За зеленой границей холмов

Был октябрь 1978 года, когда случилась эта история. Недалеко от небольшого городка графства Норт-Йоркшира находился старый пансионат для девочек, где юные воспитанницы от десяти до восемнадцати лет постигали науку, этикет и истинную дружбу. Полчаса назад пробил отбой и все спальное крыло уже давно прибывало в томных объятиях Морфея. Кроме одной комнаты. Я и две моих подруги, тихо переругиваясь, собирались сбежать на эту короткую ночь в город, чтобы посетить одно место. И в месте этом леди нашего зеленого возраста никак не должно было быть. — Линди, отдай мне помаду! — Софи, потерпи! — Девочки, куда вы дели мои туфли? — Под моей кроватью посмотри. — Не видно ничего, точно под твоей? — Там слева, ближе к изголовью. — Ты помаду отдашь или нет? — Дура, я же сказала, потерпи! — Девочки, давайте быстрее, вдруг не успеем… — Тише, а то мисс Мерфи услышит! Шепот смолк, комната наполнилась недовольным сопением, шорохом одежды. — Все готовы? — оглядев нас вопросила Софи. Она недовольно поправила пышные светлые волосы и поджала алые губы. Сама она уже облачилась в короткую юбку и блузу с глубоким вырезом. Мы кивнули. Софи открыла окно, кинула наши туфли на улицу и полезла в него сама. Я напряженно наблюдала за ней. День, когда я поддалась на уговоры подруг и решилась нарушить правила, настал. Линди, немного помявшись, бросила короткий взгляд на меня. В этот момент ее рыжие кудряшки задорно подпрыгнули. Она сощурила карие глаза. Мол, давай, ты следующая. Это был первый раз, когда я покидала территорию школы в комендантский час. Я сомневалась. Если нас поймают, могут серьезно наказать, а может, еще того хуже, отчислить за нарушение устава. Последнего хотелось меньше всего. Дома меня убьют, если это случится. Но сделать что-то безрассудное хотелось больше, чем когда-либо. Сидеть на одном месте, зубрить и не творить глупости в таком прекрасном возрасте как мой… Линди толкнула меня в бок, а с улицы послышалось грозное шипение: — Кейс! Спускайся вниз, пока нас не увидели! Соседки вернули меня в реальность. Собрав волю в кулак, я решила: надо идти. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть еще сильнее. Да ведь? Я глубоко вздохнула и подошла к оконной раме. Высоко. Я встала на карниз и, делая маленькие, неуверенные шажки, двинулась в сторону пожарной лестницы. Время будто превратилось в жвачку, ноги стали ватными, казалось, что еще немного и я соскользну, упаду, сломаю себе что-нибудь, навсегда останусь калекой, отчисленной из пансионата. Меня будут катать на коляске теперь всегда злые родители, я буду есть только с ложечки и всегда невкусную овсянку, потому что мама признает только эту кашу, как полезную еду. Сестра заберет всю коллекцию пазлов, так как я наверняка сломаю именно позвоночник, когда упаду, даже мои пальцы перестанут работать и собирать картинки будет просто невозможно. Наконец, добравшись до старой лестницы, я дрожащими руками вцепилась в ржавые перекладины. Они противно скрипели, пока я спускалась. А возможно, я сразу умру и мучиться не придется. Ни учебы, ни противной учительницы по истории, ни компашки Рози, которая любит отпускать совсем неуместные комментарии. Я уже почти плакала, когда стопы коснулись мокрого, ледяного газона. Проморгавшись, я выдохнула и подняла голову наверх. Второй этаж находился не так высоко над землей, как казалось испугавшейся отчисления мне. Всего два с половиной ярда. Я шмыгнула носом. Линди была гораздо проворнее меня. Она погасила фонарь, даже умудрилась прикрыть за собой створки, и добралась до земли за рекордное, на мой скромный взгляд, время. — Вся лестница после тебя мокрая, — пробубнила Линди. Я неловко вытерла влажные ладони о юбку. — Идем, — махнула рукой Софи. Мы, подхватив с травы обувь, согнувшись настолько сильно, насколько это возможно, побежали к высокой кирпичной ограде, увитой плющом. Когда мы были уже близки к цели, донесся легкий стук каблуков о брусчатую поверхность. Мы застыли, как кролики, выпрыгнувшие на дорогу перед машиной, неспособные от испуга даже шелохнуться. Софи тихо ругнулась сквозь зубы. Шаги приближались, из-за поворота выглядывали резкие движения