Музыка нас связала

      —А вот если бы ты мог сделать все, что захочется, что бы ты сделал? — спрашивает Тим, у которого сна ни в одном в глазу.       —Не знаю, — бубнит Даня, проваливаясь в беспокойные сны.       Они болтали долго. Обсуждали детство, семьи, будующее и секс. Обыденные диалоги, которые приносили удовольствие Дане.       Снился длинный мост. На одном конце стоит Даня, на другом кудрявый. И они, вроде, идут к друг другу, но никак не приблизятся. А Тим его все зовет, тянет худые руки. И юноша ускоряется, лишь бы упасть в объятия к любимому. Но мост, сука такая, бесконечный. Проходит целая вечность, прежде чем они могут сделать вперед еще два шага и тогда их вытянуте руки сомкнутся в замке. Как только на глаза попадаются Тимовы ссадины (настолько они были уже близко), глубокие и фиолетовые, мост падет. Даня просыпается обеспокоенный. Не шевелится, просто смотрит на стену и не ощущает чужого тела сзади. Поворачивает голову и видит: кудрявый сидит на облупившемся подоконнике, держит в руке сигарету и книгу, в другой руке кружка с ромашками. Взгляд его бегает от строчки к строчке, сигаретка то и дело оказывается у его сухих губ. Если бы этим можно было любоваться вечно, Даня бы любовался.       Тим наконец-то обращает внимание на парня и улыбаясь приветствует:       —Доброе утро? Выспался?       —Доброе. Да. Сколько времени?       Тим ставит кружку на деревянный подоконник, рядом кладет книгу страницами вниз и идет к Дане. Садится рядом и смотрит в глаза с такой теплотой, что Даня тает. Опять. В который раз с Тимом. Они целуются и это действует лучше, чем кофе. Он взбадривается. Ответ на его вопрос пропадет где-то в пространстве, потому что все, на что обращает внимание Даня — это чуть подрагивающие, обрамляющие серые глаза, ресницы. И это все так болезненно-прекрасно. Тим болезненно-прекрасный. Прекрасный, потому что Даня по уши влюблён. Болезненный, потому что наркоман. В квартире тихо, почти бесшумно, поэтому Даня слышит дыхание Тима. Вроде бы хочется поспать еще. Или просто остаться в кровати. Такое ежедневное чувство.       —Что читаешь? — зачем-то спрашивает Даня.       —«Лолита» Набокова. Прекрасно и мерзко одновременно.       —Про что она?       —Ты не знаешь? — удивляется Тим.       Даня кивает и тянег «угу» потягиваясь.       —Она про мужчину, который был влюблен в двенадцатилетнюю девочку. Кто-то говорит, что это чудесная история любви.       —Про педофила что ли?       —Вроде того.       Даня вскидывает брови. Осуждает.       —Зачем ты вообще это читаешь? — будто бы недовольно бубнит он.       —Понимаю твою реакцию. Хочу сказать, что книга идет от лица Гумберта, поэтому многие и говорят про любовь. Но мы никогда не узнаем, что думала Ло.       Даня думает, что же писал Гумберт (или Набоков?) такого, что это одновременно мерзко и прекрасно. Догадки лезут в голову. Он лишь отбрасывает их, думая, что когда-нибудь он прочитает эту книжонку. Тим сидит рядом и почти мурчит, кудряшки падают на глаза. Он курит, долго затягиваясь. Приходится вылезти из кровати, потому что очень хочется воды и помыться. Кудрявый встает, выходит из комнаты. Даня за ним. Босиком холодно, но это не значит, что стоит надеть носки или тапочки. Он заходит в ванну, в то время Тимофей бредет зачем-то на кухню. Руки Дани тянутся к крану, он открывает горячую и просто греет пальцы. И снова вспоминает детство, только теперь воспоминания не вызывают отвращения. Наоборот, лишь приятная ностальгая по прошлому. Жаль, что на кухне его не будет ждать порция сырников со сметаной. Когда он учился в начальной школе он их до безумия любил, а потом мама перестала их готовить. Вот от этих мыслей становится тошно. Он умывает лицо, смотрит на растрепанные волосы и вздыхает. Тим появляется в комнате и что-то поет. Обнимает со спины и глядит на него в зеркало.       —Какой же ты пиздатый, — наконец произносит он и целует его куда-то в скулу.       Даня не отвечает. Лишь лыбится и смотрит на любимые серые глаза.       —Сегодня ровно день, как я не юзал, — произносит кудрявый и улыбается, как-то неуверенно.       —Как себя чувствуешь?       Тим пожимает плечами и отлипает от спины Дани, но из комнаты не уходит. А Даня не знает, что делать. Хотел помыться, но при парне не очень хочется это делать. Оба медлят.       —Ты че стоишь? — спрашивает Тим, сидя на стиральной машинке.       —Да... Я помыться хотел.       —Мойся, — говорит Тим.       Даня смотрит на Тима, надеясь, что до него дойдет. А Тим — затупок, не понимает.       —Можешь выйти? — наконец-то спрашивает Даня.       —Стесняешься? — улыбаясь спрашивает кудрявый.       —Тим, выйди, пожалуйста.       —Ну ты че, мало ли я хочу полюбоваться тобой, — улыбается, издеваясь.       —Потом полюбуешься.       —Ну ладно, ухожу. А то ты от стеснения умрёшь, — последние слова он кричит уже откуда-то из коридора.       —Иди нахуй, — крик в ответ.       —Обязательно.       «Вот ты стерва», — думает Даня и лыбится вслед. Говорить о любви еще рано, но Даня о ней думает и он ее чувствует. И это просто ахуенно, потому что теперь хотя бы хочется жить и есть кого целовать в эту долгую мерзкую зиму. Он открывает горячую воду, стягивает одежду и залазит в почти кипяток. Сначала ноги неприятно обжигает, но потом мышцы расслабляются и наступает мгновение нереального удовольствия. Грудь тяжело поднимается из-за температуры воды, которая обволакивает его тело. Даня замечает, что зеркало запотело. Его не волнует. Нужно откиснуть. Не хватает «Дайте Танк (!)» с их заводными мотивами и особенным для Дани смыслом. Он закрывает глаза и думает о всяком дерьме. Нравятся мысли о Тайланде. О теплом море, шёлковой рубашке и шлепанцах, о трансах, готовых отсосать тебе за копейки, о дешевых кафешках — в общем, удивительном колорите Пхукета. Когда-нибудь он разбогатеет и вместе с Кариной и Тимом уедет туда на всю зиму. Тепло то ли от мыслей, то ли от воды. Яркие образы чередуются в голове, но спустя за считанное мгновение исчезают из-за стука в дверь.       —Можно войти? — спрашивает Тим.       Даня задерживает штору с дельфинами и кричит:       —Входи.       Кудрявый заходит, садится рядом с ванной. Даня пытается вернуться в мысленный Тайланд, к золотому песку и неоновым вывескам баров.       —Даня?       —М?       —О чем думаешь?       —О Тайланде.       —Хочешь туда?       —Угу, — немного печально тянет Даня.       Тим улыбается, Даня это нутром чует. Он тоже, кстати, тянет уголки губ. Иногда мечтать не вредно, особенно с кем-то.       —Съездим в следующем году, — мечтательно произносит Тим. —Я брошу наркотики, будем работать с тобой и слетаем ненадолго.       У Дани бабочки в животе. Еще немного и он проблюется радугой. Слова Тима — как гипноз. Заставляют окунуться в озеро (или, скорее, лужу) мечтаний, которые не сбудутся никогда. Но опять же, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Мечта вроде осуществимая, но вряд ли за год они накопят денег, чтобы побывать в Таиланде. Или хотя бы в Геленджике.       —И где мы будем работать, чтобы накопить на Таиланд? — спрашивает Даня, руша пузырь желаний.       —Ну, зимой, конечно, тяжко найти работу, но можно все лето проработать в парке на аттракционах. Туда берут подростков и студентов.       —За три месяца не накопим, нужно еще куда-то пойти. Весной.       —Дань, придумаем что-нибудь, — он говорит так, словно будет легко.       —Я не умею копить, — заявляет Даня, после пары секунд раздумий.       —Я тоже. Но мы справимся.       Вода в ванне медленно остывает. Даня погружается в мысли. Может, не справятся.       —Ты оптимист.       —Нет, просто ищу какую-то цель.       Заставляет вновь окунуться в мысли. Неужели у Тима нет других целей? Почему он цепляется за такие мелочи? Даня совсем его не знает. Осознание, что он решил связать себя с человеком, которого не знает, на самом то деле пугает. «Пути назад нет», — заключает он поток тревожных мыслей и немного отодвигает штору, чтобы поглядеть на Тима. Тот закрыв глаза улыбается. Ребёнок солнца, нечаянно попавший в эту холодную зиму.       —Тим.       —Что?       Слова застревают в горле. Вместо них вылетают другие.       —Принеси сигареты.       Тим недолго молчит, застряв в своих мыслях. Затем он хрустит пальцами и быстро говорит:       —Лень. Тоже хочу в ванную.       —Позволю залезть ко мне, если принесёшь их, — Даня говорит с Титом так, словно тот маленький ребёнок.       —Секунду.       Он подрывается с места, а Даня знает, что слукавил. Хотя Тим может и не даст ему из-за этого сигареты. В голове столько мыслей, хотя ничего не происходит. Лишняя тревога. Лишняя запара, которая так раздражает Даню. Тим возвращается с пачкой, тянет ему. Даня вытаскивает одну, поджигает и затягивается, смотря на алеющий кончик перед носом. Комнату заполняет запах сигарет. Тимофей смотрит на Данино лицо и ждет разрешения. Даня замечает это и приглашает его кивком. Мгновение, и на Тиме ничего. Еще мгновение и он сидит напротив в ванной, шипя от горячей воды.       —Карина пьет кипяток, а ты в нем варишься. У вас обоих все хорошо?       —Нормальная. Чего ты так не любишь горячую воду?       —Не люблю обжигаться.       —Тогда зачем сидишь тут со мной?       —Потому что хочу.       Даня вот-вот сгорит. От слов Тима, от кипятка окружающего тело и от смущения. Он вжался в свой конец ванны, красный как рак. «Что за пиздец», — думает и сильнее сжимает бедра.       —Расслабься. Лопнешь сейчас от напряжения, — язвит Тимошка.       —Ты меня смущаешь.       —Дань, все окей. Чем быстрее освоишься, тем лучше будет в будущем.       —Легко сказать.       —Не доверяешь мне?       Даня цокает и закатывает глаза. Карина так же говорила, когда они только начинали общаться и она предлагала какую-то авантюру. Тут лучше согласиться, чем отстаивать своё. Единственные манипуляции, на которые Даня ведется.       —Доверяю, — не полностью правда.       Сейчас он понимает, как все глупо выходит и это добавляет лишний напряг. Приходится пару раз выдохнуть и сесть поудобнее. Но все равно избегает контактов с Тимом. Спать в одной кровати совсем другое, стоит признать. Сигарета уже наполовину истлела. Тим резко наклоняется вперед, берет Даню за плечи и говорит:       —Бояться нечего.       Даня кивает и вздыхает. Немного вытягивает ноги вперед, а Тим все рядом. Так же держит руки на худых плечах, глаза держит гле-то на уровне шеи. Смущает, сам того не зная.       —Все хорошо? — интересуется Даня.       Тим переключается на его глаза. Его худые пальцы тянутся к лицу Дани. Мгновение и они уже целуются. Даня не знает куда деть руки. Кудрявый подаётся вперед, садится ближе и углубляет поцелуй. В итоге руки Дани на шее Тима. Сигарета плавает в воде. Не то чтобы он против, просто не ожидал, что все зайдет в такое русло. Поцелуй разрывается на несколько секунд для того чтобы ребята могли отдышаться. Любое прикосновение Тима — новая волна возбуждения. С этим парнем у него все очень быстро. Осознание в голове у Дани — он не хочет в ванной. Где угодно, но не тут.       —Тим, давай не тут?       —А где?       —В комнате.       —В какой? — Тимова манера издеваться не уходит даже сейчас.       —Будешь выебываться и такие поцелуи максимум, что ты получишь.       Честно сказать, Даня уже сгорал от желания. Осталась дождаться вредного кудрявого. Юноша вылез из ванной. Стеснение исчезло. Осталось болезненное возбуждение. Глаза Тима метнулись от Даниного лица. На его лице растянулась улыбка, он вылез из ванной и спеша двинулся в их комнату, оставляя на линолеуме мокрые следы и ведя Даню за собой. Как только они переступили порог их губы снова слились в поцелуе. Кажется, прошла секунда, а они уже были на кровати. Даня на спине, а Тим на нем оставляет поцелуи на шее. Юноша тяжело дышит от прикосновений. Так близко они еще не были. Тим тянет худую руку вниз, берется за Данин член и начинает водить рукой вверх-вниз. Даня тихо стонет, сжимая плечи кудрявого. Воздух вокруг раскалился, а может это от парней. Рука Тимофея двигается все быстрее, а звуки, издаваемые Даней, становятся громче. В моменте Даня замечает, что на боках Тима много небольших родинок. Кудрявый кусает его около ключицы. Так сильно, что остается красный след от зубов. Даня втягивает в себя воздух и кончает. Он на несколько секунд выпадает из реальности. Тело обмякает, жар уходит, оставляя после себя лёгкую слабость.       —Какой же ты ахуенный, — шепчет Тим на ухо.       Оставляет поцелуй у виска, на щеке и у губ. Уходит. Даня смотрит на свой живот и вздыхает. Это было быстро и невероятно приятно. Он поднимается и идет обратно в ванную. Тим моет руки. Юноша залазит в ванну, обнаруживает, что воды немного остыла и растягивается в ванне. Замечает сырые остатки сигареты. «Да блять», — думает Даня и пытается поймать остатки того, что когда-то курилось. Спускает воду, чтобы не плавать среди сырого табака. Тим давно ушел на кухню. Вроде, с кем-то говорит по телефону.       Он заново набирает воду. Ложится так, что на поверхности остается только лицо и вздыхает. «Лишь бы не уснуть», — думает он и закрывает глаза.

