Дело чести

- Говори, чертов ублюдок! Иначе я вырву твой гадкий язык и запихаю его тебе в глотку! - Тогда тебе, боюсь, будет еще сложнее заставить меня что-то сказать… Хриплый смех, сменяющийся болезненным вдохом после удара в живот. Тощий юноша согнулся бы пополам от боли, но он крепко привязан к стулу, так что не может даже пошевелиться. Поэтому он просто тихо воет и сплевывает очередной сгусток крови на пол. Скалит окровавленные зубы. Методично избивающий его уже несколько часов мужчина раздраженно фыркает. Очевидно, он совершенно не производит никакого впечатления на своего пленника. И это выводит его из себя. Не сдержавшись, мужчина пинает пленника в бок, и тот падает вместе со стулом на грязный пол. От сильного удара головой об холодный бетон парень – уже в который раз – теряет сознание. И снова перед его глазами встаёт картина того, как он здесь оказался.

***

В ту тихую ночь ничто не предвещало беды для мафиозной семьи Даст. На первый взгляд. В общем зале клана было шумно и многолюдно. Глава семьи вальяжно возлежал на диване с бокалом вермута в руке и наблюдал за полупьяными музыкантами, старательно исполнявшими какой-то новомодный джазовый шлягер. Внезапно шум вечеринки разрезал донесшийся снаружи крик. За ним - звуки стрельбы. Энджел побледнел. Алкоголь выветрился из крови. Моментально. Все в зале отлично поняли, кто пожаловал в гости. Не сговариваясь, женщины клана одновременно кинулись к черному выходу. Мужчины похватали разбросанное оружие. Вытаскивая ружье из-под дивана, Энджел с неудовольствием заметил, что руки предательски трясутся, стиснул зубы и бросился во двор. Все соклановцы, как один, последовали за ним. Красные пиджаки мелькали во дворе, перемешиваясь с тёмной одеждой часовых. И последних становилось все меньше. Дасты врубились в сражающуюся толпу. Времени целиться не было, так что Энджел отбросил ружье и достал охотничий нож. От криков и тяжёлого запаха крови кружилась голова. Он прыгнул было на одного из парней в красном, но тут же отпрянул. Вовремя. Чужое лезвие просвистело в миллиметре от груди, вспоров рубашку. Даст успел рассмотреть лицо нападавшего - залитое кровью, с застывшей безумной улыбкой. Взгляд темно-алых глаз, казалось, прожег Энжела насквозь. Но противник, словно не замечая его, тут же кинулся на другого. Играючи ушёл от взмаха мачете. Парировал второй удар. Резанул наотмашь, снизу вверх, по шее. Фонтан ярко-алой крови хлынул прямо на неизвестного, окатив того с ног до головы. Восторженный, безумный, леденящий кровь смех. Мужчина подался вбок, уходя от очередного удара сбоку. Пропустил противника мимо себя. Изящно и легко, точно это был не бой, а партия вальса. Всадил нож под ребра по самую рукоять. Когда враг попытался развернуться, вцепился тому в глотку рукой в когтистой перчатке. Пальцы и кисть окрасились в красный. Энджел замер, словно завороженный, не в силах отвести глаза. Шум битвы доносился до него сейчас словно издалека. Движения этого красноглазого парня были идеально отточены и грациозны. Он словно танцевал с ножом в руке. Смертоносный и неописуемо прекрасный танец убийства. Его, вероятно, когда-то белая рубашка полностью окрасилась в темно-бордовый цвет. Насквозь мокрая, она прилипла к телу и ясно очерчивала контуры мышц на тонком торсе мужчины. Пока Даст невольно любовался представшей перед ним картиной, мужчина пинком отшвырнул насаженное на когти тело и резко развернулся, словно почуяв, что его рассматривают. Блондина снова пронзил взгляд алых глаз, на этот раз – насмешливый. Такой же была и улыбка незнакомца. И Энджел понял ее причину почти моментально, - когда сзади ему на затылок рухнул тяжелый приклад ружья и мир погрузился в темноту.

