Джисон и его миловидный парень.

Живой мираж и человеческие лица, Что так похоже на родное, на его. Гримаса боли исказила птицу, Что именовалась в народе – Любовь. Токатто начал спокойно готовиться к принятию душа. Нашел полотенце и полку с умывалками и гелем для душа. Одежда полностью провоняла и носить ее было просто ужасно. Будто бы кошка наблевала лужу крови, грязи и прогнившей еды на завтрак. Ли с омерзительным выражением лица начал снимать одежду. Первым делом пошли украшения на ушах, а точнее на одном ухе. Он снял серьгу и положил ее на стеклянную полочку у раковины. Дальше Токатто начал расстегивать цепочку, на которой висело кольцо с гравировкой. Известное лишь одному парню. Это кольцо могло быть просто безделушкой, а для кого-то могло стоить жизни. Что это кольцо означает для Токатто? Расправившись с украшением, тот быстро стянул с себя черную футболку. Вслед за ней пошли и черные джинсы. Оставшись в одних трусах, за дверью послышалось копошение и быстро приближающиеся шаги. В следующую секунду зашел запыхавшийся Минхо. – Поссать пришел? – спросил Токатто у парня в шоковом состоянии. – Тебе то какое дело? – высокомерно спросил тот. – Ну так то это я голый здесь стою, а не ты, – улыбнулся Ли. – БЛЯТЬ, – опустил взгляд вниз на Токатто. Токатто на эту реакцию лишь посмеялся. – Ну хоть в трусах слава богу, извиняться не буду, – сказал парень и вышел, перед этим в последний раз взглянув на полку, на которой лежало кольцо. – Епта, защелка, – приложил голову ко лбу Ли и закрыл дверь. Расправившись и с боксерами, тот встал под душ, полностью отдаваясь горячим струйкам воды сверху.

***

У Минхо: Ли снял с пальца кольцо, на котором была гравировка: «Вместе на жизнь». А на втором таком кольце, что было у Хана ,было написано: «На смерть!» Парня это очень сильно озадачило и он лег на кровать в раздумьях о том, почему это кольцо так похоже на Джисоново. После разных пришедших мыслей, что сразу были откинуты. Тот обратно надел кольцо на безымянный палец и начал медленно проваливаться в сон. *** Токатто пришел примерно через два часа, отчего на экране телефона было 3:01. Зайдя в комнату Минхо, он увидел его свернувшимся в комочек и мирно сопящим на кровати. Ли не принял этому особого значение и переодевшись в выданную заранее ему одежду, тот просто лег рядом и через несколько минут тоже уснул. Перед этим предварительно сняв кольцо с шеи и положив его на прикроватную тумбочку. У Минхо, к сожалению, был ну очень уж чуткий сон. Из-за чего он проснулся из-за того, что тот зашел в дверь, но виду не подал. Почувствовав как парень лег рядом, он открыл глаза, увидев уже его сопящим. – Красивый, – про себя сказал он. Но тут же отрезал эту мысль, потому что знал, что он думает о Джисоне, а не о Токатто. Он видит Джисона, а не Токатто. И любит он Джисона, а не Токатто. И умер тоже Джисон, а не Токатто. Минхо вспомнил о кольце и аккуратно поднялся с кровати, но его прервали сонные руки, а тело говорило: – Мм, не уходи, – В следующую секунду голова Токатто уже покоилась на коленях Ли, а руки обнимали за талию. Тут хочешь не хочешь, а уж точно не встанешь. Через несколько секунд, когда Минхо уже приготовился лечь, Токатто вновь начал разговаривать во сне: – Не уходи, пожалуйста, Минхо. Не бросай меня, – Сам Минхо был мягко говоря в ахуе, но сон как рукой сняло. Эти ночные ,трудно-разборчивые речи продолжилось с новой силой. – Я не умирал, правда. Умоляю, не бросай меня, – Минхо начал легонько трястись ,но тут же унял это, поскольку парень мог проснуться. – Я тебя так люблю. И я никогда не изменял тебе и твоим словам. И никогда бы