У каждого свои секреты

      За окном обыденно дует ветер, гоняя осенние листы по дороге. Солнце уже показалось над горизонтом, начиная приносить в этот серый мир яркие краски. Белые облака переливаются розовым, оранжевым, жёлтым цветом, будто художник оставляет цветные мазки на белом холсте.       Рассвет всегда завораживал юную леди, сидевшую в тот момент на подоконнике. Когда все члены семейства спали, девушка с волосами цвета ночного неба, что зовёт сорваться в звёздную бесконечность, была единственной, кто каждое утро наслаждался прекрасными творениями "художника-природы". Но посиделки на подоконнике, которые итак были запрещены в доме Флейшман, всегда прерывались стуком в дверь.        Так случилось и сегодня. В этом доме никто никогда не нарушает порядков. Послышался стук, и на тихое "войдите", в дверном проёме появился дворецкий Стефан.       — Мисс Аделина, ваш отец ожидает вас в кабинете музицирования. Поспешите, вас ждёт утреннее занятие. — Стефан прикрыл за собой дверь, оставив брюнетку с полном одиночестве. И так каждый день.       Так как девушка вставала очень рано, чтобы полюбоваться рассветом, все утренние процедуры она успевала делать ещё до наступления восхода солнца. Ей оставалось только переодеть свою пижаму на официальную одежду. Выбор у Аделины был небольшой, в шкафу висело несколько белых выглаженных рубашек и черных юбок-карандашей. Также в глубине шкафа стояла пара балеток.         Вот только при переодевании голову юной девушки заполнили мысли, не дававшие спокойно собраться. На такую простую процедуру Адель потратила немного больше времени. Но опомнилась она, обувая балетки. Тогда её погладил страх, она опаздывала на урок к отцу. Взглянув на циферблат часов, девушка выбежала из своей комнаты и рванула по коридору, пытаясь хоть как-то уменьшить время опоздания. И вот она подбегает к нужной двери, делает два глубоких вдоха и стучит.       — Ты опоздала на четыре минуты, Аделина! — послышалось из-за двери. Стальной голос отца не предвещал ничего хорошего. Брюнетка тихо приоткрыла дверь и вошла.        — Прошу прощения, отец. Я просто немного... — она не успела договорить, как её прервал голос Флейшмана старшего.       — Руку! Живо! — грозный тон, свирепый взгляд - все это про Георгия Флейшмана. Он никогда не жалел свою единственную дочь, ведь она должна быть идеальной. Она не должна опозорить династию и свою семью, поэтому Георгий и держал ее в "ежовых рукавицах", хотя это мягко сказано. Малейший проступок дочери выводил из себя Флейшмана. — Ты знаешь, что должна быть пунктуальной, но всё равно позволила себе опоздать.         Как любой хищник выжидал, когда можно напасть на жертву, так и глава семейства ждал, когда девчушка, казавшаяся на его фоне маленькой куколкой, аккуратно отстегнет пуговицу на рукаве и поднимет его до локтя. Руки не слушались, поэтому пришлось приложить достаточно усилий. Аделина не ожидала, что удар настигнет так скоро, она только убрала левую руку от рубашки, как линейка хлопнула по предплечью.        Один       От неожиданности брюнетка чуть не вскрикнула, но смогла сдержаться в последний момент. Это не ускользнуло от зорких глаз Флейшмана, и он мысленно прибавил еще один удар к наказанию дочери. Лицо отца было спокойным, но глаза его будто горели пламенем зла. За любую оплошность дочери полагалось наказание, а степень болезненности был равен степени серьезности нарушения. В этой семье все воспитательные меры были связаны с болью, по крайней мере в этом поколении. Аделина воспитывалась в строгости, боли и страхе, чтобы из нее вышла "идеальный" член династии Флейшман.       Но думать в этот момент никто не хотел. Аделина лишь ждала окончания наказания, а ее отец наслаждался каждым ударом линейки о нежную кожу своей дочери.        Два       Сила, с которой били брюнетку, с каждым ударом все увеличивалась. Раны, сделанные отцом вчера, начали кровоточить.        Три        Кровь маленькой струйкой стекает по бледной коже, капая на пол. Аделина старалась из-за всех сил делать невозмутимое лицо, будто ее не избивает до крови родной отец, а она слушает очень важную лекцию.        Четыре        От ещё одного резкого удара брюнетка вздрогнула, но после продолжила стоять смирно. Лишь снаружи она выглядела спокойно, но внутри ее души бушевал ураган. Там, глубоко-глубоко, сидела маленькая девочка. Она свернулась клубочком и плакала.       "Разве я заслужила такое? Что я сделала не так, пап? Почему ты так ненавидишь меня?" — все эти вопросы девчушка держала в себе, только в своей же душе она могла проявить слабость. Только там она могла чувствовать себя комфортно и безопасно.       Эта маленькая девочка внутри хотела тепла, заботы, любви в конце концов. Но жизнь очень сурова и несправедлива. Не все что ты хочешь, станет явью. Как это объяснить крохе, которая верит во все небылицы, что каждая девушка найдет себе принца, что любовь бывать вечной, а любовь родителей не исчезнет никогда? Никак.  Она не поверит всей этой "лжи", хоть это и чистая правда.       Проблема в том, что такая кроха есть в душе у Адели, и она не верит во все эти "враки". Маленькая девочка всегда верит только в хорошее, а плохого для нее вообще не существует, а если и есть какое-то зло, то найдется и добро, которое одержит победу, и все будут жить долго и счастливо.        Адели спорила сама с собой, она поняла, что "долго и счастливо" это не про ее жизнь. Не быть ей той принцессой, что спасет принц и не жить ей в сказке. Что уж сказать, даже о поддержке матери говорить не стоит, ведь нельзя ослушаться Георгия, а поддержка для него как сбой в системе воспитания. Кстати о воспитании, последний удар линейки обрушился на запястье девушки.        Пять       Наказание завершилось. Всего пять ударов, что было достаточно небольшим количеством, заставили девушку плакать внутри от непонимания жизни.        —Теперь, юная леди, попрошу взять инструмент в руки. — холодный тон отца нисколько не удивляет. Пока Аделина доставала из чехла скрипку, которую любезно подготовил и положил на стол Стефан, Георгий Флейшман положил линейку в комод, стоявший рядом с роялем. Аделина достала скрипку, подготовила смычок и встала в ожидании задания.        — Ре минор, — отец стоял поодаль и диктовал тональности, аккорды которых должна сыграть ученица.       Спустя секунду размышлений пальцы стояли на нужных струнах, а смычок помогал издать чистый звук аккорда. Так и прошел почти весь урок, Аделина играла аккорды, названные ее "учителем", а он в свою очередь контролировал, чтобы не было ни одной ошибки.         И вот, последний аккорд. Рука начинает трястись, а палец не до конца зажимает струну. Из-за этого аккорд звучит грязно и некрасиво. Мгновенно началось страшное. Маленькая ошибка привела отца в ярость, он подошел к комоду, дёрнул за ручку, да так, что ящик чуть не вылетел, и направился с линейкой к своей дочери.        — Руку! Ах ты ничтожество! — Злость кипела в Флейшмане. Девушка протянула руку, по которой сразу же получила удар. — Ты хочешь быть как Себастьян Швагенвагенс? — ещё удар — А? Хочешь стать такой же ничтожной? Опорочить честь семьи и отца? - все сильнее и сильнее доставалось бедной Адели. — Я тебя спрашиваю!        — Нет, отец, — голос звучал тихо, но почти уверенно, в то время, как по руке все больше текла кровь.        — Я не слышу уверенности в твоём голосе, мелкая дрянь! Хочешь меня опозорить? — он безжалостно, будто робот, которому дали команду, избивал свое чадо. Есть ли хоть капля сострадания в его душе?        — Нет, отец! — Аделина собрала все силы, чтобы вымолвить эти два слова, но, к ее счастью, они прозвучали уверенно. Тогда избиения прекратились.        — Теперь марш в свою комнату, а потом на завтрак. И только попробуй опоздать! — Флейшман-старший отвернулся к роялю, в то время как Адель сложила скрипку в чехол и вошла за дверь.       Идя по коридору, девушка пыталась унять свои эмоции. Такого никогда не было, но накапливая эмоции, в один момент они выйдут наружу с разрушительной силой, потому что душа — не Марианская впадина, и у всего есть границы. Каждый шаг брюнетка ускоряла темп, чтобы быстрее оказаться в своей комнате. Слезы вот-вот потекут ручьем, но надо сдержаться, чтобы не получить новую порцию насилия. Наконец, дверь оказалась совсем близко и Аделина рванула к ней и влетела в комнату.       Ещё несколько минут назад она была озабочена сдерживанием эмоций, чтобы никто не увидел ее состояния, а сейчас ей плевать. Плевать, если ее увидят такой. Плевать, что о ней подумают. Плевать на наказание. Плевать, что она снова опоздает. Сейчас ей на всё плевать!       Она бессильно рухнула на кровать, пачкая белую простыню кровью, а подушку слезами. Она плачет так тихо, но так горько.       