Кладоискатели

Машина останавливается возле высокого бизнес-центра. Зеркальное здание простирается куда-то высоко вверх, отражая дома напротив и шумную дорогу, с без конца проезжающими машинами. Двери автоматически разъезжаются, и мужчина с портфелем в руках входит в холл. Кожаная перчатка скрипит об ручку сумки и туфли отбивают стук о плитку. Секретарша на ресепшене даже не спрашивает имени, а сразу нажимает на кнопку рабочего телефона. — Он здесь, - её голос дрожит. Она нервно убирает палец с кнопки и переворачивает табличку на столе на "ушла на пару минут", а сама открывает выдвижной ящик и из-под второго дна достаёт пистолет. Быстро переобувает туфли на кроссовки и следует за мужчиной. Тот зашёл в лифт на нажал кнопку " 27". — Шеф, он точно к вам! - кричит секретарша в ушную рацию. Она знала, что однажды этот день настанет, но была совершенно не готова. — Я знаю, не паникуй, - спокойный старческий голос в ответ, а затем кашель. — Что мне делать?! — Зови Кимура и не дёргайся. — Он вооружён! — Нет. — Что? — Он без оружия, я уверен. — Вы... - девушка опускает пистолет и бежит к своему столу. Всё также судорожно набирает номер. — Кимура, он пришёл! — Понял, - раздаётся быстро, и девушка падает на стул, пряча пистолет на место. Она даже не обращала внимание на то, как могла напугать им других людей в здании. — Вы работаете уже? - интересуется какой-то парень, искоса поглядывая на беготню девушки с оружием, и секретарша убирает табличку. — Да, что вы хотели? Тем временем мужчина поднимается на нужный этаж, и как только выходит из железного и, казалось, довольно старого лифта, его глазам открывается длинный коридор. Правая сторона была полностью застеклённой, без единой опоры для самосохранения, но вид, который открывался действительно не требовал лишних вещей. За этой стеклянной стеной огромный город, который живёт в своём устоявшемся режиме. Возможно, слишком сумасшедшем, но уже таким привычном, что ни капли не удивляет. Другая часть коридора была отведена для кабинетов. Коричневые двери гармонично смотрелись с белой, матовой краской стен. Здесь, по-сравнению с улицей, было тихо и даже непривычно. Мужчина несколько минут стоит у окна. Он то ли боится заходить в нужный кабинет, то ли боится, что будет после того, как он выйдет из него, но, глубоко вдохнув, он пару раз стучит костяшкой указательного пальца, тем самым нарушая тишину это места, и опускает слегка дрожавшую руку. — Да-да, - старик разрешает войти, и мужчина нажимает на ручку. Та послушно опускается, и шаги затихают на ковре перед дорогим столом, не менее дорогого кабинета. — Что тебя привело? Да прямо ко мне... - старик опрокидывает спину на кресло, от чего то скрипит. В кабинете монотонно звучит стук стрелок настенных, больших часов и гудит компьютер. — Вы нашли одного человека... - начинает мужчина громким, чётким голосом. Старик усмехается. — Хочешь забрать его? — Он мой... кхм, коллега. Кресло ещё раз скрипит, но это не скрип старости, а скрип качественной кожи, которой оно обито. Её хозяин встаёт и подходит к окну, без страха поворачиваясь к мужчине спиной. — Он мне кое-что задолжал, я не могу его вот так тебе вернуть. Сзади слышатся звук, будто кто-то спустил пистолет с предохранителя, но это всего лишь замки на портфеле. На стол падают пачки долларов, и старик оборачивается на этот заманчивый звук, всё также улыбаясь. — Вот как? — Этого достаточно? — Вполне, - он загребает деньги руками ближе к себе. — А тебе-то зачем этот бестолковый мальчишка... — Хочу пристрелить. — Ха-ха. И за меня пулю спусти. Дверь резко, без единого звука открывается, и на мужчину указывает дуло пистолета. «Какие хорошие навесы…» — Боже мой, Кимура, убери это, - машет рукой старик, и тот подчиняется, опуская оружие. Мужчина при всём этом даже не дёргается. — Приведи лучше "заключённого". — Сейчас, - снова кратко