не убил, – Ли начал догадываться о том, что было сокрыто от всех, но все еще продолжал отрицать. До того момента, как Токатто не пробормотал: – Себя убил не я, а Токатто, – Одеяло под головой Ли было полностью мокрое, а у Минхо началась чуть ли не истерика. Он еле как пытался сдержать слезы, чтобы не разбудить парня, что мог сказать гораздо больше, чем есть на самом деле. Но всхлипы все же дали о себе знать и через несколько секунд Токатто очнулся. Его глаза были красными, а сам он ими же смотрел на Минхо. – Что случилось, почему ты плачешь? – сказал Токатто, прекрасно помнивший свой сон. Он то знал причину своих слез, а вот темноволосого… – Стой, я же не говорил во сне, ведь так? – ужасно боялся Ли услышать на это да. Минхо немедленно потянулся в тумбочке с кольцом, но его резко остановила чужая, трясущаяся рука. – Не смей, – говорил Токатто, боясь показать что-то большее. – Не надо, пожалуйста, – розоволосый поднял заплаканные глаза на Минхо, не давая взять кольцо. Минхо немедля взял кольцо и прочитал надпись внутри: «На смерть!» Токатто пугливо отпрянул, отодвигаясь на другой конец кровати, не давая ничего сделать парню напротив. – Джисон… – тихо проговорил Минхо, смотря парню в глаза. Он не ошибся. Он вновь видит его и это не мираж. – Яя… Токатто. Это последнее *всхлип* ,что у меня осталось от Джисона, – Минхо успел взять того за руку, пока он мешкался, не давая уйти. – Тогда почему ты говорил во сне, что ты Джисон. И описывал те вещи, которые знали только мы, – искренне надеялся выбить правду Ли. – Я тоже могу бред всякий нести во сне, это ничего не доказывает, – пытался исправить ситуацию розоволосый. Но ему тут же после этих слов прилетела сильная пощечина от Минхо, а после тот окружил его в своих объятиях, не оставляя воздуха. – Я тебя ненавижу Хани. И очень сильно люблю, – говорил Ли, сидя у Хана уже чуть ли не коленях. – Но я… – Ему не дали договорить, поскольку вслед послышалось лишь: – Лучше заткнись Хани. Я знаю, что это ты, – И Джисон не спорил, он обвил руками шею парня и прижался к нему насколько возможно, лишь бы не потерять. Лишь бы не отпустить. Хан взял в руки лицо Ли и большими пальцами стер вбок слезы, но те лишь потекли еще больше, прижимаясь к ключице своего любимого. Джисон взял руку Минхо и поочередно поцеловал каждый палец. – Никому, больше никому не отдам, – говорил Джи. – Я думал ты мертв. Ты хоть представляешь как мне было ужасно? Я там умер, вместе с тобой тогда. Все похоронил. Душу сердце, улыбку, эмоции. Только слезы остались и боль, – – Я сжег нашу фотоплёнку, в надежде, что мысли о тебе перестанут будить меня каждую ночь. Я научился не думать о том, как ты смотришь на меня, когда я сплю. Но каждый раз, засыпая, я вижу, как твоё лицо искажается от боли. Я вижу эту ебучую пулю в тебе. Я сжег твои волосы, оставшиеся в расческе и на одежде, надеясь, что так я перестану считать себя твоей тенью. Мне больно смотреть на то, как твои руки сжимают мои, пытаясь остановить этот страшный сон. И каждый раз, просыпаясь, я думал, что ты всё-таки больше не придёшь. Что ты не посмотришь на меня так, как раньше. Но я жил. Я живу, несмотря ни на что. Ради тебя. И я очень хочу, чтобы ты тоже жил, – все это Минхо говорил в ключицу, отчего та у Джисона была пропитана слезами. – Я тоже скучал по тебе, котенок. Волосы изодрал на голове. Посуду всю разбил с мебелью. И только кольцо не тронул. Я думал, что больше тебя не увижу до мести, – слезы немного притупились, но объятия были все такими же крепкими. – Хани, – сказал Минхо, призывая парня взглянуть на него. После того как розоволосый своим