света от фонаря. — За мной, — прошипела Софи и устремилась в сторону ближайших кустов. Мы с Линди, быстро семеня босыми ногами, рванули следом. Добравшись до укрытия, сжались за густой листвой, зажимая рты грязными ладонями, в надежде, что не единый писк или вздох не вырвется из нас и не привлечет «каблуки», мы застыли памятниками самих себя. Цокот приближался так же быстро, как и мой инфаркт от событий этой ночи. Неожиданно звук прервался. «Каблуки» остановились на расстоянии около восьми метров. Сердце пропустило удар. Точно надо было оставаться в комнате. Дура! Фонарь осветил кусты. Мне стало совсем плохо. Я зажмурилась. В голове уже всплыла сцена, как меня с чемоданами пинком под зад выкидывают через главные ворота школы. Неожиданно фонарь перестал освещать растения и отвел немигающий желтый глаз в другую сторону. Цокот возобновился и вскоре начал стал отдаляться. Я открыла глаза. Мы прислушались. Вскоре услышали скрип открываемой двери и громкий хлопок, оповещающий, что «каблуки» больше не представляют опасности. Мы выдохнули. Линди тихо ругнулась. Я нервно хихикнула. Наша компания продолжила побег. Как самые настоящие японские ниндзя, мы скользили грязными пятками по траве, стараясь делать это как можно более бесшумно. Добравшись до забора, Софи скомандовала: — Подсадите меня. Живее. Мы, кряхтя, выполнили указание. — Туфли. Софи скинула их за забор. — Линди, руку. Обе подруги оказались наверху и протягивали руки мне. Я вцепилась в ладони соседок и залезла на забор, уже морально готовясь к тому, что придется слезать с очередной высоты. Так некомфортно я себя еще никогда не чувствовала. Наверняка юбка задралась, волосы растрепались, колени зеленые после травы и, зуб даю, макияж смазался. Когда мы наконец оказались по другую сторону изгороди, отбежали на пару метров и остановились. — Вот дерьмо! — Линди пыталась отряхнуть пятки. Она, на свою беду, взяла босоножки. — Поддерживаю, — согласилась Софи, рассматривая себя в карманном зеркальце. — Нас всех отчислят, — пискнула я, нервно расправляя подол юбки. Две пары немигающих глаз уставились на меня. — Совсем что ли сбрендила? — Дура. — Определенно. — Кейс, ты не заметила? Нас не поймали! Мы за забором и едем в город! — Комнату проверять не будут. А мы были предельно аккуратны. — Вот именно! Так что прекращай тут слюни распускать. Нормально все. — Паникерша недоделанная. У меня были аргументы против, например, что нас кто-то мог видеть из окна, что «каблуки» просто решили подождать до утра и потом поймать с более грязным преступлением на руках. Но я смолчала. Дальше мы прихорашивались молча, и едва не опоздали на последний автобус в город. Доехали без эксцессов Улицы были пустыми, в некоторых домах горел свет, мимо проехала одинокая машина, откуда-то издалека слышался лай дворовых собак. Город спал. У бара, куда мы собирались пройти, людей было совсем мало. — А почему так тихо? Тут всегда так? — не переставая вертеть головой, спросила Линди. Софи хмыкнула и закатила глаза. Она-то знала, что да, всегда. Мы остановились недалеко от бара. — Значит так, — начала Софи, — я иду вперед. Меня тут знают. Вы за мной. Обратно едем вместе. Может мой друг нас подвезет. И не натворите глупостей, иначе всем будет конец. Пошли. Софи уверенно направилась ко входу, усиленно виляя бедрами. Линди покосилась на более авторитетную подругу и игриво задергалась следом. Я тихо семенила следом, надеясь, что наша компания не выглядит убого или еще хуже, не напоминает малолетних проституток. Темное помещение бара встретило тихой расслабляющей музыкой и резким запахом табака. Людей было немного. Больше половины столиков пустовало, лишь возле стойки все места были заняты. Мужчины и женщины сидели небольшими компаниями, тихо переговаривались, иногда нарушая царящую идиллию резкими вспышками смеха. Какая-то парочка, обнявшись, плавно покачивалась в такт «Imagine» Леннона. На вошедших школьниц в виде нас особого внимания не обратили, словно появление таких молодых особ было не редкостью. Мне было очень неуютно. Люди вокруг были явно старше, а я будто глупая малолетка, решившая, что может сравняться с помощью своей юности с