и по делу готовит Кимура и резко исчезает. — Золото, а не работник, - улыбается старик, и мужчина закрывает пустой портфель, также взяв его в правую руку. Она больше не дрожит. Всё идёт по его плану. — Пусть выведет его на задний двор. — Решил сразу его пристрелить? — Сначала долго помучаю, а потом пристрелю. — Очень похоже на тебя, - улыбается старик и набирает номер. — Кимура, выведи его на задний двор. Воздух холодный, зимний. Кубы пара после тёплого помещения валят, как из паровозной трубы. К ним добавляется и табачный дым. Мужчина стоит на договорённом месте и медленно потягивает "Мальборо". Слишком крепко и серьёзно. Рядом гудит машина, прогревается. Хотя, как она успела остыть, если ровно полчаса назад мужчина в ней приехал?.. Запасная дверь из здания открывается, и Кимура выводит высокого, крупного парня с синими волосами. Тот бы с лёгкостью мог дать отпор, но видимо не сейчас. На нём нет и живого места: разбитая губа, запёкшаяся кровь на лбу, много синяков. И это только то, что видно на лице, а что под курткой – страшно представлять. Мужчина хмыкает и бросает недокуренную сигарету в сугроб, подходя сразу к машине. Кимура без лишних вопросов доводит «заключённого» до задней дверцы и буквально кидает пленного на заднее сиденье. — Благодарю, - мужчина поправляет очки, обходя машину. Открыв багажник, он кидает теперь пустой портфель и садится в машину рядом с водителем. Та, уже тёплая и заведённая, включает заднюю и разворачивается, покидая двор, а потом включает передачу, и газ вдавливается в пол. — Твою мать, Такао, ты начнёшь когда-нибудь нормально водить? - мужчина поднимает слетевшие очки. Водитель смеётся и убирает ногу с газа. — Прости. — В жопу своё прости засунь. И водительские права туда же. — Мидорима, ты слишком грубый! — А ты слишком тупой! Да, блять, на дорогу смотри! Машина рывком возвращается на свою полосу, которую утром почистили от снега, и Мидорима смотрит на заднее сиденье через зеркало козырька, слегка протерев его рукавом пальто. — Ну, здравствуй, Аомине. Сколько лет, сколько зим. Названный Аомине даже не поднимает головы на голос. Его лицо жестоко разбито, и есть даже свежие побои. Видимо, сегодняшние. — Ты уж не молчи. Я как-никак выкупил тебя. Хоть бы спасибо сказал. Аомине по-прежнему молчит, рассматривая свои ботинки. — Надеюсь, это в знак благодарности. — Не надейся. Мидорима равнодушно смеривает его взглядом всё через тоже зеркало. — Я отвалил кучу бабок за твою разбитую морду, так лучше тебе быть повежливее. — Сними штаны, я расцелую твою задницу, - цокают сзади, и Мидорима закрывает козырёк, разворачиваясь всем телом назад. — Уж будь уверен, когда приедем, я непременно их сниму. — Смачиваю губы. — Только не вылизывай до блеска. — Постараюсь держать себя в руках. — Раньше надо было держать себя в руках, чтобы сейчас не сидеть с разбитым рылом. — Зелёнку спросить забыл. Такао ржёт в руль, и машина покачивается из стороны в сторону. Хорошо, дорога за городом была почти безлюдной, иначе бы без аварии не обошлось. — Блять, Такао! — Прости, я держу... — Ногами?! Куроко и то лучше водит, хотя дорогу из-за руля не видит... Такао снова смеётся. — Куроко тоже здесь? - Аомине задирает голову. — Это всё, что тебя сейчас интересует? — Что хочу, то и спрашиваю. — Ты невыносим! Прекрати пререкаться, как сопля мелкая! — Я тебя нормально спросил, тут ли Куроко?! — Нет его здесь! После того, как он куда-то уехал, так и не вернулся... — Блять, - Аомине без сил опускает голову. — Может хоть развяжешь меня? — Так не терпится поцеловать меня в жопу? — Так не терпится прострелить твой висок. — Пальцем? Такао, как истинный слушатель, снова смеётся. Иногда кажется, что он закадровый примонтированный смех из тупого сериала. — Хоть слюной. — Так рот у тебя открыт. Только прошу, давай без мяса. Надень глушитель на губы. — Ты такая