Кладоискатели

Аомине впервые за два месяца хорошо выспался на мягкой кровати дома. — Как же хорошо! - мужчина потягивается, заодно посмотрев в окно. Погода была зимняя, холоднее, чем вчера, но довольно тихая. Правда, недавняя метель дала о себе знать, так как машина Мидоримы вся покрылась снегом и инеем, и тот стоял с щёткой, очищая её. Взгляд спокойный, будто ничего и не случалось. Он перекидывается через капот, благо, его высокий рост позволяет почти не касаться снега, и возвращается на место, когда лобовое стекло полностью чистое, смахивает что-то с тёмно-зелёных волос и кидает щётку в багажник, замыкая машину. "Он выглядит, как какой-то семьянин. Сейчас повезёт детей в школу... " Дайки посмеялся с собственных же мыслей и почувствовал такую лёгкость. Ему не нравились их вечные пререкания с мужчиной, но, если отбросить все эти недомолвки, они отлично друг друга знали, и готовы положиться друг на друга. По крайней мере, Аомине точно. Он встаёт с кровати, что, на удивление, ему хотелось сделать сразу же после пробуждения, и, натянув добрый, старый халат, выходит на кухню. Там Момои во всю готовила завтрак. Разбитое вчера окно было затянуто плёнкой, скорее всего, Такао, но всё равно поддувало. — Сацуки, накинула бы чего... — О, Аомине, доброе утро. Будешь омлет? Или могу сделать бутерброды с чаем. — Бутерброд с чаем, пожалуйста, - Дайки мило улыбается, от чего девушка краснеет. "Что это с ним сегодня? Настроение хорошее? " — Там такой дубак! Еле лобовое почистил! - Мидорима заходит на кухню, только сняв пальто. От него сразу же веет свежестью и прохладой. — О, наш подопытный встал? — И тебе доброе утро, - подколы Шинтаро не могли испортить отличное настроение Аомине так быстро. — А где Такао? - мужчина протирает запотевшие очки о край вязаного свитера и садится за стол, напротив Дайки. — Сейчас позову, - копошится Момои, выставляя кружки и бутерброды на стол и вытирая мокрые руки о полотенце. — Спасибо, - Мидорима улыбается девушке, и та убегает в дом за Казунари. — Ого. Ты умеешь улыбаться?! – смеётся Аомине, закидывая колбасу в рот. — Я много что умею, а ты, видимо, ничего. Бутерброд едят с хлебом, а не только колбасу. Дайки хихикает, а Шинтаро сужает глаза. Приятная атмосфера на кухне его настораживает не менее вчерашнего приезда Ханамии. — Да что с тобой? — О чём ты? — Не хочешь нагрубить мне? Или врезать? — Э... За что? Мидорима тянется через стол и касается лба Дайки. Тот заливается краской от неожиданности это движения, и его нога начитает трястись нервным тиком. — А. У тебя температура. Вон, даже щёки горят. Аомине выворачивается от касаний Шинтаро. Те взаимоотношения, которые он хотел иметь с мужчиной прямо сейчас стояли перед его глазами, и от этого было не по себе. Тут явно было что-то не так. Затишье перед бурей… — Это ты просто холодный с улицы... — Я уже несколько минут как в доме. Знаешь, человеческое тело умеет согреваться. — Знаю. — Да с тобой точно что-то не так... — Доброе утро! - Такао нарушает их разговор смачным зевком, от чего мужчины на кухне тоже зевнули. — Казунари, твою мать, не зевай мне тут, - Мидорима подвигается на соседний стул, ближе к окну, чтобы тот мог сесть рядом. — Прости, - Такао улыбается и пристраивается на своём законном стуле. Момои тоже присоединяется к ним, садясь напротив Такао. — Мидорима, ты хотел рассказать про шкатулку, - напоминает девушка и отпивает горячий чай с лимоном. Самый лучший напиток для зимних дней. — Я помню, - мужчина снимает очки, потому что те потели от малейшего приближения к кружке. — Нам нужна шкатулка. — Как и всем группировкам города, - кивает Аомине, устремляя взгляд в Шинтаро. Отсутствие очков на мужчине его смешило лишь от осознания, что тот видит только кружку и свой нос. Или ему просто нравилось смотреть на него… — Спасибо за помощь, закрой рот. Так вот. Мы её добудем во чтобы нам это не стало, а потом вернём Куроко и Акаши. — Вернём? — Акаши сам придёт, а Куроко за ним. Они же и сейчас вместе. — Проще присоединиться к группировке, где сейчас Сейджуро. — Хочешь работать на дядю? — Да хоть на тётю. Я так понимаю, тебе нужен именно Акаши... Мидорима замолкает. То, что творится у него в