Sexualem imperitia

- Нам надо поговорить. В своих последних изысканиях, Северус начал читать даже женские журналы, стараясь понять точку зрения на секс прекрасной половины человечества, благо в эти новые и благословенные времена информацию печатали в открытую. И в одном из них он натолкнулся на статью с громким заголовком: «Слова, которыми вы пугаете своего мужчину». Пробежав статью глазами, он пришёл к двум выводам, что либо не является в достаточной степени мужчиной, что смешно, либо, с большей долей вероятности, основная часть мужского населения — бесхребетные бараны. Только сейчас он осознавал, всю глубину своей неосведомленности, ибо фразы по типу этой становятся страшными, когда их говорят лично тебе. И ещё страшнее, когда их говорит любимая женщина. Но когда тебе это говорит любимая женщина, по совместительству являющаяся Гермионой Грейнджер, обвешанная, Мерлин знает, каким количеством регалий и почетных должностей, анус рефлекторно сжимается.

***

А начиналось все так славно. Он пригласил ее к себе на ужин. Расстарался, вытащил с дальних полок ещё мамину древнюю поваренную книгу, приготовил все по рецепту. Ростбиф лишь слегка подгорел, до чёрной обугленной корки, а у мусса оплыли моментально края. Но учитывая, что в его детстве продуктов для подобных изысков никогда в доме не водилось, а потом он почти двадцать лет провёл в заведении с полным пансионом, то гордиться было чем. В сущности, все было просто отлично. Она смеялась его сухим и нескладным шуткам, загадочно отпивала вино, глазами обещая все удовольствия мира, если он рискнёт их взять. Надо было просто пригласить ее продолжить у него в спальне, намекнув, что там, например, у него лежат потрясающие разработки новых зелий или, уж на худой конец, ноты лютневой музыки семнадцатого века. Да, что угодно. Но нет, его желание поиграть в джентльмена в купе с собственными страхами дёрнули его за язык предложить выбрать фильм для просмотра. На данный момент для Северуса стояли только два вопроса. Первый, как он умудрился шпионить столько лет и проколоться сейчас на такой мелочи? И второй, продолжать врать или, желая провалиться под землю, сказать правду разгневанной Фемиде? Богиня не то, чтобы изволила гневаться, скорее нетерпеливо покачивала в руках фильмы для взрослых и выжидательно, и довольно весело, смотрела на него. Видимо, вид у него все же был совсем жалкий, если вместо ожидаемой тирады, как ему казалось, вполне заслуженной, Грейнджер лишь присела рядом с ним на диван и мягко взяла за руку. — Северус, я задам тебе несколько вопросов, и я бы очень хотела получить на них честные ответы. Он сглотнул, потом ещё раз и наконец утвердительно кивнул. Гермиона улыбнулась. Ласково, нежно, понимающе. Его затошнило. Все, она все поняла и сейчас эти волшебные, чудесные, первые в его гребанной жизни отношения закончатся. — Северус, скажи, я привлекаю тебя физически? Ему показалось, что он ослышался. — Разумеется. — И тебе нравится прикасаться ко мне, целовать меня? — Да. Чуть помедлив, еле слышно добавил. — Очень. Гермиона улыбнулась ещё шире и, кажется, облегченно выдохнула. — Мне тоже. Тоже нравится целовать и трогать тебя. — Это хорошо? — и тут же выругался про себя. Ну, что за дурацкая вопросительная интонация. Разумеется хорошо, блестяще, потрясающе! — Да, Северус, это отлично. Гермиона продолжала мягко ему улыбаться, начиная поглаживать костяшки его кисти. На задворках сознания мелькнула было мысль, что она потешается над ним, что это часть какой-то игры, но он быстро прогнал её. — Я тут подумала… — Я могу объяснить… Вот болван! Даже для собственных ушей это прозвучало слабо и совсем не внушительно. — Да? Чем дольше затягивалось молчание и чем дольше он смотрел на Гермиону, тем больше нервничал, покрываясь теми ужасными, давно забытыми красными пятнами. И тем больше сидящая напротив девушка начинала напоминать кошку, которая очень скоро съест маленькую, глупую канарейку. Северус не привык чувствовать себя канарейкой. Более того, он десятилетия назад зарекся, что не позволит никому загонять себя в угол. Северус выдернул руку из мягкой хватки и резко встал, развернувшись к ней лицом. Он понимал, что с большой долей вероятности ведет себя нелепо, абсолютно по-детски, но проклятая гордость, пестуемая годами, не могла