Кофе с молоком

— Свяжи его, — сказал Зоро, не поворачиваясь к Санджи.       Тот, только присевший рядом и закуривший, закашлял, подавившись дымом, и задал резонный вопрос: — Ты ебанулся? — и приготовился разразиться тирадой о том, что трава у мечника не только на голове, но и в ней.       Зоро цокнул. — Заткнись. Он же всë контролирует всегда — так сделай так, чтобы он не мог. Не знаю, завяжи глаза, уши. Он себя ужасно не любит и ставлю сотню бэлли, что свои действия тоже контролирует, чтобы никакого лишнего движения или звука.       Санджи откинулся спиной на прочное дерево и снова затянулся. То, что говорил Маримо, неожиданно имело смысл. Решив меняться местами, они столкнулись с проблемой — Усопп не мог расслабиться. Сжимался, напрягался, дрожал. Фрэнки освободил одно из помещений от своего барахла, железа и неудачных изобретений, даже поставил кровать и прозвал новую комнату «Su-uper любовная каюта» — она и правда напоминала какой-то любовный отель. Но ни мягкая постель, ни полная темнота, ни расслабляющая горячая ванна особо не помогали. Усоппа мгновенно покидало чувство покоя, стоило им перейти дальше, и хотя он твердил, что в порядке — ему было больно. И Санджи останавливался. — Откуда тебе-то знать. И с чего ты вообще… — Да у вас на лбу красными буквами написано — не можем поебаться вторую неделю. Всë, не мешай спать.       Винсмок задумался. То есть, Зоро, конечно, был прав — опять и это раздражало. Но неужели они оба настолько открытые книги. Кстати о книгах. Санджи резко встал, потушил сигарету и ушëл в мужскую каюту. Мечник приоткрыл глаз, проследил за блондином и ухмыльнулся, засыпая.       Среди книг и журналов, которые он привëз из Королевства Камабака, была одна, очень заинтересовавшая повара. Еë Винсмоку подарила окама, когда-то бежавшая из Вано — страны сакуры, самураев и прочих интересных вещей. Среди них было и шибари — искусство связывания, как пояснили Санджи. Его долго и упорно учили вязать узлы в перерывах между погонями и вечными попытками снова надеть на Винсмока платье — та окама вбила себе в голову, что обязана посвятить красавчика в это искусство.       Винсмок нашëл книжечку, пролистал и выписал то, что ему было нужно — джутовая верëвка толщиной от шести до восьми миллиметров. Потом смял бумажку и сунул в карман, понимая, что одно наименование сможет запомнить. Остальное на корабле точно было, но конкретно в такой верëвке Санджи не был уверен. — Нами-суан, а когда у нас по пути будет какой-нибудь остров с городом?       Нами сверилась с картой и ткнула ногтем в небольшой кусочек суши. — Вот здесь остановимся. После недавнего сражения и пирушки было бы неплохо восполнить запасы — до следующего острова далековато. Будем завтра после обеда, если по дороге ничего не случится. А тебе что-то нужно?       Винсмок улыбнулся и поблагодарил девушку. — Да, хотелось бы пройтись по магазинам.       Нами не ошиблась, и около часу дня вдалеке показалась суша. Усоппа Санджи отправил за продовольствием вместе с Чоппером и Фрэнки, погрозив пальцем: — Не забудь купить грибы.       Снайпер вздохнул и кивнул в знак согласия. Сам повар, стоило небольшой компании скрыться, выскочил на берег и пошëл в город, но немного в обход. — Наш повар весь светится, — хмыкнула Робин, не отрывая взгляда от книги, и отпила кофе из чашки. Нами подтвердила. — Что-то задумал. — За верëвкой пошëл. На корабле-то все жëсткие и толстые, — подал голос Зоро, не открывая глаз. Девушки хихикнули и дальше занялись своими делами.       Весь вечер Санджи, вернувшийся с бумажным пакетом, Усоппу ничего не говорил, порхал по кухне, готовя ужин. Ставя тарелки на стол, не сдержался и ткнулся губами в чужой затылок чуть выше резинки. Снайпер вспыхнул, выронил вилку и недовольно оглянулся, наткнувшись на лучезарную улыбку. — Не делай это так резко.       