расфокусированным от слез взглядом сделал это, Ли тут же прижался к родным губам своими. Глаза у обоих были закрыты, но слезы все еще просачивались сквозь них. Так они целовались только тогда, когда прощались. Но что-то изменилось. Изменилось осознание того, что этот поцелуй не последний, а их будет еще миллионы. Что больше они друг друга никому не отдадут, что больше они не будут порознь. Они вновь вместе. Их сердца соединились в одно – теперь это уже не просто две души, а одно целое. Они счастливы. Но счастье - это хрупкое, как хрусталь, чувство, оно может разбиться вдребезги от любого неосторожного слова, даже от одного взгляда. Они разбили его в тот самый роковой день. И в один прекрасный момент они оба осознают, что их счастье уже не такое, каким оно было раньше. Оно, будто бы и не настоящее вовсе. Их души разбиты вдребезги, от них остались только обломки. Но вместо того, чтобы не наносить еще больше ран, они приняли решение залечить их. Каждый кусок склеить своими руками. Собрать по частям то, что некогда разбил. Ведь вдвоем легче. Это была не любовь, Это была зависимость. От которой никто никогда бы не отказался. И когда-нибудь она убьет нас. И когда-нибудь излечит. Язык очерчивал каждую неровность и мягкость, они сплелись в вальсе и цеплялись друг за друга. Танцевали до победного, пока не умрут. И в мыслях тихое: – «Ты же настоящий, да?» – А на губах сладких привкус черничного блеска для губ, ответ приходит сам собой. – «Самый, что ни на есть настоящий» – Джисон забрался руками под свободную толстовку, что как оказалось была его, и сжимал плечи Ли. Царапал их и легонько поглаживал, когда язык Минхо начал заходить все глубже и глубже. Набирая за раз все то, чего не мог почувствовать за два года. Вылизывал небо и десна. Кусал нижнюю губу, а потом так же зализывал, извинялся. Джисон метался в агонии и не знал куда деть руки. Потому что то, что покоилось на плечах, явно было недостаточно. Пытаясь не отставать за Минхо, тот также кружил языком и ладонями водил по спине, что за все время стала гораздо шире. Позволив недозволенное, он и вовсе до крови искусал верхнюю губу. Закончив из-за нехватки воздуха, они почувствовали нарастающее возбуждение и отстранились друг от друга. И из-за этого между ними протянулась тонкая ниточка слюны. – Джисони, может лучше не стоит? – аккуратно спросил Лино, смотря на туманный взгляд Хана. Но Джи лишь забрался к тому на колени и продолжил свои махинации. В ход у Минхо же пошла шея, которую Хан открыл еще больше, чтобы было больше пространства. Ли смаковал кадык и вылизывал выступающие вены. Целовал челюсть из под низу, а потом прикусывал ее. Хан безмятежно и тихо постанывал от таких ярких, но забытых ощущений, которые ему только снились. Тот откинул голову назад еще больше, гортанно всхлипывая и цепляясь за шею руками, сжимая и царапая ее короткими ногтями. Столь контрастные ощущение происходили слишком быстро, и это была та самая точка невозврата. Минхо откинул толстовку в сторону, позволяя руками задевать и стискивать соски. Ли тихо постанывал от приятных ощущений, из под пелены смотрев на Хана. Тот повторил за Минхо, снимая черную рубашку, но оставаясь в спортивных шортах. Через которые все равно сильно выпирало возбуждение, становясь все более и более болезненным. На часах уже было почти за 5 утра и тихое Ханово: «прошу», не осталось незамеченным. – Минхо-хен, я больше не могу терпеть, пожалуйста, – шепотом говорил Джи, покусывая ушко напарника. – Мм, чего ты хочешь малыш? – издевался Ли. Слезы быстро переросли в возбуждение, а возбуждение в стыд. – Умоляю, не заставляй меня