промолчать. Будто со стороны он видел, как открывает рот и из него начинает литься грязь. — А что собственного такого в этих фильмах? Да, мои, да, взял напрокат. Как взрослый мужчина у меня есть потребности, о которых, я надеюсь, мне не нужно ни объяснять, ни получать одобрения с твоей стороны в их реализации? Да, я смотрел эти дискеты. Не могу сказать, что они обладают хоть сколько-нибудь кинематографической ценностью, но ведь вряд ли создатели претендовали на получение премии за лучший сценарий. Что же касается изображённых в них, в них… э… сценах, то уверяю тебя, что… — Северус, я давно хотела спросить, но раз момент такой подходящий: ты девственник? Ну, что за прямолинейность и деликатность поезда, в самом деле? Ему всегда представлялось, что, услышав этот вопрос от женщины, с которой намеревался переспать, он либо с полным хладнокровием возразит, а потом и докажет гнусность подобных обвинений, либо честно и покаянно сознается. На деле же все вышло абсолютно несуразно и глупо, как и многое в его жизни. Со стороны, наверное, можно было подумать, что у него паралич. По крайней мере так он ощущал своё состояние. Образы озера, пены изо рта и застиранного исподнего промчались перед глазами, оставляя едкое, липкое, отвратительное чувство стыда. Сколько бы ему ни не нравилось подобное положение вещей, но он часто ощущал неловкость в ее присутствии. За свое и их общее прошлое, за то, что ловил в свой адрес комментарии самым мягким из которых было, что он любитель малолеток, за свою внешность, за характер и много-много за что еще. И тем не менее, в самой глубине души он все же надеялся, что с ней никогда не почувствует себя, как в тот роковой день: смешным и раздавленным. Он смотрел на ее красивые, немного широковатые губы, видел, как они влажно блестят и двигаются, не желая вникать в суть ее речи. — Северус, послушай, возможно тебе немного неловко, хотя я была уверена, что не давал повода сомневаться в себе, если так, то искренне прошу прощения и готова с тобой обсудить причины этого. Мы же взрослые и адекватные люди. Я догадывалась, но правда не понимаю, почему ты ничего не сказал, ведь ничего страшного… О, а вот подобные слова, словно пощечина быстро вывели его из оцепенения. И он ощерился. Странно было правда видеть её, получившую подтверждение собственным догадкам, столь довольной, будто выиграла не весть какой приз, но Северуса уже несло. Было даже любопытно, как почерпнутая на факультете правильная речь и манеры слетают с него, показывая корни, стоило только дойти до определенной точки кипения. — Позвольте узнать, мисс Грейнджер, а када я должен был хорошенько потрахаться, а?! Рожей я не вышел, так что кибальчишем, навродь Малфоя никогда не был. Однокурсницы, вот странно, блядь, че то не давали, а колготиться по борделям и наблядовать себе букет, далеко не ромашек, как- то не улыбалось. Или вы думаете, что я был бы не прочь перепихнуться со студентками? Ебануться! Да, я бы сам себе бы впиздячил за такое пиздоушие. Мне Темный Лорд на пару с Дабл-хуем так пиздато мозги ебали, что я аж импотентом чуть не стал. А Круцио такой пизды дает, что больше никакой и не надо. Охуенно, просто охуенно, блядь! Все повторяется, круг замкнулся, будто у его жизни был четкий сценарий и его любимые грабли. Старые верные грабли, на которые он снова и снова наступал. — Ты кончил? А, заодно вот и первые признаки старости в виде слуховых галлюцинаций подъехали. Что ж они с Гермионой, или ему снова стоит начать ее называть мисс Грейнджер? В общем, он с этой женщиной прекрасно провели короткий период своих жизней, дальше их ничто не связывает, поэтому… Стоп. Да, она просто издевается. — Чё? — шок от абсурдности ситуации мешал вспомнить, что он долго был преподавателем, вращался в академических кругах, так сказать, и что не вчера его из-под коуквортского забора вытащили. — Я сказала, ты закончил? Я всегда знала, что у тебя богатый словарный запас, но что он обилен ненормативной лексикой… Право, я поражена. Не могу сказать, что поняла все, из твоей, без сомнения, страстной речи, но общую суть думаю, уловила. Тем не менее, вопрос все еще на повестке дня, и профсоюз женщин с отсутствием секса в продолжительный период времени в лице меня интересуется, как ты недавно выразился? Ах, да… Ебать меня сеня будут или как?