***

Энджел сперва даже не понял, когда к нему вернулось сознание. Выглядело так, будто начался очередной болезненный бред. Потому что на него в упор смотрели те же глаза, что горели красным в воспоминании буквально секунду назад. Блондин дернул головой, пытаясь ударить противника лбом. Но, конечно же, не достал. В жутком взгляде заплясали искорки интереса. - А ты неплох, юноша, - раздался негромкий голос мужчины. Несмотря на обманчиво дружелюбную интонацию, в голосе звенел металл, - Поднимите его – бросил он куда-то в сторону. Кто-то из людей клана, - наверное, тот же мужчина, что уже который час пытался выбить из Энджела хоть какую-то информацию, грубо схватил стул, к которому был привязан юноша, и поставил его на ножки. Веревки еще больнее впились в нежную белую кожу Даста. - Серхио, оставьте нас, - продолжая улыбаться, приказал аловолосый, - этим парнем я займусь сам. Мучитель Энджела вышел. В голову парня невольно закралась отвратительная мысль, что хлопок закрывшейся двери неприятно напоминал сомкнувшийся капкан. Незнакомец, успевший к этому моменту отойти и сесть в мягкое кресло прямо напротив Даста, медленно перевел взгляд на своего пленника. Его улыбка стала еще шире. И еще более жуткой. - Извините мою вопиющую невоспитанность, молодой человек, - вкрадчиво начал он, - ведь я, кажется, совершенно забыл представиться. Моё имя Аластор. А к вам как я могу обращаться? Поджатые губы и недобро прищуренные глаза недвусмысленно намекали, что на этот вопрос лучше ответить. - Энджел Даст, - буркнул блондин. «Так вот кто он такой» - тем временем мелькнуло у него в голове, - «Тот самый великий и ужасный Аластор, который держит в страхе весь Нью-Йорк и печально известен своей нечеловеческой жестокостью… Что ж, по крайней мере, касательно того, что он дерется, как дикий зверь…» - Слухи не врали, - закончил за юношу мысль Аластор. Увидев изумленно взлетевшие вверх брови собеседника, он снисходительно усмехнулся. - Вы не первый, кто начинает вспоминать о моей дурной славе, услышав имя. Не так много людей вне моего клана знает меня в лицо. Я имею в виду, живых, - его улыбка с каждой секундой становилась все более и более жуткой. И теперь Энджел не мог отделаться от мерзкого ощущения, что этот ублюдок читает его мысли. И в то же время - не мог перестать рассматривать его. Оказывается, один красный глаз был частично скрыт за моноклем, цепочка которого терялась в густоте ало-черных волос. Когтистые перчатки исчезли, и юноша мог наблюдать тонкие и длинные, как у пианиста, пальцы с аккуратными, но остро заточенными ногтями. Аластор был высоким. Чертовски высоким. И явно успел сходить в душ после бойни, потому что сидел в свежей черной рубашке и брюках, красиво оттенявших бледную сероватую кожу. Почему-то именно внешняя свежесть сволочи Радио заставила Энджела взволноваться. Сколько часов он уже провел здесь? Или, может быть, дней? Выжил ли кто-нибудь еще из клана? Ответов не было, а спрашивать он не хотел. Пока юноша был занят своими мыслями, Аластор не спеша встал, подошел ближе и наклонился к своему собеседнику. - Ну и зачем ты это сделал? Думал, я не узнаю? – ухо Даста внезапно обжег разозленный шепот, - Ведь так много лет вы делали все исправно, и я был всем доволен… Зачем было все портить? Столько людей безвинно погибли… из-за тебя, между прочим, Энджел Даст. От звука собственного имени юношу словно пробило током. И почему он, черт возьми, зарделся? -Из-за меня?!, - вскричал он, одновременно задетый до глубины души и пытающийся скрыть внезапное смущение, - почему вообще за столько лет мы не заслужили и капли доверия?! Да и что за идиот в наше время делает чистую наркоту, тем более не для себя?! Денег слишком много уже срубил?! Аластор грубо схватил Энджела за подбородок и поднял его голову к себе. Их носы почти соприкасались. Пусть мужчина и продолжал фальшиво улыбаться, его глаза горели злостью. - Да, из-за тебя, - прошипел аловолосый, оскалив острые зубы, - потому что, я вижу, у тебя нет даже понятия чести. Плевать я хотел на деньги. Делать хорошо, без разницы, за что берешься, - вот в чем честь мафиози. А вы своим мелким пакостничеством оскорбили мою честь. Честь моего клана. И мою лично. Хотя… , - здесь он отстранился, и странным взглядом посмотрел на Энджела сверху вниз, и продолжил, - для вас же кто больше заплатит, того и честь? Это же ваша шлюшья натура семьи Даст, ведь так? После этих слов Аластор вытворил то, чего Энджел ожидал от него меньше всего. Одной рукой он вцепился в спутанные и грязные от крови волосы Даста, и потянул, а пальцами второй