умудренными жизнью постояльцами. Софи, кого-то увидев, бросилась к барной стойке. Там сидела небольшая компания взрослых мужчин от тридцати до пятидесяти лет. Подруга подбежала к одному из них. Он казался моложе остальных. Даже в сидячем положении высокий, он был худым, хорошо одетым, рыжим, симпатичным, в сползших с длинного носа очках. Он увлеченно о чем-то разговаривал с приятелем, держа в руках пиво. Заметив Софи, он радостно улыбнулся и поймал подбежавшую девушку в объятия, едва не пролив содержимое массивной кружки. — Софи! Как я рад тебя видеть! Какими судьбами тут? Неужели сбежала? — начал расспрашивать он, обнимая ее одной рукой за талию. — Ой, Томми, ты не представляешь, как сложно это было! — она картинно закатила глаза. — Мы еле оторвались от мисс Роуз. Эта крыса со своим противным фонарем чуть не ослепила меня. Представляешь? — Бедняжка моя, — Том поцеловал возмущенную Софи в висок и перевел взгляд на нас с Линди, — Я смотрю, ты сегодня не одна. Представишь своих друзей? — Ребята, — обратилась к мужчинам Софи, — это Кейси и Линди. «Ребята» — пять взрослых мужиков — галантно поцеловали нам руки, по очереди называя свои имена и вежливо улыбались. Ни одного я не запомнила. Слишком нервничала. Мужчина лет пятидесяти в брючном костюме уступил мне место и предложил выпить. Я беспомощно посмотрела на Софи. Она подмигнула мне и отвернулась к Тому. — Ой, а мне купите что-нибудь тоже? На ваш, несомненно, идеальный вкус, — Линди захлопала ресницами и надула губы. Я непонимающе посмотрела на нее. — Все, что угодно, для наших новых друзей, — он обольстительно улыбнулся и положил мне руку на плечо и, слегка погладив, сжал его. Я поморщилась. Не отчисление, так возможное изнасилование каким-то дедом. Здорово. Он отошел к бармену, а Линди наклонившись ко мне, сказала на ухо: — Расслабься. Ты сегодня официально вступаешь во взрослую жизнь. У тебя есть целых пять часов, чтобы ею насладиться. К тому же, — она смущенно прикусила нижнюю губу, — Пол очень мил. А еще, кажется, богат. Если взрослая жизнь выглядит так, то я готова отложить вступление в нее еще на пару лет. Но все же, Линди в чем-то права. Расслабиться мне надо. Я же здесь для этого? Да? Пол, видимо все-таки так звали этого извращенца, вернулся с двумя бокалами с чем-то цветным. — Леди, — он с улыбкой протянул их нам, — это вам. Прошу. Я недоверчиво проследила за тем, как Линди с удовольствием припала губами к напитку. Подозрительно принюхавшись, я осторожно отхлебнула. Коктейль, или что это было, оказался немного пряным и к моему невероятному удивлению, довольно вкусным. Я сделала еще один глоток под одобрительным взглядом Пола и опустила бокал. Налегать явно не стоит. — А давайте переместимся вон за тот столик. — Пол указал в один из самых дальних столов с диванчиком у стены. Линди радостно закивала и потащила меня за руку к нему. Пол сел посередине и приглашающе похлопал по дивану. Мы расположились по обе стороны от него. Его руки, в одной из которых была зажата сигарета, оказались на спинке дивана подле наших многострадальных дурных голов. Я все опасалась, как бы мне не подпалили волосы, но он был аккуратен. Пол что-то рассказывал с умным видом. Линди преданно смотрела ему в глаза. А я пила, забыв, о собственном намерении этого не делать. Знала, что все это было так неправильно и грязно, что ли, но я должна была получить опыт, возможно, удовольствие от процесса. Я хотела расслабиться, но с каждым новым глотком чувствовала себя хуже и хуже. В голову все время лезли мысли: надо было остаться в кампусе, надо было спать. От того, что я сидела с подругой рядом с каким-то Полом, чувствовала себя, по меньшей мере, девушкой с низкой социальной ответственностью. Я же не такая. С мужчинами… Ладно, с мужчинами, даже с парнями, я никогда не флиртовала, не гуляла с ними, даже не целовалась ни разу. Да и мной особо не интересовались. А если и пытались, то я старалась избегать даже встречи взглядов. Поэтому, мне было ужасно некомфортно. Слишком резко это все. Я буквально заставляла себя сидеть здесь и позволять трогать себя. Какая же все мерзость. Может, я просто не привыкла и мне понравится такое