Даже сесилии не устоят перед бурей

      Можно было только с громоздким отчаянием наблюдать за происходящим вокруг. За судьбами людей, за их горестями и радостями. За остатками былого величия в руинах. За тем, как резвятся дети на улицах. За листьями, увядающими и спадающими с веток. За историями умелого рассказчика за чашкой чая. За цветением деревьев. За новыми сокровищами, которые не всегда можно было найти в сундуках. За новыми личностями в жизни, которые приносили больше знаний, эмоций, опыта и желания помочь. Это всё можно было бы назвать приключениями, но от них, казалось, не было никакого толку. Они были лишь ещё одним препятствием к достигаемой цели. Люмин побывала в трёх регионах. Безрезультатно. Мальчишка пьяница. Уставший защитник. Принципиальная хранительница вечности.       Так можно было описать одних из Семи Архонтов Тейвата. Все они цеплялись воспоминаниями по важным людям из их жизни. Разве не они сильнее всего должны понять путешественницу? Они понимают. Но видимо даже таким могущественным Богам неподвластно вершение судеб.       Если бы оставалось хоть немного сил, то Люмин пнула бы перегородивший путь камень. Так хотелось спать, но бессонница уже какой день давала понять, что ещё немного и на этих пожирающих изнутри мыслей можно просто свихнуться.       Время закаляет. И Люмин оно закалило, превратив полную надежд девушку в измождённую, сухую снаружи, более сильную воительницу. Воевала она с самой собой.       Ноги тяжело ступали по тропе. Можно было подумать, что земля под ними прогибается. Небо затянуло густой серой массой, которая своим объёмом уменьшала пространство между землёй и небом. Рыцари стояли возле ворот. Ровно и неподвижно. Лишь взгляд издавал некоторое недоумение, но тут же они отвели свой взор от приближающейся Люмин. И снова пусто.       Но глаз могла порадовать лишь Катерина, которая всё так же исполнительно стояла на посту. Где-то вдалеке слышались крики забегающих в дом детей. В окнах горел тёплый свет, к которому так хотелось прикоснуться. Согреться. Подержать оледеневшие ладони над горящей лампой. Но после этих мыслей сразу же повеял обжигающий холодом ветер.       Её чувства вели дальше, к самому краю. Краю города и, возможно, её собственной жизни. Оказывается, устать от жизни так легко. В голове легко смешиваются голоса и истории всех людей, которые потоком проносятся сквозь тебя. И каждый считает своим долгом оставить на тебе отпечаток. Клеймо, которое помогает тебе понимать, что стоит и не стоит делать в тех или иных ситуациях. Но иногда этого так много, что действительной становится лишь одна фраза. Меньше знаешь — крепче спишь.       Хотелось сейчас почувствовать себя взмывающим в небо пером, которое уносит в вальс ветряных волн. Можно только зажмурить глаза и надеяться, что намеренно созданная тьма заберёт все проблемы. Избавит от нужды страдать и желать видеть рядом с собой человека. Хоть кого-нибудь. Кто бы просто мог быть сейчас рядом.       Подошва неприятно шуршала о каменную поверхность лестницы. Взъерошенные волосы мелкими прядками выскакивали из общего образа светлой макушки. Чем выше Люмин поднималась, тем сильнее её останавливал поток воздуха, бивший прямо в лицо. Зачем вообще стоило сюда приходить? Может снова пришлось кого-то искать. Но разве это единственный человек, способный помочь?       Скорее это далеко не один из лучших людей, кто мог бы сказать хоть что-то больше бесполезных слов сочувствия. Но дело было скорее в том, что его там может попросту не быть. Между ними ярым путешественником был точно он, ведь практически никогда не знаешь о местонахождении этого барда.

***

      Её присутствие явно показало себя при вспышке молнии, которая отбросила тень на сидящего у статуи Венти. Его вид был не менее потрёпанным, чем у путешественницы. Поникшая вниз голова могло быть следствием его очередного нетрезвого состояния. Но рядом стояла закрытая бутылка одуванчикового вина.       Его макушка медленно поднялась, взгляд уверенно принял железный взор Люмин. Но стальной настрой резко растаял при этом виде.       Словно перед ней был не один из Семи великих Архонтов, а молодой парнишка, который потерял нечто важное и сам потерялся в бескрайности собственной жизни. По его округлым щекам текли крупные капли. Может хоть сейчас с него и спала наигранная улыбка, но от этого Люмин лишь в недоумении прижимала руку к сердцу. Больно кольнуло. Может это было и не сострадание вовсе, скорее жалость, но не к Венти, а к себе самой. Она видела в нём себя. Самая настоящая буря бушевала вокруг и в них самих. Только у Венти разметались мысли, а у Люмин чувства. Было так страшно. Страшно, что она теряет самое важное.       Но Люмин молчала. Она не могла подойти ни на шаг, чтобы взять его за руку или обнять. Сказать, что всё будет хорошо, что она рядом.       Словно ком в горле не давал словам проходить и каждый звук выходил сдавленно.       — Я помогаю всем, даю всё, даже то, чего у меня не хватает. Но я не могу. Не могу помочь тебе, когда у меня самой такая проблема.       — Не могу обещать тебе, что всё наладится. Я бы сама хотела, чтобы это закончилось.       — Иногда мне кажется, что во всех людях, которых ты смог впустить чуть ближе к себе, ты видишь своего друга. Пытаешься снова ощутить те чувства, что ты испытывал с ним.       — Но не сравнивай меня с собой! Я видела в людях тех, кем они являются, и относилась к ним так же. И в тебе я вижу не временную замену. Я правда хотела бы вернуть его тебе, даже ценой своей жизни.       Ей было стыдно. Стыдно, что она чего-то не может. Не может помочь. Её поведение и внешность могли показаться равнодушными, но её потерянный взгляд, сдавленные кончики бровей, полуоткрытый рот и трясущиеся губы выражали гораздо больше, чем слова.       Она спустилась на корточки, прижав грудь к коленям и закрыла голову руками. Она жалостливо шептала.       — Прости.       В ушах стих свист ветра. Будто время остановилось. Люмин уже перестала назойливо повторять в голове заевшую фразу. Она с трудом подняла голову. Перед ней всё ещё был Венти, который терпеливо ждал, сидя коленками на мягкой траве. Его лицо было наполнено лёгкой усталостью. Ласковая, как лунный свет улыбка и манящие теплотой глаза. И даже темноволосая макушка блистала на фоне серого слоя туч. Всё это было похоже на счастливый сон.       Люмин наблюдала за ним, ища в глазах хоть каплю сомнения. Но ни через десять секунд, ни через минуту она не смогла разглядеть на его лице хотя бы нотку тяжести, которую он нёс всё это время.       И в этот момент уже Люмин стала той маленькой девочкой. Она осторожно подвинулась ближе и опустилась в руки Венти, обхватив его шею. Его ладони мягко проходили по волосам Люмин. Даже ветер убаюкивал спокойной мелодией.       — Ты не вернула мне друга, но ты подарила мне нечто большее — смирение.       — Я очень хочу вернуть тебе утерянное, но может я тоже смогу помочь тебе принять это.       Лицо Люмин щекотно касались косички Венти. Как бы она ни хотела, но не могла заплакать. В пальцах она с надеждой сжимала бирюзовую ткань. Теряя важную часть своей жизни, есть шанс приобрести что-то новое.

***

      Когда-нибудь я снова буду держать бездыханное тело. С моих рук снова будет стекать кровь. И твой облик останется вечным. Лишь кончики твоих светлых волос и глаза окрасятся в бирюзу.