сука... - шипит Аомине и подаётся вперёд, но никак не достаёт до Мидоримы. — Боже, давай без объятий, - тот подвигается к окну. — От тебя слишком пасёт для романтики. — Я тебя ненавижу, Мидорима. Я тебя, блять, терпеть не могу. — Скажешь об этом, когда отдашь мне последнюю копейку, хорошо? Аомине падает на спинку кресла, и машина резко останавливается возле знакомого дома, посещаемого "пленником". — Такао, я сожгу твои права! Я сожгу тебя! - ругается Мидорима, снова поднимая очки с пола. Те, на удивление, до сих пор были целыми. Аомине спокойно поддаётся, когда водитель ведёт его в дом. Всё равно деваться ему было некуда. Его положение было до того глупо и смешно, что он сдался даже в споре с Мидоримой. Дом действительно знакомый, потому что ещё два месяца назад Аомине здесь жил и вёл дела с тем же Мидоримой и Такао бок о бок. Двухэтажное кирпичное здание с большими окнами. Конечно, чтобы любой прохожий мог видеть оружие на столе или пачки наркоты. Шторы для трусов. А они не боялись. Боялись их. Ещё бы. Группировка Вондерс, молодая, но шустрая ворвалась в криминальный мир со взрыва в крупном центре из-за "он быканул на меня вчера вечером в баре". А сегодня ему уже негде работать. Справедливо? Не совсем. Громко? Оглохнуть можно. А потом наркотики, которые крутились в их доме только для продажи, а ни как для употребления, оружия, отличные сделки, умное управление и та-дам. Вондерс где-то на высоте. Не на самой вышке опасной пирамиды Токио, но тоже ничего. Тем более для молодых ребят, которых сейчас знает вся криминальная часть города. Конечно, изначально их компания не состояла только из троих человек. Просто некоторые обстоятельства заставили всех разлучиться. — Аомине?! - женский писк и бег со ступенек оглушает мужчин, которые даже не успели зайти в дом. Розоволосая, миниатюрная девушка с разбегу повисает на шеи Аомине, крепко сжимая. — Я конечно не против, но ты его удушишь, - замечает Мидорима, и Аомине мысленно с ним согласен. Он слишком ранен для любви и ласки. А ещё он сильно устал. — Я так скучала! - девушка плачет и улыбается, бросается обнимать его, потом снова отступает, но не может сдержаться и опять обнимает. — Ну, всё, Момои, он же побитый, - останавливает Мидорима, и девушка отлипает, всё улыбаясь и светясь от счастья. — Я обработаю раны, заходи, - приглашает она, отходя от двери, которую, в прочем, даже не закрыла за собой. — Да развяжите же меня! — Сейчас, - срывается Момои, но Мидорима перехватывает её руку, тянущуюся к верёвкам. — Нет. — Почему? — Момои, он бросил нас, а сейчас появился весь побитый от рук другой группировки. — Я же вас спасал! — Ты свой зад спасал! Кстати, мой готов для поцелуев. — Иди. Нахуй. - чётко произносит Дайки, и Момои дуется. — Не знаю, что между вами произошло, но тебя нужно срочно лечить. — Да, Мидорима, тебя надо лечить, ты с садистскими наклонностями. — Судя по тому, как ты от нас ушёл, наклонности у тебя. Такие на подушку. Чтоб жопа выше была. Аомине скрипит зубами, размахивается и громким стуком бьёт лбом об голову Шинтаро. Тот отшатывается назад и взглядом провожает слетевшие в снег очки. — Ты поехавший?! – кричит мужчина и рукой хватается за нос, из которого обильно льётся кровь. — Дурдом какой-то, - шепчет Такао и, сняв обувь, уходит в дом. Как бы он не любил повеселиться, эта ситуация его ни разу не радовала. Аомине злобно улыбается, через силу и оставшуюся энергию. — Будем лечиться вместе. Поможешь, Момои? Девушка грустнеет на глазах, медленно развязывает Аомине, и они проходят на кухню, такую небольшую и родную, без всяких новомодных ремонтов. У окна стоит довольно крупный, дубовый стол, пару стульев. Прямо перед входом плита, рукомойник, столики для готовки и холодильник, где, благодаря Момои, всегда было, что поесть. Сацуки приносит аптечку, располагая её на краю стола, и выдвигает стул, чтобы Аомине