внимание? Оно же и должно быть таким? Линди же наслаждалась, значит я тоже должна быть такой? Что я здесь делаю? В какой-то момент музыку сделали громче и Линди потащила пойти Пола танцевать, меня просто потянули за руку за собой. И когда я встала, меня сильно повело в сторону. Кажется, впервые в жизни напилась. Ура. Поздравляю, Кейси. Вот это достижение. Можно гордиться собой. Какая же гадость все это. Зачем меня вытащили на танцпол, я так и не поняла. Линди почти сразу скрестила руки на шее у Пола, а он положил свои на ее талию. Как странно, я только сейчас заметила обручальное кольцо. Я постояла рядом, тупо таращась на танцующих, а потом стало скучно. Я пошла искать Софи. Подруга сидела на коленях у Тома что-то ему увлеченно рассказывала. Я приблизилась к ним и поняла, что Софи жалуется на пансионат. Я совсем почувствовала себя одинокой. Стало грустно. Очень захотелось покурить. Не то, чтобы я курила. Так, пару раз с девчонками втихаря. Но почему-то казалось, что, если я сейчас не закурю, станет еще хуже. Поэтому я подошла к столу, где вы с Полом и Линди сидели, взяла пачку, которую Пол недальновидно оставил посреди столешницы, и, пошатываясь, вышла на улицу. Было прохладно. Я поежилась. Достала сигарету и с отвращением поняла, что не взяла спички. Я мученически застонала. Все шло наперекосяк. Я была пьяной, подруги кинули, еще и правила зачем-то нарушила, все равно ведь никакого удовольствия от этой вылазки не получила, только отвращение от происходящего и от себя, а обратно мы поедем только часа через два. Хотелось в душ и тереть жесткой мочалкой все тело, пока не сойдет слой кожи. Интересно, как мы залезем обратно в окно. Сзади раздался скрип двери. Видимо кто-то тоже решил подышать воздухом, а не душным запахом потных тел и алкоголя. Я обернулась. У входа стоял высокий, немного долговязый, темноволосый широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Он не был похож на британца, скорее на итальянца или француза. У него был длинный, чуть кривоватый нос, темные брови домиком и большие, очень грустные голубые глаза. Он достал сигарету, спички. Закурил. Почти сразу он заметил меня. Мы встретились взглядом, и меня поразило выражение, с которым он смотрел в мои глаза. Как-то вкрадчиво и в тоже время будто с сожалением. Я моргнула, разрывая контакт. — У вас не будет спичек? — спросила я и тут же поразилась самой себе. Какая я смелая, оказывается. — Конечно, — ответил незнакомец. Все-таки Франция. Он не спеша подошел ближе, зажег спичку и, аккуратно держа возле нее ладонь с красивыми длинными пальцами, чтобы ветер не потушил вспыхнувший между нами огонек, поднес ее к моей сигарете. Я затянулась и тут же закашлялась. Мужчина никак не отреагировал. — Вы не подумайте, я курю, — зачем-то начала оправдываться я. — Просто не такие. Они уж больно крепкие. Он посмотрел на меня с легкой насмешкой. Я нервно затянулась. В горле появился ком. Меня затошнило. Я сглотнула. — А какие обычно курите? — устало поинтересовался он. Спросил лишь для приличия. — Э-э… Я задумчиво затянулась и замолчала, тупо смотря на него. — Я понял, — он легко улыбнулся краешком губ. Он красиво улыбается. — Вы курите очень редко. — Редко, — моментально согласилась я, — просто сейчас… сейчас надо. Пафоса мало. Надо было еще больше добавить. Это мне алкоголь соображать нормально не дает или я сама по себе идиотка? Так мы немного постояли в тишине. Я разглядывала его профиль. Незнакомец не был привычно красивым, но что-то в нем необъяснимо притягивало. Он мог бы быть музыкантом, давать концерт в большом, торжественном зале, с обтянутыми бархатом удобными креслами, с позолоченными ножками и подлокотниками, на балконах и колоннах лепнина. Красный занавес, красная мебель. Собрались все сливки общества и должен вот-вот начаться лучший в их жизни концерт. Посреди большой сцены стоит большой черный рояль. Раздались первые аплодисменты, вторые. Публика ждет, публика требует. Публика дождалась. Тишина охватывает зал, слышны лишь уверенные шаги лаковых новых туфель по натертому паркету. Он кланяется замершим в предвкушении зрителям, откидывает фалды черного сюртука, садится за инструмент. Длинные