душе, скорее всего, никто не знает, кроме него самого. И делиться своими переживаниями он никогда и ни с кем не будет. — А можно спросить, для чего ты его ищешь? - Такао чуть не опрокидывает кружку, и весь нормальный настрой Шинтаро ломается, будто эта была последняя капля перед его бессилием. — Нельзя! И будь осторожнее. Не вздумай облить меня. — Грубиян... — Нет, давай будем ходить все мокрые, зато добрые! — У тебя бывает нормальное настроение?! — Когда ты не делаешь какую-то херню! — Ну, прости, что я живу здесь! — Такао, блять, ты хуже женщины.... Момои кашляет, как бы напоминая про своё присутствие. — Сацуки, прости, я не про тебя. — Спасибо... — Сука, Мидорима, такое утро загубил, - Дайки вскакивает, ставя пустую кружку в раковину, и собирался уже выходить из кухни, как в спину раздаётся: — Видимо, потому что уже обед. Злость пробирает Аомине. Спустя столько времени вне дома он наконец сидит в кругу родных людей, но Мидорима в очередной раз портит их разговоры. Дайки сжимает кулаки до выступающих вен и разворачивается обратно лицом к Шинтаро, глядя в его светло-зелёные глаза. — Нет. Потому что ты козёл. — А ты педик, но я же не тыкаю тебе этим в лицо! — В задницу себе потыкай. — Не хочу с тобой коллегами стать. — Стать ты можешь только раком. — Какие познания в камасутре. Сколько страниц прошли за месяц? — Начиная от удара в затылок, заканчивая выворачиванием ступни. Прости, не успел посчитать. — Как ты так?... — Может, хватит? - Момои сидит почти со слезами на глазах. Спокойное утро в кругу друзей она ждала долго, как и Аомине. — Я не хочу с вами искать никакую шкатулку. Девушка молниеносно моет кружки и уходит в комнату. Такао осуждающе крутит головой и удаляется вслед за Момои, чтобы её приободрить, но тем самым оставляет двух вечно враждующих людей наедине. — Видишь, что ты натворил, - настроение Дайки было испорчено. — Вижу. Собрал группу сопливых малышей. Это криминальный мир, а вы ноете от всего подряд. — Мы в одной лодке плаваем! Можно быть и помягче со своими друзьями... — Друзьями? Хочешь сказать, ты мне друг? — Разве нет? — Мне жаль тебя, Аомине, если наши отношения ты считаешь истинной дружбой. — Ты реально мразь. — Я человек, который погряз в долгах и ссорах из-за Акаши и его безумных планов. Мне сейчас не до ваших чувств и слёз. И уж тем более не до тебя. Так что будь добр делать то, что тебе говорят, потому что я, считай, купил тебя! — Я верну деньги! — Да что ты мне тыкаешь в лицо своим «верну»?! – буквально орёт Мидорима, становясь напротив Дайки. Он ниже всего на пару сантиметров, но почему-то кажется, будто Аомине выше, сильнее и опаснее. — Так хера ты мне тыкаешь своим «купил»?! – тоже повышает голос Дайки, не прерывая их зрительный контакт. — Потому что это так! И если ты будешь устраивать скандалы!.. – Шинтаро замялся, когда мужчина сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — То что? — Отъебись! – кричит Мидорима, отталкивая Дайки в сторону стола и быстро выходя из кухни. Он сам не понимал своей реакции, и вся эта ситуация вместе со шкатулкой сбивала его окончательно с толку. Не прошло и получаса, как в коридоре раздались шорохи. Кто-то застёгивал ботинки. А так как прихожая находилась относительно на одинаковом расстоянии от всех комнат, каждый мог и услышал копошащиеся звуки. — Куда ты собираешься? - Аомине выходит как раз в момент, когда Такао спрашивает Мидориму. — Не твоё дело. Иди и ной дальше, - Шинтаро даже не поднял головы, застёгивая левый ботинок. Тёплое пальто уже лежало на его плечах, так что он был готов уходить. — Мидорима, куда ты, блять, собрался? – кричит с лестницы Дайки и подходит к мужчинам. — Раз вы тут всё такие обиженки, я сам поеду за шкатулкой, - спокойным голосом отвечает Шинтаро, поднимаясь с маленькой лавочки, обитой бархатной коричневой тканью. — Куда? Да ещё и один? — Конечно один. А с кем же мне ехать? — Я поеду с тобой, - Такао тянется за курткой, на ходу выпрыгивая из домашних тапочек. — Не стоит. Я же такой грубиян!.. Казунари продолжает одеваться, уже наклоняясь за своими берцами. Так сказать, в серьёзную выходную обувь из милых тапок с лягушками. — Плевать. Я в любом случае с тобой. — Ох, я