порывисто провел вниз по шее, слегка цепляя ногтями, до ключиц и ниже по груди. Это было настолько внезапно и, черт возьми, приятно, что юноша невольно вздохнул и даже как будто подался навстречу. Проклиная сам себя, но не в силах ничего поделать с собственным телом. Одна бровь Аластора взлетела вверх – он явно не ожидал настолько сильного эффекта. Улыбка расползлась еще шире. Брезгливо отдернув руки, он продолжил свой монолог: -Так я и думал… Тяжелые же времена у вашего клана, если даже его глава вынужден подрабатывать ебаной шлюхой и ТАК реагирует на любое прикосновение, - его тихий смех напоминал шуршание старого радио. Энджел чертыхнулся. Не признавать же, в самом деле, было, что он был буквально заворожен красотой этого парня, и что щеки начинают гореть при любом опасном приближении тонких черных губ и серой кожи. И одновременно по спине не переставая бегают мурашки, потому что чертовски страшно. Впрочем, кажется, Аластор и так прекрасно это понял. К сожалению. - Не. Твое. Собачье. Дело., - прерывисто выпалил блондин, отворачивая голову. - Я не разрешал тебе отворачиваться, - лязгнул металлом в голосе Радио, но Энджел не пошевелился. В подбородок снова больно вцепились чужие пальцы, поворачивая голову и все-таки заставив юношу снова посмотреть на аловолосого. Даст поджал губы. - Рекомендую делать то, что я говорю. Твоя похвальная стойкость при простом избиении сейчас тебе не поможет, - с премерзкой усмешкой заметил Аластор. - Как будто ты еще что-то можешь сделать, чтобы заставить меня, - выплюнул ему в лицо блондин, - будешь бить – все равно ничего не скажу. Убьешь – тогда точно не узнаешь, где дурь. Тихий, шуршащий смех. Ногти впиваются в лицо Даста еще больнее. - Наивный ребенок… Я еще даже не начинал пытаться узнать то, что мне нужно. А ты только продолжаешь копать себе могилу, потому что теперь я на этом не остановлюсь, Энджел. Я мог бы просто выбить информацию, где мой товар, и дать тебе умереть быстро и безболезненно. Или, может быть, даже внезапно смилостивился и отпустил тебя. Но ты сам подписал себе приговор. Ты заинтриговал меня своим упрямством и игрой в гордость, которой у тебя нет, как и чести, и я больше не хочу тебя убивать. Ты будешь выносить самые кошмарные пытки, пока ты не сломаешься окончательно, и не будешь ползать на коленях, умоляя меня вырвать твое сердце, - прохрипел юноше на ухо Аластор, с жестоким наслаждением смакуя каждое слово, - а учитывая твою блядскую натуру и крайне любопытную реакцию на меня, ты подкинул мне еще пару вариантов… Ухо Энджела обожгло горячим дыханием. Пальцы Аластора сползли с подбородка и легли на горло, царапают чувствительную кожу под ушами. Юноша закусил губу. Ему страшно до чертиков, но прикосновения этой клубничной сволочи невыносимо приятны, и даже пытаться не показывать этого - за гранью возможного. Но столь слабого отклика Аластору недостаточно, поэтому он прикусил хрящик уха, и Энджел уже не смог удержаться от вскрика. Было больно, но, нужно признать, что подобная боль и грубость Дасту всегда нравилась. Можно сказать, была его фетишем. И сейчас он проклинал себя за это. Аловолосый неожиданно резко отстранился и убрал руки. Признавать этого не хотелось, но бледная кожа его пленника была чертовски хороша на вкус. Тонкая и нежная, сладковатая даже несмотря на неприятный привкус пыли и пота. В груди медленно нарастало желание попробовать, будет ли столь вкусной его кровь. Хотя еще не время. И почему вообще в этом глупом подвале вдруг стало подозрительно жарко? Затравленный взгляд Энджела вернул Аластору главенствующую нить, которую тот чуть было на секунду не потерял. Кровожадный оскал сменился приторно-сладкой дружелюбной улыбкой от уха до уха. - Что ж, мой дорогой пленник, я думаю, что нам понадобится некоторое оборудование для нашей дальнейшей беседы. Надеюсь, что ты не возражаешь провести несколько минут в обществе самого себя. Не беспокойся, я скоро вернусь, - весело промурлыкал аловолосый, не спеша направляясь к двери. От жуткого маньяка не осталось и следа – сейчас он больше напоминал милого соседа, предлагающего чай. И из-за этого начал пугать еще больше. От его тона, и понимания, ЧТО он имеет в виду, у Даста на лбу выступил холодный пот. - Можешь не возвращаться, я не расстроюсь, - злобно бросил тот, стараясь не смотреть на Аластора. - Оу, поверь, Энджел, когда я вернусь, мы отлично проведем время. Будет очень весело! Ха-Ха!, - рассмеялся глава клана Радио, уже выходя из камеры. Хлопнула дверь. Вот теперь, как понимал Даст – это действительно капкан.

{Продолжение следует….}