Санджи пожал плечами, перегнулся через спинку дивана и прижался губами к щеке Усоппа. — Так достаточно нерезко? — Ой, иди ты. Постой, — Усопп притянул выпрямляющегося Винсмока за галстук и легко чмокнул в губы, — теперь иди.       Санджи закружился и, танцуя, вернулся к плите, чтобы положить еду и себе, но резко развернулся, наклонился к Усоппу и что-то тихо прошептал ему на ухо. Тот выпучил глаза, вздрогнул и осмотрелся, надеясь, что никто не заметил его реакции. — Не говори такое так резко, — с нажимом прошипел Усопп, — и желательно заранее предупреждай в следующий раз, милый.       Он перебрался через Луффи, отдавая ему свою тарелку, и скрылся, где-то вдалеке хлопая дверью ванной. — Ну поесть бы хоть дал ему, — сказала Нами. — Он сам, — пожал плечами Санджи, — я тогда ему позже приготовлю.       Когда Винсмок выгнал команду из столовой, перемыл посуду вместе с десятком рук Робин и, захватив приготовленные вещи, пришëл в каюту, Усопп уже сидел в халате на краю большой кровати и даже со спины было видно, как тот напряжен. Санджи выложил содержимое пакета на тумбочку — брюнет развернулся, осмотрел и нахмурился. — Что это? — То, что поможет тебе. — Как веревка мне поможет? — Усопп выдохнул, обнимая себя дрожащими руками, — Н-нет, я не… я не уверен.       Санджи сбросил обувь и забрался на кровать, чтобы обнять Усоппа со спины. — Я знаю, что делать. Ты доверишься мне? Если ты не хочешь, я могу быть снизу столько времени, сколько тебе нужно. — Нет-нет, я тебе доверяю. Просто… Ты точно знаешь, что делать? — Конечно. Тебе нужно только лежать и наслаждаться, хорошо?       Усопп нервно хмыкнул, вспоминая прошлые попытки. Ничего, кроме боли и стыда они не принесли, но он считал, раз уж они решили меняться местами, то слова свои нужно исполнять. Да и вспоминая растекающегося хнычущего Санджи в его руках, Усопп чувствовал, что все его тело горит — если это настолько хорошо, то… — Наслаждаться… Ладно, давай.       Санджи отодвинулся, чтобы взять толстую длинную ленту. — Сейчас я завяжу тебе глаза, хорошо?       Брюнет кивнул, опуская веки и чувствуя, как мягкая ткань коснулась его лица. — Комфортно? Видишь что-нибудь? — Комфортно. Не вижу. — Хорошо. Привстань, пожалуйста.       Санджи легонько потянул его за ладонь, чтобы тот встал, развязал пояс и снял халат с Усоппа, откладывая на одно из кресел, потом сложил верëвку пополам и повесил парню на шею, начав обматывать чужие предплечья. — Не туго? Руки сложи сзади, пожалуйста. Вот так, — Винсмок повернул Усоппа к себе спиной и сложил его руки, согнутые так, чтобы ладонь почти касалась локтя другой руки. Теперь он связал чужие предплечья между собой, привязал их к торсу, а оставшуюся двойную веревку протянул через петлю на шее. — Тебе удобно? Не жмëт? — Нет, хотя чувствую себя неловко. Ты закончил?       Санджи кивнул, поздно вспоминая, что Усопп его не видит. — Почти. Сейчас я закрою тебе уши. Как только почувствуешь дискомфорт, говори. Понял? Точно всë хорошо? — Да. Понял.       Винсмок надел на парня звукоизоляционные наушники — в них и правда ничего не было слышно, Санджи проверил на себе; и включил свет в каюте. Упускать такую возможность он не имел права. Усопп выглядел очаровательно и — Винсмок шумно выдохнул — чертовски горячо. Блондин вернулся к растерянному напряженному брюнету и аккуратно стянул резинку с его волос, а самого Усоппа посадил на кровать — тот понял без слов и забрался ближе к центру.       