сейчас расплачусь, - Мидорима строит самую признательную мордашку, на которую только способен, но тут же возвращает хладнокровие. — Мне нужна Момои. Хочу извиниться. — Не надо, - оказывается, девушка стояла за углом, в зале. — Я еду с вами. — Да погодите! Куда вы едете? Почему не обговорён план?! - кричит Дайки, но всё же натягивает ботинки. Все так резко поссорились и помирились, что он не мог понять, как себя вести. В прочем, в этом доме так было всегда. Мидорима, как первый собравшийся, стал у двери. — Мы едем к Ханамии. — Зачем? - Момои мило выглядывает из-за розового шарфа. Видно только её любопытный носик и щенячьи глазки. — Во-первых, ты не выглядишь девушкой с пистолетами в карманах, а во-вторых, мы заберём и подделку, и оригинал, чтобы самим не запутаться. — Но тогда все дула будут направлены на нас, - подводит итоги Такао. — Тем быстрее о нас услышит Акаши... - предполагает Аомине. Он даже не надел куртку: на ней были маленькие следы крови, но он совершенно про это забыл; а ещё он не понимал, почему все говорят поверхностно, поэтому оттягивал момент. — Он уже услышал, - Мидорима поправляет волосы. Как бы на кухне не дуло окно, прямо сейчас в пальто ему было до жути жарко. — Что? — Я уверен, он даже знает, что через пять минут мы поедем к Макото. В прихожей поселяется тишина, и только слышно, как Аомине пропускает руку в рукав куртки. — Кстати, насчёт Ханамии. Боюсь, они поняли, что у них подделка. — Если это так, то какой у нас план? — В любом случае едем к ним, а там посмотрим. — Нет и ещё раз нет, Мидорима! Меня такое не устраивает. Вдруг всё снова пойдёт через жопу?! — В том, что у тебя всё пошло через жопу (Аомине, не проси меня снова шутить на эту тему), виноват только ты! - Мидорима открывает дверь, потому что жарко. — Подожди! — Да не ухожу я! — Если кого-то возьмут в заложники? Нас же так мало... — Я согласна с Дайки. Шинтаро трёт глаза под очками. — Для этого у вас по пушке в руке, дебилы. Все молчали. План был прост, но от этого и становилось страшно. Ведь обычно такие планы как раз выходят из-под контроля. Но он был, поэтому через минуту они сидели в машине, которую утром чистил Мидорима. За руль сел Аомине, рядом Шинтаро, а на заднем сиденье расположились Такао и Момои. Такая расстановка неспроста. Мидорима, как главный мозг, сидел впереди для анализа, расчёта, думы тяжёлой и просто потому что не умел водить. Аомине считался мастером педалей. Особенно газа, поэтому под чётким руководством "зелёнки" он выкручивал руль и переключал коробку передач. Такао водил резко, умом не блистал, поэтому сидел сзади для "кричи, если в багажник въедут". Хотя, тут и без него это будет понятно. Момои умела водить, но была не особо шустрой, зато славилась точностью стрельбы и просто на неё было приятно смотреть в зеркало заднего вида. Так же она была полезна для обстрела из заднего окна или крыши, потому что была очень маленькой. Поэтому лучше расстановки не придумаешь. Ханамия и его банда занимали подвал байкерского клуба. Хорошее прикрытие, не так ли? Особенно, когда не пройдёшь под натиском больших парней в татуировках. Или их подкупил Макото, или в их интересах было самостоятельно набить кому-то морду. Так сказать, агрессировать. Но защита у Ханамии, так или иначе, была. Клуб был одноэтажным и не совсем большим, и не многие знали, что под ним огромный подвал, где, как раз, и находился Ханамия со своими ребятами. Здание было неприметным, какого-то белёсого цвета с обшарпанной штукатуркой и покосившейся вывеской «По газам». Левую стену давно разукрасили граффити. Правда, было видно, что её пытались закрасить, вернуть в прежний цвет, но всё же не доделали. Клубом почти не занимались, поэтому это место выглядело действительно плохо. — И как мы пройдём? - Такао прерывает работу мозга Мидоримы, отчего тот дёргается, будто только проснулся. — Конечно, проще всего было пустить к ним Момои... — Чтобы они её по кругу пустили?! - Аомине так резко поворачивается, что Шинтаро снова дёргается в сторону. — Боже, что ты несёшь? Чтобы она их порешала. Момои старается тихо выдохнуть, чтобы никто не услышал, но все замечают, и Такао хихикает. — Но?.. — Но нас