произносить этого, – тихо просил Хан. Пальцы на руках сжимались и немного подрагивали. – Что произносить? Я не понимаю, скажи это , принцесса, – добивал того Минхо, фирменно ухмыляясь. Джисон лишь жалостливо посмотрел на него, надеясь хоть на каплю сострадания, но поняв, что там он ее не найдет, сказал: – Я… хочу, чтобы… – то и дело запинался парень. – Ну же, сладкий. Я сделаю все, что ты скажешь, – подталкивал того Лино. – Я хочу тебя в себе, а еще трахнуть твой рот, – быстро проговорил Джи, надеясь, что тот не услышал. Хотя он прекрасно знал, что тот расслышал все и даже больше. – Будет сделано котенок, – ухмыльнулся темноволосый. Ли начал играться с завязками, выбивая из Хана то и дело рваные вздохи и выдохи. Тот не спешил развязывать их, тянул время и выжидал, когда парень над ним сорвется с цепи. Джисон сидел на кровати, раздвинув колени в сторону и сгибая ноги. Завязки все-таки были развязаны, а после этого Минхо начал поглаживать внутреннюю сторону бедра, не касаясь вставшего полового органа. Игрался ж блять с огнем. Доигрался. Хан не вытерпел и привстал, руками снимая с себя боксеры, что вызвало у Минхо лишь самодовольную улыбку. – Я тебя понял, – еще раз ухмыльнулся Ли. От слез не осталось и следа, осталось лишь желание и похоть, что не была ужасна. Минхо чуть отодвинул парня от себя и большим пальцем прошелся по члену, что заставило орган дернуться. Дальше он опустился сам и взглянул на Хана, ожидая его реакции. Тот смотрел на него из под ресниц и жаждал того же. – Лино-хён, – несдержанно застонал Джисон, когда Ли начал легонько посасывать головку. Через нескольких секунд подготовки, тот расслабил горло и взял его полностью за один раз. Вот что значит опыт не пропьешь. Джисон на этот жест откинул голову назад, гортанно издавая разные пошлые звуки. Его ноги, согнутые в коленях задрожали, а руки теперь уже покоились на голове Минхо, задавая свой темп и сжимая волосы и корней. Пусть руководил всем Джисон, но Ли не упускал возможности провести языком по уретре. Или вообще взять член за щеку, отчего у Хана сносило крышу и связать двух слов не получалось. Не то что целое предложение. Через несколько минут заключительных фрикций, Джисон отодвинул Минхо от себя и кончил на живот, но Ли, упертый, все равно слизал это с разгоряченного пресса, вызывая у Хана волну мурашек. – Первое желание исполнено, – мило говорил факты темноволосый. – Второе уже скоро произойдет в действии? – ухмылялся Джисон, не понимая, что он вообще несет после оргазма. – Именно, – улыбнулся Ли. Минхо полностью снял боксеры с расслабленного тела Хана и проник одним пальцем, предварительно облизнув его, поскольку смазки не было, но не встретив сопротивления, тот посмотрел на Джи своим фирменным «Покер Фейс» с открытыми глазами, осуждая. – Когда ты успел… – пытался спрятать небывалый стыд Минхо. Они настолько давно не трогали друг друга, что это было неизбежно. А тут еще и такой нонсенс. При том, что растяжку Джисон доверял только Минхо, никогда не прикасаясь к себе там, самостоятельно. – В душе, – пытался сдержать смешок Хан, от растерянности Минхо. – Увидел меня и сразу же дрочил себе? – ухмылялся Ли, обводя колечко мышц указательным пальцем. – Мгм, немного, – пришел черед Минхо, стыдить Джисона. Ли проник двумя пальцами, почти сразу находя заветную точку. Вызывая у Хана полу-стон полу-всхлип. Джисон рвано выдыхал, когда добавился еще третий палец, проходя прямо по простате и массируя ее. Рука Минхо покоилась на одеяле по ту сторону от ног Хана, иногда сжимая его. Через минуту таких махинаций, Ли надел презерватив, данный ему Ханом и придвинул