пальцы в расслабленной невесомости замирают над клавишами, готовясь поразить всех невероятной игрой. Он бы играл Бизе или Сен-Санса… — Вы тоже устали от происходящего? — нарушила тишину я. Он немного помолчал, но все же ответил: — Да, наверное, да. — Он сделал еще одну затяжку, — Устал. Почему-то так грустно это прозвучало, будто не о вечере в баре шла речь, а о чем-то другом. Более глубоком, более серьезном. — Почему? — все же решила понять я. Он внимательно, даже немного подозрительно, на меня посмотрел. Чуть прищурившись, снова затянулся сигаретой. — Сколько вам лет? — довольно бестактно ответил вопросом на вопрос он. — Двадцать, — снова соврала я. — Двадцать… — с легкой улыбкой произнес он, после поднял голову и посмотрел в ночное звездное небо. Я расстроилась. Так он это снисходительно сказал, словно осуждал. Да, я моложе, даже сильнее, чем он думает. Есть ли в этом моя вина? Нет. Эта ночь была и так далеко не самой лучшей в моей жизни, а еще тут выясняется, что я недостаточно взрослая. Конечно. Я обиженно шмыгнула носом. — Мне тоже было двадцать когда-то… Вы что, плачете? Он удивленно посмотрел на меня. Какие у него печальные глаза. — Нет, — раздраженно ответила я и утерла рукавом слезу. Ему явно было неловко. Незнакомец не понимал, что случилось. — Ну что вы… — он виновато заглянул в мои глаза. — Я вас чем-то обидел? — Нет, — я вздохнула. — Не плачьте, — он ободряюще улыбнулся. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала прикосновение к плечу. Оно не было таким, как у Пола, грубым, настойчивым, липким. Осторожное, успокаивающее, нежное, легкое, боящееся меня напугать. Оно мне понравилось. Меня впервые мужчина трогал… Так. Будто эта рука с красивыми длинными пальцами служит гарантом того, что я не одна в этом мире, и, если мне нужно, я могу рассчитывать на помощь ее владельца. Я посмотрела на мужчину. Какие же у него невероятные глаза. Он вдруг дернулся и убрал руку, как будто испугался чего-то. Возможно, моего взгляда. Я позволила своим глазам сказать что-то лишнее? Зачем я это сделала? Теперь на месте, где он меня касался, было холодно и пусто. Я отвернулась и кинула оставшийся от сигареты бычок на брусчатку, носком туфли затушила. Дверь в бар неожиданно открылась. На улицу вывалились Линди и Софи в компании Пола, Тома и еще нескольких мужчин. — Кейс! — кинулась мне на шею Линди. — А мы тебя искали! Ты где была? Тут она заметила моего нового знакомого. — Ой, — она отстранилась, после чего перевела быстрый взгляд с него на меня, а потом снова на него, мило протянула, — здра-а-авствуйте! Мужчина сдержанно кивнул. Софи и Том подошли ближе. — Мы уже собираемся ехать. Ты ничего не забыла в баре? Я отрицательно покачала головой. Том подошел к стоящей рядом с тротуаром черной машине, открыл дверь ключом и сделал приглашающий жест, мол, карета подана. Софи уселась на переднем сидении. Перед тем, как сесть в машину, я бросила короткий взгляд на недавнего собеседника и тут же напоролась на его взгляд. Казалось, он видел меня насквозь. Сердце пропустило удар, а после пустилось в пляс. Я хотела бы остаться здесь подольше, поговорить с ним о чем-нибудь, но вместо этого залезла на заднее сидение, закрыла дверь, обрывая эту связь, которая возникла между нами. Или мне показалось, что она была. Может, мое пьяное сознание ее придумало. Я старалась не смотреть в окно. Я знала, что он там стоит. Но если продолжу играть в «гляделки», то по пути в пансионат буду жалеть еще больше. Вместо этого я отыскала глазами Линди. Она с упоением целовалась с Полом. Уж не знаю, что сыграло большую роль, алкоголь или отвращение от открывшейся сцены, где молодая шестнадцатилетняя девочка «лижется» с женатым, неприятным стариком, но меня сильно затошнило. Перевесившись через Тома, Софи через открытое окно позвала Линди. Та, наконец «рассосавшись» с Полом, со счастливой улыбкой на лице, чуть ли не вприпрыжку подбежала к машине, но возле двери остановилась и, послав воздушный поцелуй Полу, наконец уселась рядом со мной. Машина завелась, и мы вырулили на дорогу. Я не удержалась и обернулась. Через заднее стекло увидела все еще стоявшего у входа в бар мужчину.