направилась к спуску.       В голове всплывал образ брата. Равнодушного, отчуждённого, но такого родного. Казалось, только руку протяни, и всё это закончится. Словно не кошки, а настоящие волки разрывали душу изнутри.       Единственный человек, который должен быть рядом с ней отсутствует в жизни Люмин. Неужели сами Боги Селестии не хотят, чтобы они воссоединились?       — Почему так? Те, кто нужен мне, не нуждаются во мне!       Но было много людей, которым нужна была Люмин. У каждого своя жизнь, и часто они были прекрасными людьми, наделённые благородством, ответственностью, решимостью, преданностью, талантами и многим другим. Да вот только все они использовали Люмин. Неважно какие были цели, спасение города, жизней, личной репутации, чьих-либо чувств. Всем было плевать на то, что я чувствую. Плевать, что мне тоже нужна помощь. Плевать, что я тоже что-то чувствую. Разве слава стоит этой неравноценной помощи? Разве уборка или доставка еды важнее, чем мои проблемы? Разве я сделала недостаточно, чтобы мне помогли? Почему?       В горле застрял комок. Было чувство, будто само небо опустилось на хрупкие плечи и тяжестью придавливало к земле. Так хотелось заплакать и вылить всё, что накопилось. Но Люмин не могла. Взгляд потупился в землю, и она неспешно шла к Мондштадту, накручивая лишь одну и ту же мысль. Почему мне никто не помог?

***

      Постепенно зажигались фонари, и солнце снова закатывалось за горизонт. Большую часть времени Люмин бродила вокруг города, ожидая времени, когда людей станет как можно меньше. Было очень сложно именно сейчас смотреть на их лицемерные лица.       Ноги привели её к фонтану. Порыскав в кармане, Люмин нашла пару монет, и, взяв одну в руку, она бросила мору в воду. Путешественница загадала желание, которое и без слов, казалось бы, можно понять.       От этого вечера не было никаких ожиданий, но отдалённый шум и смех людей напомнил о таверне. Было бы чудом, что поход в это место себя оправдает, но сон не шёл, а выбора особо не было.       Дверь протяжно заскрипела, а затем послышались довольные возгласы от прохладного воздуха, просочившегося через дверь. Даже возле входа было полно людей. Как молодых парней, так и уже зрелых. Косые взгляды падали на светлую макушку, которая совершенно не вписывалась в сборище уставших от жизни работяг, распивающих крепкие напитки. Хотя по большей части Люмин ничем от них не отличалась. Лишь тем, что не находила выход в пополнении заработка винокурни Рассвет.       Возле барной стойки послышалась знакомая мелодия лиры. Протиснувшись сквозь толпу, Люмин услышала тот самый ангельский голос. Вокруг Венти стояло много мужчин, хохотавших от этого развлечения. Да и сам бард был не против такого веселья.       Люмин наблюдала за всем лишь краем глаза из-за чужих спин. Обстановка не была ей по душе, но видеть бродяжку с такой широкой улыбкой было гораздо лучше, чем всё прочее.       Взгляды пересеклись. Музыка прекратилась, и все вокруг недовольно замычали. От неожиданности Венти отдал лиру рядом сидящему пареньку, который навеселе начал пытаться играть, и всё внимание переключилось на него.       Бард прошмыгнул через стену из людей и уже через пару секунд оказался перед Люмин.       — Ты всё-таки пришла! Как я рад! — его голос шёл волной от выпитого вина. Он взял Люмин за руку, с искренностью рассказывая обо всём.       — Я надеюсь, ты не подумала, что я тебя бросил. Мне не хотелось будить тебя. Я знал, что ты придёшь! Хи-хи!       Люмин смотрела на него, как на ребёнка. Но в этой слабой улыбке не было злобы, а в голосе не слышалось разочарование.       Люмин прижала свободную руку к груди — Я тоже рада тебя видеть.       — Пошли! Я подготовил для нас местечко!       Они пришли к нужному столику на краю таверны, что делало это место хоть немного уютнее. На столе уже стояло два коктейля.       — Я взял для тебя напиток с виноградным соком в основе, поэтому можешь не беспокоиться.       Люмин задумчиво размешивала пену трубочкой. — Я пришла сюда, чтобы спросить у тебя.       — Я не против, можешь задавать. — голос звучал так отзывчиво, будто он ожидал вопроса о том, какой у него любимый цвет.       — Как ты думаешь… — даже с переполненной шумом таверной показалось, что всё стало гораздо тише. — Я не заслуживаю помощи?       Это не было похоже на вопрос, скорее ожидание того, что её слова подтвердятся.       Знать бы как реагировать в такой ситуации, но Венти лишь с недоумением улыбался, пытаясь осмыслить эти слова.       — У тебя что-то случилось, путешественница? Я могу помочь тебе.       — Врёшь! — Люмин опустила голову, а руки гневно сжались в кулаки.       Посетители услышали бы этот крик, если бы не тот самый парнишка, оборвавший струну лиры с противным скрипом.       — Разве ты не понимаешь меня? Ты тоже потерял своего друга, но ведёшь себя так, будто ничего не случилось. — тон голоса был ровным и тяжёлым, как сталь, но от этого становилось только страшнее.       — Ты никогда не забудешь. Никогда не избавишься от воспоминаний в тот день, когда его не стало рядом с тобой. Когда ты держал его в своих окровавленных руках.       — Люмин, я думаю уже достаточно. — говорить это было тяжело, а слушать вдвойне. Венти с сожалением смотрел на пронизывающий вид путешественницы, вся она покрылась тёмной аурой.       — Прости, я не могу вернуть тебе брата, как бы ни хотел.       Люмин поднялась над столом, закрыв своё лицо чёлкой. — Пойми, дело не в этом. — с деревянной поверхностью столкнулись пара капель.       — Я знаю, но заменить его тебе не сможет никто. Мне очень жаль.       Её глаза сами нашли Венти в нужный момент и стрелой пронзили его потерянный вид. — Может сам Бог свободы и ищет в других своего друга, но мне нужен был ты.       Лишь малое мгновение и дверь снова раздаётся протяжным скрипом, а на столе так и остался стоять стакан с недопитым соком.