Грехи подвластны любви?

Каждый свой день, Эдгар жил так, что даже ему самому было не по себе. чёртовы годы, он жил так, как будто застрял во временной петле. тлеть о прошедших днях ему не приходилось, забывая всё хорошее и плохое в своей жизни, даже уделять время своему единственному другу — Карлу, что часто царапал ножку стула или стены, напоминая о своём существовании. на это, По лишь ласкал серую шёрстку, поглаживая плавными движениями спинку. ему было правда искренне жаль питомца, что так яро просил внимания хозяина. если же не занимался сутками напролет написанием очередной книги, то он спал. сил не было банально вставать по утрам, а потому, просыпаясь, Эдгар лежал в постели, разглядывая потолки и стены, не желая хоть как-то контактировать с людьми. книги, сон, и всё по кругу. он вымотался. устал. вот только эта усталость больше была присуще его душе. неверные установки порядка в его голове наводили сильный беспорядок в личной жизни. лишь нервно вздыхая, царапая кожу до красных отметин и росинок крови, он вновь впадал в истерику. ничего не давало повода жить, кроме как миссия Гильдии и собственное вершение своего творения. но всё это изрядно трепало нервишки, в то же время, сковывая от непоправимого. небольшие порезы на запястьях стали отдушенной в его сердце, хоть те медленно и поэтапно становились лишь глубже и больше. да, так он мог дать волю эмоциям, зарывая чувство вины всё глубже в сделанную рану. год, нет, шесть лет продолжались эти телесные муки, переплетаясь с работой в Гильдии и написанием книги, что должна была стать тюрьмой для одной важной личности. эта книга так же стала отдушенной для Аллана. лишь погружаясь в детально проработанные убийства, он мог забыться. забыть тоску и муки, что терзали мысли по ночам. вечная усталость и сон перешли в бессонницу, что сопровождала его повсюду, а потому, остаток жизненных сил уходил на написание строчек свежей книги в толстом переплёте. таблетки, что принимал Аллан, все меньше и меньше помогали справляться с болезнью. теперь, те лишь заменяли здоровую пищу, заполняя пустоту внутри. больно долгая "диета" сопровождалась болями и кровавыми рвотными массами. словно это желудочная кислота прожигала лёгкие и горло, вызывая последующий рвотный рефлекс. вонь из рта и собственная вялость в теле, притупляла чувства и мысли. в глазах темнело с каждой рвотой, отображая радужными вспышками в глазах. приоткрытый рот заглатывал воздух через носоглотку, что обжигал гортань, делая мучения Эдгара адскими. говорить в такие моменты было просто невозможно. он просто продолжал сидеть, согнувшись улиткой, чтобы хоть как-то потушить огонь в очаге боли. кроваво- красные ошмётки желудка говорили не о хорошем диагнозе, полностью отказывая писателю продолжительный приём снотворного и препаратов. в одной из комнат дорогой гостиницы, где остановился Эдгар, играла спокойная, классическая музыка. мелодия, что еле слышно раздавалась из кабинета, успокаивала нервы Эдгара перед важнейшим днём. уже завтра он наконец встретится с соперником лицом к лицу и захватит его в ловушку, работу своего многолетнего труда, ради которой он жил все те шесть лет. на этом, его страдания окончены. Он ставит последнюю, завершающую его творение точку в своем романе-биографии. после выполнения миссии по устранению врага, он покончит жизнь самоубийством. его работа станет 100% известна на весь мир, сделав писателя гением детективной литературы. следующие работы других писателей будут меркнуть, на фоне этой книги, что не решит даже самый гениальный детектив. лишь туже затянув бинтом рану от порезов, он отправил письмо, написанное от собственной руки, в детективное агентство. Рампо Эдогава, котрый был одним из сотрудников этого учреждения, считался тем самым величайшим детективом. Человек, что может распутать любое дело, меньше чем за минуту. Человек, что смог успешно расследовать прошлое убийство в Америке. это задача оказалась сложной или даже нерешаемой, но тот сумел опередить юного писателя, опорочив честь и гордость, что по-прежнему осталась у По. не простительно, а потому, с того самого дня, желание превзойти его, охватило им, становясь смыслом существования. как глупо. лишь задумавшись о выйгранной битве умов, улыбка сама всплыла на лице, с бездушным взглядом в пустоту. сейчас он ждал званых гостей из агентства, попутно прокручивая в голове мысли о жизни. он не зря проделал столь долгую работу... **** **** уставше покосившись на раскрытую книгу, он начал думать о том, что хочет взять её под руку и понести в дальную дорогу до собственной гостиницы, но после, пришлось отдать данный экземпляр Луизе Олкотт. вдруг, приломлённый свет способности из книги прошёл уже с выходящими Йосана и Рампо. не мыслимый исход событий для Аллана. невозможным казался тот факт, что  хоть кто-то, кроме Эдгара, сумел разгадать детектив всей его жизни. лишь обречённо опустившись на колени, он смотрел на радостную улыбку детектива. всё плыло