парня ближе к себя, ставя головку прямиком и входа. – Готов? – тихо спросил Минхо. – Неа, – также тихо рассмеялся Джисон. – Я тоже, – улыбнулся Лино, медленно проникая вглубь. Розоволосый на это лишь судорожно выдохнул, давая знак, что можно двигаться дальше. Ноги подрагивали от давно забытых ощущений. Минхо медленно начал двигаться, внимательно следя за реакцией Джисона. Тот тихо постанывал, сжимая руки парня на его талии. Ли же, увидев что Хану очень даже приятно, прошелся членом по простате. Отчего Джи рвано застонал. Одно лишь Джисоново: – Еще, – и Минхо слушается. Темноволосый начал набирать темп, доходя до того, в котором было комфортно обоим. Ли нагнулся и аккуратно поцеловал Джисона, посасывая нижнюю губу, а после начал ускоряться еще больше. Тот не хотел делать ему больно и не переходил черту, но голос Джисона изменил его планы. – Я же… вижу… что ты сд…ерживаешься, – пытался связать предложение Хан. – Не надо, – легонько улыбнулся тот. – Хорошо, – Минхо начал двигаться гораздо быстрее, выбивая из Хана несдержанные стоны и судорожные выдохи. Джи царапал запястья на своей талии и подмахивал бедрами. Минхо же сжимал его талию и продолжал входить в разгоряченное тело. Через пару минут Джисон кончил, а Ли еще пару раз двинулся на встречу в сжатое колечко мышц и сделал тоже самое. Отдышавшись они обняли друг друга и легли спать, подарив друг другу чмок в лоб. Предварительно убрав все следы преступления. На часах в это время уже было за шесть утра. Спать сегодня было спокойно. Джисона не мучала бессонница как обычно, а Минхо не снились кошмары с его смертью. Умиротворенное спокойствие. *** Черен проснулась на чуть ли не на полу из-за Рюджин. Ведь та спала и раскидывала руками все вокруг, мешая лежать на одном месте. Они расстались почти сразу после того как стало известно, что Джисон мертв. Хотя это как оказалось было не так. Девушки сильно испугались друг за друга , и поняли, что так они лишь вгоняют себя в опасность, делаясь слабым местом. Это решение было очень больным для обоих, но кто говорил, что те больше не любят друг друга? Первое время они были друзьями с привилегиями. Спали друг с другом и продолжали целоваться, пытаясь сокрыть все. Но эти привилегии не продлились долго, ведь нужно было сделать все официально. Друзья и команда, достаточно грустно восприняли этот факт, но приняли его. Все видели, что девушки точно так же продолжают любить друг друга, но с каждым таким напоминанием, Черен и Рюджин чувствовали себя ужасно. Вскоре и жаркие ночи вместе, и поцелуи, и отношения сошли на нет. Обоим это было сложно принять, но все смирились. И сердце, что заточили в клетке, тоже смирилось. Такие отношения – не для такой работы. Такая любовь – не для такого мира. Такое счастье – не для таких девушек. Это было вынужденное расставание, из-за которого страдали обе, но те лишь хотели обезопасить друг друга. – Рюджини, утречко, как спалось? – ласково спрашивала Черен, пытаясь пробудить спящую мадам. Привычки все те же остались. – Мм, дай еще немного, – сказала сонная Рю, отворачиваясь на другой бок, нежась под теплым одеялом, морща глаза от солнечных лучей, что пробивались сквозь незакрытые шторы. – Пхпх, хорошо солнышко, – улыбаясь сказала девушка, выходя из комнаты. – Приняв душ и сделав все ванные процедуры, та еще раз вернулась в комнату, но увидев спящую темноволосую, лишь тихо закрыла дверь и молча ушла. Давая еще немного ощутить тепло, которого теперь так не хватает. Черен аккуратно прошлась по четвертому этажу в поисках чего-то, но увидев запыхавшуюся Лалису, что видимо бежала с другого общежития, тут же остановилась и забыла обо всем, что ей было нужно. Лиса показала жестом руками, чтобы та остановилась и дала ей отдышаться. После нескольких секунд таких нужных глотков воздуха, та начала. – Чонин в городе, буди всех и мы объявляем спец.