Санджи кинул свои брюки на кресло к халату Усоппа, расстегнул пуговицы на рубашке, но так и не разделся до конца, больше не желая противиться желанию коснуться чужого тела. Винсмок запустил обе руки в чëрные волосы и начал массировать голову всеми пальцами — скоро он понял, что если провести кончиками от нижнего края роста волос к затылку, Усопп вздрогнет и слегка выгнется, покрываясь мурашками. Блондин потëрся носом о волосы у основания черепа, набрал полные лëгкие чужого запаха и довольно заурчал, перебирая локоны.       И слушая, как дыхание Усоппа почти незаметно изменилось, ускорилось, Санджи разделил его волосы на две половины, открывая себе обзор на шею и немного выступающие позвонки — их он медленно начал исследовать поцелуями, а руками спину. Аккуратно, порой почти невесомо, водил подушечками по коже, внимательно прислушиваясь к реакции на касания в том или ином месте. Неожиданно для Винсмока, Усопп издал тихий выдох-стон, когда блондин поцеловал место возле наушника — к самому уху у него доступа не было — а потом легонько подул на границу возле волос. Санджи повторил действие с другой стороны, чтобы проверить реакцию — это не было чем-то случайным. Усоппу нравилось ощущение дыхания в шею и волосы.       Винсмок ухмыльнулся, мысленно записал находку в карту чувствительных мест Усоппа, изучая пальцами и губами чужую спину. Брюнет слегка выгнулся, когда Санджи поцеловал его между лопатками, рядом с верëвкой, и покрылся мурашками, пока блондин покрывал поцелуями все доступные косточки позвоночника. Скоро Винсмок закончил со спиной и переполз вперëд, аккуратно укладывая Усоппа на подушки.       На поцелуй тот ответил охотно, почти до боли кусая повара за губы, но тот улыбался, чувствуя себя, будто наконец добрался до какого-то сокровища. И это чувство заставило его встрепенуться и в каком-то исступлении начать покрывать всë лицо Усоппа поцелуями — лоб, границу волос, кончик длинного носа, скулы, яблочки щëк. И когда он сжал губы под линией челюсти, втягивая в себя кожу, Усопп несдержанно застонал и заëрзал. Санджи слегка отстранился, удивлëнно посмотрел на раскрытые, блестящие от слюны губы, восхитившись реакцией. Не слыша себя, Усопп и правда не успел скорректировать громкость. Винсмок ткнулся лбом в чужую ключицу, успокаивая бабочек в груди, внезапно забившихся в безумном экстазе, и положил длинные ладони Усоппу на бока. — Ты такой милый, — прошептал Санджи, зная, что брюнет всë равно его не услышит — тот, почувствовав дыхание на ключице, зашевелился сильнее.       Блондин пересчитал кончиками пальцев рëбра — Усопп фыркнул и изогнулся змеëй, пытаясь уйти от щекотных касаний. Не получилось, пока Санджи сам не перешëл на другие части тела. Он коснулся кончиком языка до левого соска, обхватил губами и слегка потянул зубами, чувствуя как под руками лихорадочно бьëтся сердце. Особой реакции это действие не вызвало, но стоило повару коснуться языком груди чуть левее и выше, почти на границе с рукой — Усопп прогнулся в спине и захныкал, мазнув напряжëнным членом о чужой живот. Когда Санджи стал вылизывать-выкусывать его внутреннюю сторону бедра, а пальцами щекотать то внутреннюю сторону колена, то ступню — снайпера затрясло, выгнуло в обратную сторону, и Винсмок мог чувствовать, как мелко сокращаются его мышцы. — Ах-хватит!       Сколько это длилось — Усопп не знал. Да и сам Санджи не смог бы сказать. Ему безумно нравилось изводить брюнета языком и пальцами, почти не касаясь их членов. Он перевернул дрожащего Усоппа и под живот подложил подушку, ставя парня почти на колени — тот прогнулся, уткнувшись грудью и щекой в кровать, и гортанно застонал, стоило ему почувствовать в себе язык. Брюнет содрогнулся всем телом, соскользнул с подушки в бок, вытягивая ноги. Санджи легонько толкнул его в плечо, чтобы тот упал на спину, и отодвинулся, впитывая вид кончающего Усоппа почти с вуайеристским наслаждением. Собственный член дëрнулся, но Винсмок его проигнорировал, нашëптывая. — Ты такой красивый. Просто невероятный. Красивыйкрасивыйкрасивый.       