перед глазами. чувство дежавю, точно, такое уже происходило в прошлом. тот момент с расследованием убийства с Рампо Эдогавой. он всё так же, как и сейчас, обесиленно сидел в шоке собственной слабости перед врагом. хотел было писать сказать хоть одно внятное слово, как неожиданное и милое посукивание по голове унесло ненужные, сейчас, мысли прочь. оставаясь всё так же один в закрытой комнате, казалось, словно он уже умер. теперь Рампо не казался ему демоном, наоборот, чем-то сродни святых. разве он всегда был таким? где же та его усмешка, вызванная очередной, лёгко выйгранной битвой? та ухмылка, что убивала изнутри и говорила о прожитой зря жизни? нет... он и вовсе попытался похвалить его за хорошо проделанную работу? слишком много мыслей, что убивали изнутри. возможно, потому на лице выступил лихорадочный румянец? сердце бешено колотилось в груди, намериваясь вырваться из грудной клетки, разрывая все ткани и рёбра.                                    безумие да и только. дело о самоубийстве он отложил. Эдгар не смог совершить желаемого, а это не входило в его планы. все эти бессонные ночи, писатель проводил в раздумьях о новых жизненных ценностях, а именно Рампо. казалось бы, они враги, значит тот хотел вернуть утраченную гордость. но как туда входили телесные повреждения с наслаждением в одном лице? словно он хотел победить того, лишь ради момента унижения. на эти вопросы он не находил ответа, решив отложить это всё до завтра. сейчас стоило вернуться в Гильдию и объявить о случившемся. с каждым прожитым днём, Эдгар и Рампо начали видеться чуть ли не каждый день. показывая вначале свои старые работы, которые он считал не достаточно хорошими, они перешли на более дружеские отношение, чего писатель не хотел принимать, опираясь на вражду между ними двумя. вот только было что-то большее между ними, по крайней мере для По. детальные мысли о наслаждении между этими двумя, вспыхивали при любом удобном моменте. заливаясь краской из раза в раз, он выбрасывал их из головы, но те лишь возвращались обратно, когда тот был один, мешая спать в позднее время суток. для него казалось полным абсурдом даже думать о таком. разве он не утратил силы на эмоции и чувства? Аллан ведь поэтому давился препаратами, резался и не мог нормально существовать. не мог почувствовать обсолютно ничего. ради этого "ничего" он голыми руками задушил ручного енота. тело Карла в те минуты дрожало от предстоящей смерти от рук любимого хозяина. маленькими лапками, желая остановить, царапал кисти рук, но тот лишь сильней сжимал глотку животного, не давая ни малейшего выхода к отступлению. душа медленно и мучительно покидала тело маленького друга, но По ничего не чувствовал. он искал горечь в утрате любимого зверька, пожертвовав одним из самых дорогих ему вещей ради того, что бы чувства и остались за порогом его души. эта цена стала неоправданной, а потому и жалость к зверьку не присутствовала. Эдогава стал незаменимым кислородом для Аллана, болезнью, но долго продолжать он это не мог. просто смирился, стараясь прочувствовать все эмоции на вкус и запах. рядом с ним, писатель чувствовал себя поистине живым. задумался, давая возможность своей садистской личности, что хотела искусать бедного детектива до жутких отметин и гемотом. сжимать бока и бёдра до синяков, выпивая всю кровь из вен парня. желание слышать хриплые, в перемешку со стонами боли и наслаждения, крики и мольбы о помощи Господа Бога или Аллана, осознавая свою беспомощность в данной ситуации. покорность или же неравная борьба, где преимущество в силе и росте имел писатель. обниматься, жадно целуя окровавленные губы, что придавало поцелую приятный металлический привкус, ломая кости ног и рук, заламывая с не естественно сильным хрустом суставов. хотелось заставить это лицо искривиться в боли, просто чтобы насладиться отчаянием вместе. после, прогоняя собственные мысли, Эдгар продолжал разговор с детективом, что подметил странное витание в облаках. и так продолжалось бы и дальше, если бы не случаи, когда все начали вдруг липнуть в Эдогаве. тот же Дазай, одним лишь присутствием, убивал их с Рампо взаимоотношения. хотелось ни то что бы убить Осаму, хоть и это тоже присутствовало, хотелось просто спрятать детектива от лишних глаз. наказать по всей строгости, лешая еды на неделю. не молчать о своей жуткой ревности, что могло бы оторвать черепную коробку виновнику безумия По. смотря на то как Йосана часто забирала парня из под носа с собой, не обращая никакого внимания на гостя, желание избить ногами до полу смерти, а после живьём расчленить женщину на кусочки возростало. всю эту злость он вымещал на себе, уродуя руки до красных ошмётен плоти и последующими багровыми следами крови на полу, а после, скрывая всё за плотной тканью бинтов, что часто впитывали краску от открывшихся ран в сценах ревности, сдирая кожу, через ткань, ногтями. раны толком он даже не обрабатывал, лишь протирал влажной тряпкой и скрывал от людей.