Кофе с молоком

      Усопп пьян.       Не то, чтобы сильно, и не то, чтобы это очень заметно, но Санджи видит, как чужие глаза подëрнуты алкогольной дымкой, как расслабленно его тело — настолько, что Усопп иногда теряет равновесие; как он повторяется в рассказах, и язык его иногда заплетается. Санджи видит, как недвусмысленно смотрит на него Усопп, закусывает нижнюю губу, наматывает растрëпанные после танцев локоны на палец, скользит мутным липким взглядом по телу и как бы невзначай, сидя напротив, ставит ногу в опасной близости от его ширинки, почти упираясь носком в пах.       Санджи и сам пьян. Хотя подвыпивший, скорее. Поэтому держится. Вокруг играет музыка, сумасшедший шум, песни и смех, а на корабле слишком много народу — здесь и спасëнные матросы дозора, и новые знакомые пираты, тоже спасëнные Соломенными шляпами, и кто-то из пиратов Сердца. Вечеринка в самом разгаре и с таким количеством людей не уединишься, наверное, да и не хочется идти в душ, потому что тогда сладкая нега, возникшая между ними, смоется без остатка. Поэтому Санджи остаëтся сидеть, подставляясь под скользкий изучающий взгляд больших глаз, и смотрит в ответ. Ему сейчас бы взять Усоппа под руки, чтобы не сломал свой длинный нос на лестнице, и увести в их каюту, и медленно-медленно, нежно-нежно целоваться с ним, но уходить в середине праздника — mauvais ton, да и нужно ли. Они все хорошо постарались недавно, поэтому заслужили вечеринку.       Терпеть намëки Санджи больше не может, смотреть на влажные губы сил нет, а от раздевающего взгляда жар собирается где-то в глубине живота, поэтому Винсмок тянет Усоппа к себе, разворачивает к себе спиной, давит на плечи и сажает на траву перед собой. Сам блондин сидит немного повыше — на какой-то из длинных, но не очень невысоких деревянных коробок. Усопп протестующе что-то бормочет, но покорно садится, сразу откидываясь спиной между чужими ногами. В волосах у него зелëные травинки и жëсткие соломенные стебельки — откуда только, поэтому Винсмок пытается аккуратно снять резинку, расплести и так полностью растрëпанный когда-то высокий хвост.       Усопп прикрывает глаза, расслабляет шею и откидывает голову назад, куда-то чуть ниже солнечного сплетения, стоит блондину немного распутать волосы и начать массировать кожу головы. Санджи готов поклясться, что снайпер мурчит и вибрирует, как громадный кот, поэтому он не прекращает возиться с его кудрями. Убирает мусор, вытаскивает какие-то лепестки и пытается разделить особо плотные пряди — получается с трудом, под рукой нет ни расчëски, ни средства для волос, и Санджи боится, что сделает больно, но Усопп в его руках тает, растекается.       Винсмок пропускает чужие волосы через пальцы — чëрные волны раскиданы, кажется, везде: по его коленям, животу, бедрам, плечам канонира, его груди. И Санджи который раз поражается этим волосам. Поражается, восхищается, собирает их в одну кучу и тычется носом, вдыхая, ещë раз и ещë, экстатически трëтся лицом о чужой затылок, замечая ухмылку Усоппа, которую тот посылает в его адрес, не раскрывая глаз. В отместку Винсмок целует парня за левым ухом, кусает за раковину и дует, пальцами чувствуя лëгкое вздрагивание.       Блондин снова возвращается к волосам — гладит медленно-медленно, словно впитывая это ощущение в себя. Обычный Усопп не позволяет трогать себя так слишком долго — он вечно чем-то занят, всегда возится то с Луффи и Чоппером, то с изобретениями и Фрэнки, то тренируется в зале с Зоро. Иногда у него в жопе шило — Санджи фыркает, думая, что могло бы быть кое-что другое. Но это «обычный» Усопп. А этот Усопп изголодался по касаниям после двухнедельного сумасшествия — в то время особо не понежишься, сил не оставалось. Спасение очередного острова, подавление восстания очередного безумного фанатика, следом потасовка с большой командой пиратов кого-то из йонко. Дел слишком много, времени слишком мало.       