Кладоискатели

Дверь открывает Момои. Заплаканная и явно эмоционально высосанная, и Дайки догадывался, кем. — А-аомине... Аомине! - кричит девушка сначала в дом, а потом мужчине в лицо, обнимая так сильно, что Дайке кажется, будто его рана начинает кровоточить сильнее. — Где ты был? – выбегает на крик Такао, а потом замечает в руках мужчины шкатулку. — Ого! Сацуки, смотри, он достал ее!.. Девушка слезает с мужчины и берёт шкатулку, которую он сам протягивает. — Сегодня ночью ведь новый год? — Ага... — С наступающим. Нормальный подарок? - улыбается мужчина, но буквально через секунду падает на снег от сильного удара по лицу. Мидорима потирает краснеющий кулак. Было видно сразу, что мужчина просто в бешенстве. — Подарок просто ахуенный! — Мидорима! - хором кричат Такао и Момои, хватая Дайки под руки, чтобы поднять. — Аомине, что это?! - девушка вглядывается в куртку мужчины, сквозь которую виднелась кровь. — Меня... Прострелили немного. — Немного?! Тресни его ещё раз! - поворачивается Такао к Мидориме и тот послушно подходит к Дайки. Мужчина сжимается, ожидая удара, но вместо него Шинтаро протягивает ему руку, поднимая. — Мидорима?.. - тянет Дайки, искренне не понимая. — Потом поговорим. Момои, помоги ему. — Хорошо, - кивает девушка, — пойдём. Аомине уводят в родной дом из красного кирпича, пока он косится на курящего возле машины Мидориму, и он видел, как тот полностью расслаблен. — Ну, шустрее! Такао, принеси стул с кухни, сколько раз просить?! Мидорима, хватит курить! Лучше сходи за алкоголем. Аомине?! Ты чего лежишь? Я тебя на перевязку сколько раз звала? - бегает по дому Момои с салатами в руках. Сегодня должен быть новый год, и, какими бы гадами они не были, праздновали всегда. — Я уже принёс! - кричит из зала Такао. — Ты меня уже перевязала! - тоже кричит Дайки из своей комнаты. — Мидорима?! – Сацуки заходит в кабинет Акаши, где был мужчина. — Возьмёшь? Шинтаро стоит возле шкафа с алкоголем, думая. — Наверное, возьму. Боюсь, его больше некому пить, кроме нас... — Ты же никому не разрешал. Мидорима поворачивается к девушке, улыбаясь. — Я разрешаю, Сацуки, выпить весь коньяк в этом доме. — А я не разрешаю! Мидорима, не командуй моими вещами... - раздаётся за спиной девушки, и та отпрыгивает в сторону. Мидорима замирает с бутылкой в руках. На его лице нет ни одной эмоции, и только в глазах можно разглядеть непонимание. — Что стоишь? Аккуратно ставь на место, - кивает вошедший мужчина, и Шинтаро послушно возвращает коньяк на полку. — Жду внизу. Сацуки, пошли. Момои ещё раз смотрит на Мидориму и была удивлена не меньше его, и убегает на лестницу. — Ха... - улыбается Мидорима, падая на кресло и снимая очки, но тут же вспоминает, что место не его, поэтому вскакивает и спускается в зал. В зале была гробовая тишина. Все понимали, что им многое нужно обсудить, но никак не решались начать. «Даже окно поставили…» - замечает Дайки и кривится от боли в плече. — Как тебе мой подарок, Мидорима? - первый нарушает тишину Акаши, опустошив стакан. — Какой? - не понимает мужчина. — Хах. Как «какой»? Куроко, ты не приносил шкатулку?! — Приносил, - согласно кивает Такао и Момои. — А что ж тебе ещё надо? - усмехается Акаши, возвращаясь своё внимание Шинтаро. — Мы её ещё... не открыли. — Не открыли? А зачем её открывать? — В смысле?! - в унисон спрашивают Мидорима и Дайки. — Дебилы... Это просто слиток золота, сделанный под шкатулку. Он внутри заполнен золотом... Все в зале замирают, пока Мидорима не встаёт и не приносит две шкатулки. — Это?.. — Порезанный оригинал, - заканчивает за него Аомине. Акаши крутит шкатулки в руках и неожиданно смеётся. — Да вы реально придурки. Я прислал вам оригинал сразу, а эту заказал для других, чтоб побаловались, поиграли в свои войнушки. Все снова замирают, пока не слышат: — Твою ж, блять, нахуй! - шипит