на него сел. Запястья заключенного в кровавых, натёртых линиях, так как верёвку затянули не на шутку. Конечно. Навряд ли кто-то желает получить в лицо такими руками... В носу Мидоримы появляются два ватных тампона, которые всё же скоро наполняются кровью, но та всё же останавливается. — Аомине, на тебе места живого нет. Что они с тобой делали? - девушка нежно вытирает запекшуюся кровь со лба Дайки, периодически промывая ткань и обрабатывая её перекисью. — Жёсткий секс - дело болезненное, - глухо из-за ваты замечает Мидорима. — Да ты заебал! — Сужу со своей колокольни. Прямо перед нашими глазами ты что-то говоришь Химуре, и тот заставляет всех своих опустить оружие. Далее садишься в их машину и уезжаешь. — Ну, да. Я сказал ему: "Слышь, Тацуя, давай я подставлю тебе свою жопу, а ты всё заканчиваешь", и он сразу же соглашается?! — Возможно. Он же гей. — Что за чушь?! — Так говорят, - Мидорима дёргает плечами, — тем более его причёска... Хотя ты прав. Он выглядит так, будто сам подставляет жопу. — Заткнись... - Аомине устало закрывает глаза, пока Момои обрабатывает его брови. — Ай... — Я дую. Дайки ничего ей не отвечает. Она делает всё, что может, поэтому грубить ей нельзя. Тем более, он сам виноват во всех этих гематомах и ранах. — Я сказал ему, что сдамся, а он вас отпускает, - возвращает он своё внимание Шинтаро, пока тот прожигает его взглядом. Скорее всего, прожигал он только потому, что ничего не видел, так как очки лежали рядом с ним на столе. — Нахрена ты ему? Они же приехали отнять шкатулку. С чего, интересно, они вообще решили, что она у нас когда-то была… - вздыхает мужчина. Вся эта ситуация сидит у его уже в печёнке. — Я убедил их, что шкатулка у нас есть, только она в другой стране. Мидорима тупо смотрит на него, а потом катится со смеху, чуть ли не сгибаясь пополам. — Погоди-погоди. Хочешь сказать, ты убедил его, что шкатулка у тебя и что им нужен только ты, так как ты покажешь лично, где она, и Химуро поверил. И всё это за минуту?! — У меня талант. — Пиздеть?! — Я правду сказал. — Хуёво сказал. Они и тебя забрали, и наш дом разворотили на следующий день. — Что? - Аомине опускает руку Момои со своего лица. — Я ещё не... — Тс, - он пальцем показывает, чтобы она замолчала, не отводя глаз с Мидоримы. — Они что сделали?! — Они приехали, когда нас не было дома, разбили только окно, слава богу, перерыли весь дом, и ничего не нашли. — Но Мурасакибара летал со мной за подделкой. — Ага. Он летал с тобой за подделкой, а Химуро с ребятами пока съездили к нам. Аомине теряется. — Я был уверен, что увёл их... — Ты не увёл, а подвёл. Причём нас. Спасибо. — Не слушай его, - Момои пытается вернуться к лечению, но мужчина ей не даёт этого сделать. Сейчас его волнует больше происходящий разговор, а не собственные болячки. — Они два месяца меня использовали, хотя знали, что никакой шкатулки у нас нет... — Скажи, что мои шутки про секс всего лишь шутки. — Пошёл ты! — Или тебе обидно, что это шутки? Аомине делает попытку встать, но девушка его останавливает, грубо надавив на его плечи. — Сел! А ты, Мидорима, заткнись. Сейчас его надо вылечить и дать отдохнуть... Но не успевает она закончить перечень лечебного плана, как в дверь стучат. Тихо, но все напрягаются. — Вы кого-то ждали? – шёпотом спрашивает Дайки. Наличие кухни прямо у входной двери сейчас его совсем не радует. — Нет, - Момои автоматически хватается за пистолет, который всегда был с ней, но не успевает сделать и шагу, как Такао проходит мимо дверного проёма кухни к входной двери. — Такао, стой! - командует Миморима, на что тот показывается ему пистолет, мол "всё нормально, я вооружён". Мидорима срывается с места, шлёпая себя по карманам пальто, которое так и не снял, но понимает, что свой пистолет оставил в бардачке машины. — Сука… — Держи, - тоже копошится Момои и протягивает ему кухонный нож, который