Но теперь у них есть время, чтобы перевести дух. Ло говорил, что йонко отправит пиратов по их души за победу над той командой, но и это было лишь в будущем. А Санджи жил настоящим — где перед ним сидит растаявший Усопп, где его волосы пахнут солью, взрывчаткой и травой, где можно заплетать ему косы, иногда не сдерживаясь и целуя то в лоб, то в затылок. Брюнет приподнимается, вытягивает подбородок вверх, наклоняя голову вбок — Санджи понимает без слов, склоняется и прижимается к пухлым губам, чувствуя на языке смесь из рома, пива и сладких пирожных. Усопп отстраняется, кончиком языка касается уголка рта и снова подставляет голову под чужие касания.       Санджи заплетает толстую свободную косу, но завязать еë нечем, поэтому он распускает волосы, и заплетает ещë раз, припадая к ним то носом, то губами. Усопп гортанно урчит, когда Винсмок поднимает всю копну волос вверх, целует-дует в шею, трëтся кончиком носа у основания чужого черепа. И только сейчас он понимает, что у него уже несколько минут болезненно стоит. Блондин цепляется взглядом за взгляд Усоппа — у того в глазах что-то горит, и Санджи скользит взглядом ниже, чтобы понять, что брюнет также сильно возбуждëн.       Двигаются они синхронно — преодолевают расстояние в несколько метров за мгновение, правее, туда, где стоит нагромождение бочек и коробок, а за ним небольшой угол, скрытый от взглядов людей, веселящихся на палубе. На последнем шагу Усопп валит Санджи на траву — тот едва не ударяется затылком о бочки, и целует, садясь сверху. Взгляд у него всë такой же дикий, размазанный, штаны его также торчат — он трëтся пахом о бедро Винсмока, кладëт руку на чужую ширинку. Блондин делает движение в сторону своего ремня, а другой рукой тянется к лямкам Усоппа. Тот качает головой, облизываясь, и сжимает ладони в своих, переплетает пальцы и поднимает их руки вверх, прижимая к бочкам. И трëтся, трëтся всем телом, остервенело кусает за губы, вжимается раскрытым ртом.       Винсмока лихорадит и он на секунду думает, о том, как ему нравится такой Усопп. Развязный, развратный, хитро улыбающийся, с полыхающим огнëм в глазах, с растрëпанными волосами. Потом вдруг понимает, что ему нравится любой Усопп — такой, как сейчас, нервный, смущëнный, рассерженный, нежный, грубый. Эта мысль, по-пьяному размытая, но очевидная, в голове надолго не задерживается. Усопп тянет его нижнюю губу, посасывает и выпускает с влажным звуком. А Санджи готов молить о пощаде — брюки донельзя узкие, ширинка впивается в член до боли и вообще это нечестно.       Брюнет не слышит — не слушает, но руки ему отпускает, только чтобы освободить свои и снова сжимает его ширинку. Винсмок толкается бëдрами вперëд, будто ему это поможет, и всë-таки начинает просить о разрешении расстегнуть штаны. Усопп слегка выпрямляется, пытается найти удобную позицию и в конце концов прижимается пахом к колену в чëрной ткани; своë колено он вжимает в ширинку Санджи — тот скулит и подаëтся вперëд, ближе к трению. Усопп двигает телом мучительно медленно и собирает собственные раскиданные по плечам волосы, выпрямляясь и задирая свои руки. Винсмок наблюдает за этим, как заворожëнный, и притягивает брюнета к себе для поцелуя, но больше для того, чтобы запустить пальцы в чëрные кудри.       Снайпер поддаëтся, склоняется, нависая, и волосы его соскальзывают вперëд, окружают Санджи; сам Усопп прижимается к его скуле, втягивает кожу, и Винсмок заторможенно понимает, что теперь на его лице красуется бордовый засос. Кончая, блондин всë-таки ударяется затылком о стену сзади, но когда боль проходит, а собственное дыхание слегка успокаивается, Санджи замирает, наблюдая за Усоппом.       Как брюнет вскидывает брови, прикрывает глаза, как дрожат его губы и руки, которыми он упëрся по обе стороны от Винсмока. И тот понимает — сейчас. Не ошибается — спустя мгновение Усопп вздрагивает, выгибается и утыкается лбом в чужое плечо, тяжело дыша. Санджи прижимает снайпера к себе, и они долго сидят, не поменяв позы. Блондин слегка морщится, чувствуя и коленом, и между ног влагу, и понимает, что Усопп так и уснул, сидя на нëм. Это вызывает у Винсмока улыбку и приступ нежности, он обнимает брюнета поудобнее, целует в закрытое веко и устремляет взгляд в небо в ожидании пробуждения снайпера.       В следующий раз он открывает глаза только от солнечного света. Усопп всë также спит, слегка скатившись в бок, и Винсмок снова улыбается.       Кто-то укрыл их пледом.