операцию. Он не с добром к нам пожаловал, – – Что? Каким образом? С ним есть кто-то? – стояла в полном ауте Ли. – Нет времени объяснять, все встречаемся в Мистери. Там все расскажут, – P.s. Mistero с итальянского переводится как тайна. И так называют комнату, чтобы не использовать такие клишированные слова как секретная/тайная/подвальная комната. Что-то подобное фишки. – Окей, быстро бросила Черен и в быстром темпе ушла делать сказанное Лисой. Первой на пути была комната Минхо, в которой жил еще и Токатто. Девушка громко постучала три раза и вошла, увидев такую картину. Токатто закинул ногу на грудь Лино, отчего та выглядывала из под одеяла. Вторая нога удобно расположилась под икрами Ли. Сам Минхо уткнулся парню в шею и томно сопел, обнимая Токатто за талию. – РОТА ПОДЪЕМ, – громко закричала Черен, не обращая особого внимания на выведенную ситуацию. Парни сонно разлепляли глаза, отлепляясь друг от друга. – Я понимаю, что у вас там телячие нежности, но хочу вас обоих предупредить. Минхо, это его брат, Токатто. Нельзя любить человека лишь по внешности, видя в нем старого возлюбленного, – грустно процедила Ли. Минхо был весь во внимании, но все еще расфокусированным взглядом смотрел на Черри. – И ты, Токатто. Не верь слухам и всему подобному. И лучше не люби, – закончила та. – Черен, у нас есть проблема… – аккуратно начал говорить Ли. – Проблема, это сбор внизу через 10 минут. А это херня, – Минхо посмотрел на своего сонного возлюбленного, ожидая кивка или покачивания головой в открытии тайны. Парень выбрал первое. – Черри, это Джисон, – в лоб заехал Минхо. – Что? У тебя кукуха поехала? Собирайтесь, у нас нет времени, – зло бросила взгляд девушка. – Это правда, – грустно улыбнулся тот. – Не поверю, докажи, – Джисон немного поразмыслил и начал. – Черешня, я так тебя называл. Или вишенка. Сирень и лаванды ,это твои любимые цветы и запахи. А еще ты ненавидишь холод, – вспоминая произнес Хан. – Белка… – Черен затряслась и сразу же подбежала к розоволосому, обнимая его. Девушка буквально сидела на том, душа объятиями. – Я тебя ненавижу, ты знаешь? – чуть ли не кричала в слезах Ли. – Ты хоть знаешь, как мне было плохо без тебя? Как любое напоминание заставляло корчится от боли и слез? – вопрошала та, сжимая его спину дрожащими руками. – Я тоже скучал черешня, – сказал Хан, вытирая слезы девушки пальцами. Минхо же, откинувшись на спинку кровати, наблюдал за происходящим, легонько и грустно ухмыляясь. – Нам…Надо в Мистери, – немного заикалась та. Разжимая того из объятий. Девушка еще раз вытерла слезы тыльной стороной ладони и вышла, оставляя их вдвоем. Джисон улыбался, понимая, что теперь они снова вместе. Все. Хан положил голову на плечо Минхо и задумался. – Знаешь, я до сих пор думаю, что ты мираж, – вывел его из раздумий Ли. – Я, если честно, тоже, – улыбнулся тот и ущипнул себя за руку для правдоподобности. – Живой, – улыбнулся Минхо. – Что не на есть живой, – то же самое сделал Джи. – Нам нужно собираться, – сказал Ли, поглаживая Хана по голове. – Угу, – поднимая голову ответил тот. Они быстро заправили постель, Минхо дал ему свою нормальную одежду на всякий и те вышли из комнаты. Зубы никто не чистил, не успеют. Зато спасала жвачка. Собрались все примерно через 15-20 минут. Дженни не могла встать и всем пришлось ее ждать. Увидев, что все в сборе, Чан начал монолог. – Чонин в городе, –