Шинтаро послушно хватает, и, быстро вынув кровавые тампоны из носа, выбегает за Такао. — Ты же стреляешь также, как и водишь... – шепчет он мужчине у входной двери, который, слава богу, ещё её не открыл. В дверь снова нетерпеливо стучат, и Такао нажимает на ручку, а потом отступает назад, опуская заготовленный нож. — Куроко? — Я привёз шкатулку. Все стоят в гробовой тишине, пока Мидорима не обходит Такао, и не становится перед гостем. — Кому ты принёс шкатулку? — Акаши. Момои делает попытки выскользнуть за дверь, чтобы обнять Куроко, но Такао её останавливает, и все стоят словно чужие, не зная, что сказать. — Его здесь нет, - всё же говорит Мидорима. Вообще, всегда переговоры вёл он. — А где он? — Последовал вашему примеру и ускакал в закат, - едко бросает Мидорима и, зачем-то, смотрит на Аомине — Что? Куда? — Как будто он всегда говорит, куда уходит... — Куроко! - девушке всё же удаётся выбраться на улицу, и она обнимает мужчину, который так и стоял со шкатулкой в руках. — Привет, Сацуки. — Я скучала! Я так скучала, Куроко. Ты же вернулся к нам, правда? Скажи, что да! — Нет. Я всего лишь привёз шкатулку Акаши. Но если его тут нет, то я пойду. — Куда? К кому ты ушёл? Тецуя продолжительно смотрит девушке в глаза и говорит: — Пусть это будет секретом. Разговор прерывает неожиданный выстрел в окно, от чего то разлетается на осколки. Ветер сразу задувает в дом, и все слышат, как что-то падает со стола. Скорее всего, аптечка. — Твою мать! – кричит кто-то, но из-за начавшейся паники голос распознать было невозможно. Мидорима делает два быстрых шага назад, схватив Момои за ворот кофты, и левой рукой толкнув Дайки и Такао в дом, но не успевает даже закрыть дверь, как Казунари выкручивается из его рук и подбегает к окну, ногами проваливаясь в снегу. — Нет! Я его только поменял! – он чуть ли не плачет, оглядывая осколки. Со стороны дороги слышится отвратительный смех и вслед за ним скрип снежинок под ботинками. Мужчина благородно вышагивает к их дому, приглаживая волосы. — Добрый вечер, - улыбается он, когда до крыльца остаётся пару метров. В его руке нет пистолета, а, значит, стрелял не он. — Встреча одноклассников, - шипит Мидорима и выхватывает пистолет из рук Сацуки, снимая его с предохранителя. — Какого чёрта, Макото? Ханамия спокойным шагом идёт к дому, не боясь, что его подстрелят, ведь его не подстрелят. Вообще, все известные группировки в этом городе не любили навязывать конфликты пулей в лоб. Только деловые переговоры и бомбы-молчанки. Ну, или только тогда, когда дела становились совсем серьёзными. — Ты нахера это сделал! - Такао чуть ли не плачет. — Я его на днях купил, поменял, помыл! Оно мне как сын! Макото заливается смехом, корча до ужаса страшную гримасу, и Мидориму буквально воротит от его рожи. — Ку-ро-ко, давай шкатулку, - Ханамия улыбается, будто улыбка может сделать из него более приятную личность, но ошибается. Вся его внешность так и кричит и том, какой он сумасшедший, добавляя к этому бледную кожу, чёрные, длинный волосы, и гадкое растягивание губ в то, что он думает, является усмешкой. Куроко не поддаётся его «соблазну», так как соблазном это тяжело назвать. Скорее: «матерь божья, отойди», и просто молча смотрит на него. — Ну, давай же, - Макото буквально скачет от нетерпения и лыбится. До чего прост план приехать и забрать то, что ему хочется. Тем более, судя по всем, стрелять средь дня на улице больше никто не хочет. Окно не считается, ведь соседи привыкли к странному дому. — Иди нахуй, Ханамия! - раздаётся за Мидоримой уверенный бас. — Кто это там? - улыбка сходит с лица Макото, уступая место ледяному безразличию. Аомине выходит вперёд, под пристальным взглядом Мидоримы, который, наверное, готов его удушить. «Он забыл надеть очки. Вот дурень…» - про себя улыбается Дайки, когда понимает, что Шинтаро мало что видит. — Ах, аха-ха-ха-ха! Блудный