Мидорима, обхватывая голову руками. — Меня тошнит от нее! Нахуя ты это всё затеял?! - вскакивает Шинтаро, но взгляд Акаши заставляет его вернуться на место. — Ты во многом мне помог, а потом ещё и задолжал всем. Так что я решил вернуть тебе все деньги вот в таком виде. Ты можешь просто отдавать по камню, а потом по золоту. Хорошо придумал, правда? – улыбается Акаши и тянется за бокалом. Все, кроме Шинтаро, следуют его примеру. Тот молчит, стискивая зубы, и наконец вскакивает. — Что за хуйня?! Куроко сказал, что это подделка! — Куроко? – Акаши вопросительно смотрит на мужчину без доли злости. — Мы забрали у Химуро шкатулку, и я ещё не знал, что это оригинал… — Ты говорил, что Акаши сам тебя послал привезти Ханамии подделку! – тоже кричит Аомине. Оказывается, все его жертвы были зря. — Как бы это сказать… - Куроро крутит бокал в руке. — Судя по тому, что она была без одного фианита, я решил, что это подделка, и Сейджуро снова затевает игры… Акаши опускает голову и тихо смеётся, а потом громче и громче. — Как раз, Куроко, - всё ещё смеясь, начинает Акаши, — как раз в оригинале и не было одного фианита, так как я его забрал для своих нужд. А для Мидоримы он бы погоду не сделал. Все снова молчат, переваривая полученную информацию. — Так как шкатулки оказались у Тацуи и его людей? – спрашивает Момои. Сейджуро кашляет от долгого смеха и поворачивается к девушке, глубоко вдохнув. Это означает, что рассказ будет долгим. — Как только я придумал, что можно таким образом отплатить Мидориме, то решил, что надо на время уйти, как раз для того, чтобы её заказать, а ещё не хранить здесь. Всё же, это новогодний подарок… Тут на помощь мне пришёл Масааки. Я всё это время был у него в бизнес-центре и следил за вами. Я видел, как ты, Шинтаро, приходил за Аомине, и видел, как ты, Дайки, потом самостоятельно возвращался к этому деду. Благо, Кисе тебе этого не позволил. Все удивленно смотрят на Аомине. — Потом расскажу, — шепчет он, и Акаши продолжает свой рассказ. — Я изначально знал, что за этой дорогой штучкой начнётся погоня. Плюс люди пустили слух, будто в шкатулке лежит что-то бесценное, а по факту это просто слиток в камнях… Так вот. Как только шкатулка появилась у меня, Химуро прознал, что она у вас. Конечно же, это я сейчас понимаю, с помощью Масааки. Он всё это время работал на него. — Я так и думал, - качает головой Мидорима и сразу же замолкает. — Химуро поехал к вам, а вы и знать не знаете про шкатулку, и что, яко бы, она у вас. Ну, дальше вы знаете. Дайки самовольно сдался в плен, наш дом разгромили, ничего не нашли. — Так откуда у Химуро были две шкатулки? – интересуется Такао, громко отхлебнув сок и наложив себе ещё салат. — А тут моя вина… - тянет Дайки, и на лице Мидоримы сразу показывается злость. — Я так и знал, сука ты подставная, что ты что-то скрываешь! — Мидорима, стой! – кричит Момои, когда мужчина поднимается. Тот поправляет очки и садится обратно. — Акаши меня просил забрать подделку из России, куда я, собственно, и летал с Мурасакибарой, но… — Но?! — Но он мне ничего не рассказывал про то, что оригинал – подарок тебе. Я думал, что шкатулка была завезена кем-то в Токио, а Сейджуро собирается её забрать себе, вкинув в город подделку. — Пиздец какой-то… - тянет Шинтаро, в секунду опрокинув в себя очередной бокал алкоголя. — Так, значит, где оригинал, а где подделка? – спрашивает Момои, покрутив в руках целую и надпиленную шкатулку. — Дурашки… - тянет Акаши, взяв в руки две шкатулки. Пальцами аккуратно проводит под импровизированной крышкой, насчитывая фианиты. — Это… - он ставит на стол надпиленную шкатулку, — подделка, а это – оригинал, — заключает он. — Получается, все эти дни у нас была настоящая? – спрашивает Такао, и Акаши кивнул. — Куроко! – кричит Мидорима, и мужчина вжимается в стул. — Это… моя вина, извините. Все