Санджи вернулся к подготовке только после того, как Усопп замер, тяжело дыша, но больше его тело не тряслось. Винсмок аккуратно перевернул его на живот, подтянул к себе за бëдра и поцеловал в ягодицу, пытаясь дотянуться до бутылька со смазкой. Брюнет даже не напрягся, когда прохладная жидкость полилась на него сверху, заливая и копчик, и ягодицы. Санджи медленно-медленно проник средним пальцем, пытаясь найти чувствительное место — он понял, что нашëл даже раньше, чем почувствовал его подушечкой пальца, а когда Усопп всхлипнул и толкнулся, раздвигая бëдра шире.       Винсмок аккуратно согнул палец, давя подушечкой, и начал двигать им. Усопп давился собственными стонами и пытался двигаться сам, пока Санджи не обхватил его бëдра почти железной хваткой — не вырваться. — Санджи! — всхлипнул Усопп и снова попытался двинуться назад.       Санджи изводил его неспешными движениями одного пальца, второй рукой выводил узора на внутренней стороне бедра. Ещë один палец он добавил через долгие мучительные минуты, иногда проходясь там же языком. Третий палец Усопп почувствовал, когда уже был готов молить о пощаде. — Санджи, сделай это уже!       Если Санджи что-то и ответил, то Усопп это не услышал. Ничего не изменилось, Винсмок всë также медленно двигал тремя пальцами. — Санджи, пожалуйста! Санджи-Санджи-Санджи, милый.       Винсмок коснулся пальцами свода стопы, снова начиная щекотать — Усопп затрясся всем телом, напряг связанные руки, вскинул бëдра. — Трахни меня уже или я убью тебя! Убью, клян-ах!       Брюнет выгнулся, уткнулся лбом в матрас, поднимая поясницу вверх, сорвался почти в крик, стоило Санджи заменить пальцы на член — он сделал это медленно и плавно, но Усоппу хватило, чтобы выплеснуться в ладонь Винсмоку. Тот чувствуя, что тоже близок, хотя он только вставил — вытащил член и за несколько движений кончил Усоппу на спину. Снайпер упëрся плечом, чтобы слегка развернуть лицо к повару, и, обнажая зубы, ухмыльнулся: — Скорострел.       Санджи упëрся руками по обе стороны от Усоппа и почувствовал невероятное желание стереть эту ухмылку — сцеловать, стянуть, заставить эти губы кричать его имя так, будто это было единственное слово на свете. Он испугался собственных мыслей, испугался, что перегнëт палку и не сможет остановиться. Но когда Усопп приподнял бëдра, чтобы потереться ими о Санджи, у него окончательно поплыл мозг.       Он взял Усоппа за связанные предплечья и потянул на себя, вставляя почти аккуратно, будто сдерживаясь из последних сил. Брюнет издал громкий гортанный стон, насаживаясь глубже, и вскрикнул, когда Винсмок резко толкнулся. Он ускорился, всë также держа Усоппа в неустойчивой, почти висящей позе, и от его трепетной нежности остались только слова. Его ощущения сузились до двух вещей — того, как сжимает его Усопп и того, как Усопп выкрикивает-выстанывает его имя.       Он умудрился стащить с канонира наушники, прижал парня к себе, обнимая до хруста костей — связанные руки почти болезненно впились ему в рëбра, но Санджи не останавливался, лихорадочно вылизывал чужую ушную раковину, несдержанно стонал и что-то бормотал. — Тебе нравится? Нравится твой голос? Нравится, как ты кричишь моë имя? Нравится звук, с которым я ударяюсь о твои шикарные бëдра? — словно в бреду спрашивал Санджи, пачкая чужое плечо бордовыми каплями из носа. — Дадададада, — также размазано-сорвано отвечал Усопп и ему казалось, что мозг его стал жидким, словно кисель, и он давно вытек, оставляя его в тумане. Голос Санджи доносился до него словно через вату, но он всë ещë слышал себя. «Это мой голос? Это я?» — Усопп такой красивый, Усопп сводит меня с ума, — то ли шептал, то ли восклицал Санджи, стянув с брюнета повязку — яркий свет ослепил на несколько мгновений, и Усопп, зажмурившись, откинул голову на плечо Винсмоку.       