сын вернулся! Аха-ха-ха, - змея скручивает пополам, и он через каждые полсекунды поглядывает на разбитое лицо Дайки. Но большее время на свои ботинки или на лëд на ромбовидной плитке у дома. Аомине медленно, но уверенно злится и наконец не выдерживает. За пару своих больших шагов настигает Ханамию, оттягивая его длинные волосы вперёд. — Какого чёрта ты делаешь? - кричит Макото в попытках выкрутиться, но его сила не позволяла этого сделать. — Закрой свой поганый рот и уходи отсюда, - шёпотом говорит Аомине в самое ухо злого Ханамии, то ли для того, чтобы его не слышали, то ли для пущего страха. И, видимо, срабатывает второе, как так Макото прекращает вырываться и просто шипит куда-то в снег. — Убери руки! - раздаётся неподалёку, но таким грубым голосом, что казалось, будто мужчина очень близко. Это был Кинтаро Сето - правая рука Ханамии, по совместительству главная глыба их группировки. Как только он выходит из машины, сразу становится понятно, что он опасен. Огромный рост, спортивное телосложение и очень узкие глаза, взгляд которых не предвещает ничего хорошего. — Ой! - Такао испуганно пищит, наплевал на окно, и быстро забегает в дом, пока не натыкается на разъярённую Момои. Вся эта ситуация уже выводит её из себя. — Казунари! - девушка возмущено толкает его обратно на улицу, где мужчина скользит на ступеньках, уже прокручивая в голове все самые хорошие события за жизнь, пока не слышит крик Шинтаро. — Мать твою, Такао! - Мидорима пытается схватить мужчину за ворот футболки, дабы избежать падения, но того удачно перехватывают. — Вот так подарок. Спасибо, мисс, - Кинтаро заламывает руку Такао и страшно улыбается Момои. Та кривит лицо под "фу, господи боже" и отводит взгляд на Шинтаро, который то и дело хмурился. — Положение отличное. Один у нас, другой у вас, - заключает Мидорима, болтая пистолетом в руке. Он был таким лёгким, что ему казалось, будто девушка забыла положить в него патроны. — Можем, конечно, убить по одному... — А? - Такао испуганно смотрит на друга, готовясь вот-вот зареветь. — Но, - Мидорима не обращает на него внимания, продолжая речь, — лучше вы отпустите Казунари, а мы Макото, и разойдёмся. — М. Хуёвый план, - басит Сето и продолжает ломать Такао. Тот уже пускает скупую, мужскую слезу от боли. — Стойте! - Куроко громко останавливает громилу. — Я отдам вам шкатулку, а вы отпустите Такао. Казунари облегченно выдыхает. Видимо, сегодня он не умрёт. — Что? Нет! Не забывайте, что я этого уродца держу! – бегает глазами Аомине с Куроки на Мидориму. — Сам ты!.. Ай, - шипит Ханамия, но замолкает, так как Дайки чуть не выдёргивает с его головы клок волос. — Мой план ещё в силе, - чуть громче обычного выдаёт Мидорима и собирается отложить бесполезное оружие, но решает, что лучше его оставить для скорейшей развязки. — Мы тут за шкатулкой, а не за миром и дружбой, - снова подаёт голосом Сето под тихим писком Такао. Одно неверное движение, и у него будет перелом руки. — Предлагаешь убить меня?! - кричит Макото, но тут же чуть ли не воет от боли на затылке, стараясь вообще не шевелиться. — Я отдам шкатулку! - напоминает Куроко, и мнётся на месте. Видимо, он очень спешил, и пустые разговоры на морозе его отнюдь не радовали. — За Такао? - Мидорима округляет глаза. - Да за неё можно город подорвать, а ты вот так её отдашь?! — Да. — А-а! - Шинтаро хватается за голову. — Так. Нам Такао, вам шкатулка и Макото. Ого, спасибо, Куроко, за такой равновесный обмен. — Пожалуйста, - без задней мысли отвечает мужчина. Всего минута, и он может уехать отсюда. — Это сарказм! — Возьмите, - Тецуя подаёт шкатулку Ханамии, пока тот приглаживает волосы, а Такао радостно бежит в дом. Он жив. — С вами приятно иметь дело, - на ходу улыбается Ханамия, скорее возвращаясь в небольшую, затонированную машину. — Да пошëл ты нахуй... - шепчет Мидорима, направляя самый