замолкают, пока Шинтаро не смеётся. — Господи, ха-ха-ха, это всё закончено… Присутствующие в зале вопросительно переглядывается. Смех Шинтаро такое редкое явление, что даже пугает, но вскоре все расслабляются. — Пусть всё это останется в уходящем году, а завтра всё станет на круги своя! – говорит тост Момои и слышится стук бокалов. Вскоре, за столом стоял гомон. Все без умолку болтали о своём, о бытовом; смеялись и просто постепенно забывали прошедшую историю, многочисленными кусками оконных стекол, гематомами и кровящими ранами замаравшую и без того мрачный сырой декабрь. — Запустим фейерверки? – предложил Такао. Кивок одобрения и компания уже во дворе. — Стой, сюда надо! – Куроко и Казунари крутятся со спичками, пока Акаши и Момои что-то активно обсуждают в стороне. С неба идет мокрый снег, в далеком свете ночного города напоминающий пепел. Огонь погас — пора зажигать новый. — Мидорима? – Аомине подходит к мужчине, съежившись от проморзглого ветра, кусающего за бока и больное плечо. На холоде рана болит сильнее. Он предлагает сигарету, и Шинтаро согласно тянется к пачке. Их пальцы на мгновение соприкасаются. По телу Дайки проходят тысячи электрических мурашек, закрадывающихся подкожно, безвозвратно. Мидорима дергается, достает сигарету резким движением и быстро подкуривает, пытаясь унять глупую дрожь в теле. «Это все мороз…» Колючий мороз, раздражающий легкие, сушащий кожу безмерно. Мороз, которого нет. На улице сырость и слякоть. Увы, они не на Хоккайдо... — Болит? — сиплым голосом спрашивает Шинтаро, глядя тусклыми глазами-звездами на потрепанный воротник куртки Дайки. Аомине вопросительно смотрит на него, улыбается вымученно. — Почти нет. Ты как? Мидорима снова затягивается, лишь через полминуты выпуская пар. — Всё так запутанно и глупо… — Теперь же всё стало на свои места, — пожимает плечами Дайки, стряхивая пепел. — Не стало, — шепчет Шинтаро, отворачиваясь от копошащихся Куроко и Такао к Аомине. — Зачем столько жертв с твоей стороны? Для чего? Дайки выдыхает куда-то в сторону, тяжело. Поворачивается к мужчине полностью и хрипло произносит: — Ты хотел эту шкатулку, ты её получил. Зачем лишние вопросы? — Я нормально спросил! – прикрикивает Мидорима, схватив Дайки за ворот и так полуживой куртки. Аомине упрямо молчит, смотрит в глаза Шинтаро, пытается разглядеть в них что-то глубокое, возвышенное, почти не моргает. Но возвышенностью и не пахнет. Только тянет сигаретами и терпким одеколоном. Ему нравится, но он ни за что не признается в этом. — Отъебись…— тихо произносит. — Ответь! — Я это делал, чтобы ты долги свои закрыл! — Тебя это ебёт?! — Да! — обнаженная честность пугает, выводит из итак шаткого равновесия. Руки Мидоримы трясутся безбожно, выдают с потрохами. Он начинает чувствовать себя обнаженным, сырой ветер распускает руки молниеносно. Все прерывается, когда в небе раздаются взрывы радужного салюта. Шинтаро обессиленно опускает руки, а вместе с ними и голову. Снова строит вымышленные айсберги вокруг себя, прекрасно зная, что те скоро снова будут подвержены расколу. — Салют! Акаши, идём! – кричит Момои и тянет за собой Сейджуро. Тот смеется и тащится за ней без лишних сопротивлений. — Куроко, получилось! – тоже смеется Такао, когда они все собираются рядом. Столько тепла даже в такую отвратительную погоду. Вот, что делает семья... — А почему не должно было получиться? – строит непонимающее лицо Тецуя, но тоже улыбается. Мидорима и Аомине стоят в стороне под шум фейерверков и говор друзей. Вселенная застывает, моля о паузе. А время бежит сквозь пальцы, как песок. Неумолимо, нещадно. Вот и сейчас на смену старому приходит нечто новое. — С новым годом, Мидорима, — шепчет по-особенному нежно Дайки. — Ты заслужил всё это. Шинтаро так и стоит с опущенной головой, чтобы никто случайно не увидел, как он плачет.