Под веками разорвалась петарда, и он не сразу понял, что блондин двигал сжатой ладонью по его члену, и теперь он снова кончал под аккомпанемент лихорадочной смеси комплиментов от Санджи. Усопп рухнул вперëд, трясясь, будто в лихорадке, и не повредил нос только чудом — Винсмок успел его поймать. Брюнет соскользнул и с чужой помощью перевернулся на спину. — Янемогукоснутьсятебя, — с трудом выдохнул Усопп, — обними.       Санджи склонился над ним, обвил его шею руками и прижался лбом к его лбу. — Ты прекрасен, прекрасенпрекрасенпрекрасен, — бормотал Винсмок, — невероятныйпотрясающийталантливый.       Слова сливались в кашу, перемешивались со стонами, но Усопп понимал. Винсмок толкнулся в последний раз, выскользнул и, упираясь одной рукой справа от Усоппа, сжал их члены вместе, двигая ладонью. Рука задрожала, и Санджи с выдохом-именем рухнул прямо на брюнета. — Руки, — прошептал снайпер, и Винсмок, извинившись, откатился в сторону.       Поднялся он через несколько минут, развязал Усоппу руки, наклонился назад и взял салфетку с тумбочки, пока канонир с наслаждением вытащил руки из-под себя и расслабленно отпустил по обе стороны от себя. Санджи протëр чужие влажные щëки, легко коснулся мокрых глаз с ресницами, слипшимися в треугольнички и прижал салфетку к чужому носу — Усопп сморкнулся, округлил глаза. — Прости, я на автомате, не подумав. — Так и надо, — Винсмок кинул салфетку в ведро, встал с кровати и посмотрел на Усоппа, наткнулся на его подернутый негой взгляд и нежно улыбнулся. — Ты такой красивый.       Снайпер ответил ему улыбкой и прикрыл глаза. И то, как он лежал, раскинувшись по белым смятым простыням, разнеженный, расслабленный, не пытающийся прикрыться, вызывало у Винсмока трепет. Он не сдержался, рухнул рядом, лицом к лицу, огладил его щëки. Усопп повернулся, посмотрел на него всë с той же нежной улыбкой. — Тебе понравилось?       Усопп легонько кивнул. — Да. — Расскажи мне, что ты чувствовал.       Снайпер фыркнул, назвал Санджи эрококом и снова посмотрел на потолок. Они молчали несколько минут, и Винсмок уже забыл свою просьбу — уставший, мокрый он обнимал брюнета, тычась носом ему в рëбра. — Будто из меня выбили душу. Я еле-еле соображал, но мне казалось, что я вот-вот откинусь, потому что мозг мой перестал работать. И всë тело, как жидкий огонь, горячее, мягкое, бескостное. Мне просто хотелось, чтобы ты продолжал говорить и двигаться, ещë и ещë. Ты то же чувствовал? — Да. Говори со мной почаще, золото. Мне нравится тебя слушать, — Винсмок заполз на Усоппа, положив подбородок в яремную ямку, и притянул его кисть к себе для поцелуя, — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — так же тихо ответил снайпер, положил ладонь на щëку Санджи и усмехнулся, — У тебя кровь под носом.       Санджи фыркнул, нехотя поднялся, натягивая трусы с пола, и подал Усоппу халат — парень сел, ойкнул и снова лëг. — Не хочу никуда идти.       Винсмок подтянул Усоппа к себе за лодыжку, замотал его в одеяло и поднял. Брюнет засмеялся, вытаскивая из кокона ноги и обхватил ими талию блондина, а руками шею. Санджи прижался к изогнутым в улыбке губам, нежно целуя, и, убедившись, что на палубе никого нет, пошëл в сторону ванной. — Есть хочешь? — Ага, голоден, как зверь.