строгий взгляд в удаляющуюся тачку. Наверное, он хотел лопнуть взглядом их задние колëса, но не получилось, и шкатулка быстро удалялась в город. — Ну, и нахуя тебе пистолет нужен был?! - Мидорима с всей дури бьёт по кухонному столу, когда все сели по местам. — Сука, Куроко, что на тебя нашло? Как ты решил отдать шкатулку этому уродцу?! — Уродцу, - кивает Аомине. — Заткнись! А! Идиоты! Блять, придурки! — Это подделка, - говорит Куроко, когда Мидорима перестаёт пополнять словарный запас Момои. — Что? – хватается за очки мужчина, возвращая их на переносицу, и уже чёткими глазами смотрит на Куроко. — Она ненастоящая. — Ну, конечно, - Шинтаро падает на стул, улыбаясь. — Ты бы не стал так рьяно предлагать кому-то вещь Акаши за Такао. — Эй! — Подделка, - шепчет себе под нос Мидорима, прожигая взглядом стену, — подделка... Стой! Ты нёс подделку нам? — Нет. Макото. — А? — Я нёс её Макото. Изначально. — Тецуя, мы не понимаем... - за всех говорит Момои, поднимая упавшую аптечку с пола. Всё же, это была она. — Я привёл их к вам, чтобы отдать подделку и убрать их с поля боя. — Но ты же сказал, что несёшь её Акаши. А если бы он был тут? - спрашивает Аомине. — Я знал, что его тут нет. А ещё думал, что тут не будет тебя. Но ты тут и чуть не испортил мой план. — Ох, ну прости, - Дайки наигранно дует губу, склонив голову. — Не стоит. Всё же в итоге получилось. — Откуда знаешь, что Акаши тут нет? - Мидорима по-привычке касается очков, хотя они и так отлично держались. Но ему нужно было постоянно выполнять его движение, если он злился или думал. И когда Аомине видел этот ритуал, всегда смеялся в душе. «Может, подарить ему кистевой эспандер, пока он нос не протёр?» — Потому что он лично дал мне эту шкатулку. — Что? – вскочил со стула Шинтаро. — Где он? — Ты привёл Макото сюда, чтобы он разбил моё окно? - Такао снова был готов заплакать. — Боже, да заткнись ты! Я куплю новое... Куроко, продолжай, - Мидорима со скрипом поворачивает свой стул обратно к столу. — Я не могу вам сказать... — Да за что мне этот детский сад?! - Шинтаро снова встаёт, расхаживая по кухне, — Давайте в дочки-матери ещё поиграем?! Момои, ты мать. — Хорошо, - девушка рассеянно смотрит по сторонам, в надежде защиты от очередного скандала, но не находит. Все понимали, что будет дальше, косясь на что угодно в этой комнате, кроме Мидоримы. — Кто отец? — Видимо, ты, - неуверенно предлагает Такао. — Отлично! Вы, блять, все наказаны! Сейчас принесу ремень и всех высеку! Кроме Момои. На женщин рук не поднимаю. — Мидорима, ты поехавший, - шепчет Аомине. — Зато ты у нас здоровый! Повеселился два месяца?! Как отдохнул? Понравилось? — Мидорима... - Момои пытается взять мужчину за локоть. — Идите вы все нахуй! - тот злобно одёргивает её руку и удаляется в дом. — Психунчик... - заключает Куроко, и все оборачиваются на него, будто первый раз видят. — Хунчик тот ещё, - кивает Аомине. На кухне повисает тишина, и слышно только, как ветер качает, оставшееся от окна, стекло. На улице бушует погода. И если буквально десять минут назад было тихо, то сейчас началась метель, вновь засыпая дороги, которые почистили утром. — Куроко, расскажи, где Акаши. Мидорима ищет его уже полгода... - Момои трёт руку, скорее просто инстинктивно, ведь та вовсе и не болела от удара мужчины. — Я не могу. — Да почему? - Такао падает бородой на стол, отворачиваясь от окна. Временная, старая куртка, которую они положили под стекло, почти не спасала от холода. — Он мне запретил что-либо вам говорить. — Нам?! Он что там, вообще охренел? Забыл с кем дела всю жизнь вёл?! — Такао, не кричи, - девушка прикрывает правое ухо и встаёт, чтобы поставить закипать чайник. Через секунду голос раздаётся уже у входной двери. — Я пошёл. — А? Куроко, ты как там оказался? - Момои в момент выглядывает из кухни, но Куроко уже не было. — Да как у тебя так получается?!