повяжут, если она убьёт 15 человек. — Логично. — Тогда... Мы... — Интригуешь? — Думаю! Заткнись, пожалуйста. — Ну если пожалуйста... Такао снова смеётся. Ему одному было всегда смешно, даже в опасных ситуациях. Если, конечно, они не затрагивали его. — Тогда мы просто спустимся и всё. Все смотрят на Мидориму с недоумением, и Аомине заглушает машину. — Ты, конечно, умный, но, что? — Выходим из машины и пиздуем в подвал. Что не так? — Там 15 головорезов... Если не больше. — Они просто стоят. — А мы ляжем. Нас 4 человека! — Знаешь, как говорят, когда собака на тебя рычит — не паникуй! Она чувствуют страх. И тут также пройдём, как ни в чем не бывало, мимо, и дело с концом. — Но... Никаких «но» не было. Четвёрка шагала ко входу. Такао тихо молился, Момои поджимала губы, Мидорима вёл себя как обычно, а Дайки подсчитал, сколько ударов отхватит за сегодня. Байкеры громко смеялись, разбрасывая бутылки просто куда-нибудь. И группировка могла бы спокойно пройти, если бы на них не обратили внимания. — Куда путь держишь, красавица? Момои испуганно косится на Мидориму. Тот моргает, мол, спокойно. — Я хочу к вам в бар. Мужчины смеются, двигаясь ближе к девушке. Многие заглушают рабочие байки, чтобы хорошо слышать начавшееся выступление. — А в мотель не хочешь? - кричит кто-то сзади. Момои наигранно задумывается. Вообще, она держалась молодцом. Годы в криминальном мире не прошли зря. — Если только пустите нас с ребятами на часок в бар. А там посмотрим... Мужчины снова ржут, переглядываясь. Откровенно, выглядели они плохо, если не отвратительно, и все, как на подбор, одинаковые. Пузо, борода, пьяный вид. Единственное их отличие — это татуировки. Возможно, именно по ним их и отличают… — Хочешь с этими пойти? - видимо, главарь (говорил больше всех) насмешливо оглядывает Мидориму, Аомине и Такао. — Да. — Дохлики они у тебя какие-то... Дайки сжимает кулак, и Шинтаро испепеляет его взглядом "только попробуй что-то сказать! " — Ладно, ты цыпочка знатная. Прошу, проходите в нашу скромную обитель, - смеётся главарь, а там и все остальные. — Вы супер! - Момои посылает мужчинам воздушный поцелуй, и товарищи проходят к главному входу. Этот жест был явно лишним, ведь байкеры взбодрились ещё больше. Они не собаки, которые чувствуют страх, они мужчины, которые заметили красивую девушку. И не понятно, лучше грязные ухаживания с их стороны или кулак в нос. Мужчины жадно свистят — Момои в минуту стала фаворитом этой небольшой площадки перед клубом. — Мидорима, что делать, они не отвяжутся... — Тогда берëм их с собой, - шепчет Шинтаро, и все в очередной раз округляют глаза. — Что? Помогут нам. Давай, Момои. Девушка неуверенно моргает, но всё же решается, поворачиваясь к байкерам. — Не хотите повеселиться? На ступеньках, которые вели в клуб Ханамии, стоял невероятно громкий топот не одного десятка человек. Такао, Мидорима и Аомине жались где-то за Сацуки, которая была поводырём всей этой сомнительной компании. Тёмный коридор вёл куда-то вниз. Очень глубокий… Возможно, это сделано, чтобы наверху, а уж тем более на улице, не было ничего слышно. Но с другой, тёмные, обшарпанные ступени выглядели небезопасными, и навряд ли адекватный человек осмелился бы спускаться по ним. — Мидорима, всё идёт по твоему плану? - шёпотом уточняет Аомине, когда они подходят к железным дверям. Выглядели они намного лучше лестницы. Свою обитель, по сравнению с клубом, Ханамия держал в порядке. Шинтаро достаëт пистолет, снимая его с предохранителя. — Он эволюционирует, - поправляет он и подходит к ручке. — Готовы? Все согласно кивают, и мужчина нажимает на ручку. Та спокойно поддаëтся, и он входит во внутрь, как дверь резко захлопывается. Комната подсвечивается тëмно-фиолетовым светом. Глазам ещё нужно приспособиться к такому слабому освещению, но, когда они привыкают — Мидорима видит, что с двух сторон к его голове приставлены пистолеты, а перед ним, в самом центре комнаты, на кресле восседает Ханамия. Кругом длинные столы со стеклянными навесами для выращивания запрещённой «продукции», бильярдный стол, пару диванов, и всё это в чистоте и порядке, что Мидориме кажется, будто здесь работает уборщица. — Ну, здравствуй, Шинтаро.