Сейчас бы написать своей подруге или другу, поплакать в трубку, рассказать как все плохо. А он бы приехал, обнял, успокоил, сказал что все будет хорошо. Вот только ни друзей, ни объятий ни поддержки ей не светит. Наверное никогда. Героиня привыкла сидеть дома, иногда сопровождать отца на мероприятия, где напыщенные дамы, серьезные мужчины. О ровесниках и речи не может быть, они все одинаковые: алчные, жадные, гордые и холодные. Никогда не поддержат разговор, если ты говоришь не о деньгах или не спрашиваешь о их достижениях.       Девушка считала себя другой, она не похожа ни на одного ребенка аристократа с кучей денег. И дело даже не в воспитании, она такой была с рождения: добрая, отзывчивая, искренняя, до того момента пока не началось воспитание отца. Но та доверчивая маленькая девочка осталась, она живёт в душе героини. Живёт взаперти, чтобы ее не смогли ранить. Аделина прячет ее ещё дальше, чтобы о ней не знал никто, тогда и задеть не сможет. Наверное...       В дверь постучали, это был Стефан. Девушка быстро это поняла, ведь он всегда стучит в дверь три раза.       — Войдите, — голос дрогнул.        — Извините, мисс Аделина, но через пять минут начнется утренняя трапеза. Не опоздайте. — забота Стефана грела душу девушке, она понимала, что он не сможет ей никак помочь, ведь на кону может оказаться даже его жизнь. Но предупреждать о мероприятиях, чтобы не опоздать он может. Вообще дворецкий очень жалел Адель, и делал что мог, чтобы она получала меньше наказаний. — Я принес вам бинт и перекись из аптечки, обработайте пожалуйста руку, мисс.       И он ушел. Только сейчас юная леди поняла, что Стефан видел ее всю в слезах, растрепанную.        "Вот черт!  Нужно что-то делать, до завтрака осталось мало времени", — девушка принялась быстро делать новую прическу, собрала свои темные волосы в тугой низкий хвост, но передние пряди непослушно выбились. На это брюнетка не сильно обратила внимания, ведь времени мало, а нужно ещё переодеться и хотя бы забинтовать рану, хотя кровь уже высохла, поэтому Адель решила просто переодеться, а только после завтрака обработать.       Через три минуты девушка сидела за столом, она пришла даже раньше отца, который появляется где-либо тика в тику. Адель облегчённо выдохнула, ведь наказания за опоздание не будет, потому что она совсем не опоздала. Хоть какая-то хорошая новость за этот день.        Наконец настало время завтрака, отец пришел как всегда вовремя, но он был взволнован, хоть и пытался выглядит хладнокровно.        — Семья, у меня новость, — Флейшман встал со стула и посмотрел на свою жену и дочь, — из-за новой приобретенной мной компании нам придется переехать в соседний город. Я принял решение о переезде. Оно изменениям не подлежит — теперь глава семейства обратно сел и начал есть.        Решение отца никогда не оспаривались никем, поэтому такая новость была лишь обозначением переезда. Все должны переехать, потому что так хочет отец. Но Аделину мучил ещё один вопрос. И она, набравшись храбрости, решила спросить.        — Отец, а я смогу пойти там в школу? — под натиском тяжёлого взгляда брюнетка опустила голову, смотря в свою тарелку.        Конечно же, такой вопрос не понравился главе семьи. Однако, подсчитав все "за" и "против" было принято решение разрешить Аделине пойти в школу. Отец был уверен в знаниях девочки. Тем более Флейшман никогда не упускал шанс показать, насколько у него идеальная семья.       Скрыть свою радость Аделина пыталась сильно, но ее выдавали горящие глаза. Ее эмоции всегда можно было прочитать в нефритовых глазах девчушки. Потому ее взгляд устремился в тарелку, и она продолжила уплетать свой завтрак.       Сегодня Адель очень повезло, ведь отец уехал оформлять документы, а мать ушла по своим делам, так что зеленоглазка могла спокойно собирать вещи, как велел ей отец.        Вещей оказалось не так уж и много, лишь пара юбок, брюки, несколько рубашек, две кофты, балетки и кеды. На дворе конец лета, поэтому героиня поступит в 10 класс с самого начала года, а это прекрасная возможность завести друзей, хорошо проводить время и увлекательно учится.       Девушка вернулась в свою комнату, рухнула на кровать и начала мечтать, что же будет, когда она пойдет в школу, ведь там она никогда не была, училась только на домашнем обучении и почти не выходила из дома. Живя в городе шестнадцать лет, она так и не узнала, что находится дальше ее улицы, хотя город был большой.       Вскоре брюнетка совсем заснула, она была в хорошем настроении и предвкушала ее новую жизнь в новом для нее городе.