***

      День тянется до безумия медленно. А тишине и Тимовых объятия секунды решают идти неспешно. Оно и к лучшему, может быть. Он Дани несет чистотой и женским шампунем, потому что его закончился. Тим лыбиться в стену, перебирая худыми пальцами патлы любимого. Они молчат. Им комфортно. В комнате темно, ибо пыльные занавески задернуты. Даня почти спит.       —Заведем кота? — резко спрашивает Тим.       —Он умрет от голода у нас, — произносит Даня, чуть поднимая уголки губ. —И тем более, кто будет за ним ухаживать?       —Не правда. Не умрет. Я его буду кормить. И следить я буду.       Тим — действительно ребенок. В теле юноши. В побитом жизнью теле. Но в таком прекрасном, что у Дани замирает сердце.       —Тогда заводи, — соглашается Даня.       Тим лыбиться, как обычно. Целует Даню в лоб и смотрит своими серыми глазами прямо в душу. Без зрачков-вселенных непривычно, но намного лучше. Идут вторые сутки, как Тим чист, а Даня готов выдать ему медаль за это.       —А ты знал, что у тебя фетиш на укусы? — не затыкается Тим.       —Что? С чего ты взял?       —Ты кончил, когда я тебя сильно укусил. У тебя даже синяк остался.       —Хуйня какая-то, — улыбается Даня. —Это могло быть просто совпадение.       —Проверим в следующий раз.       —А это будет зависеть от твоего поведения.       Даня тянет руки к Тимову лицу и гладит по щеке. До сих пор не верится, что все идет так быстро, но ничего не хочется с этим делать. Вроде все в порядке.       —Как назовешь кота? — спрашивает Даня.       —А как хочешь ты?       —Я не силен в выборе кошачьих кличек, — говорит Даня и вспоминает кота по кличке Тигра, который жил у них, пока родители его не выгнали.       —Да ладно тебе, котов можно как угодно называть.       —И как бы назвал ты?       —Если девочка, то Софа, если мальчик то Граф. И кот обязательно должен быть чёрный. Типа Граф Дракула, понимаешь?       Даня растягивается в улыбке. Представляет, что по квартире вместо ребёнка бегает черный кот, а Тим кричит ему вслед «График, пойдем кушать». Забавно.       —А почему не Дракула тогда? — спрашивает он.       —Банально. Дракула один, а графоф много. И, прикинь, все будут думать, что мы назвали кота в честь какого-то ахуенного богатого графа из средневековья, а он — Дракула.       —Ебать, ты как маленький, — говорит Дан, — ну или как ебнутый.       —Сам ебнутый.       —Ладно.       Даня молчит и лыбиться, Тим тоже. Можно обсудить еще миллион вещей, но так хочется иногда помолчать. Вот они и молчат. Наслаждаются тишиной, пока Карина не включает летние мотивы, под которые Тим танцует на кухне.       —Где Карина, кстати? Опять у Сони? — спрашивает Даня, который почему-то забыл про существование подруги.       —Да, утром ушла. Сказала, что вернётся либо завтра, либо сегодня вечером. Они что-то готовить собрались, но я так и не понял что.       Даня кивает. Теперь он спокоен.       Январь отвратительный. Холодный и долгий. Хуже него только февраль, потому что тянется еще дольше. Каждый день будешь ловить себя на мысли о том, что до весны совсем чуть-чуть, но дни будут идти медленно, не торопясь. Дожить до весны и не умереть с голоду в этой квартире — это здорово. Это то, на что надеется Даня. А надежд у Дани сейчас много, как и планов, как и проблем. Тим лежит под боком и кому-то что-то печатает. Даня даже не пытается подглядеть. Если кудрявому захочется, то он скажет, а ему хочется, потому что через пару секунд он говорит:       —У нас концерт через две недели. В каком-то залупном городке.       —На репетиции сейчас гонять будешь? — спрашивает Даня и перебирает кудрявые волосы между пальцев.       —Наверно. Я на пару дней уеду, на два или три. Дождёшься?       —Конечно.       Тим улыбаеться и вздыхает. Но по нему видно, как ему тяжело. Он весь напряжён и Даня точно знает — его начинает ломать. Он чуть трясет ногой. «Это того стоит» — думает юноша, смотря на лицо любимого и хочет целоваться.

***

      Две недели проходят молниеносно. И вот сейчас Карина стоит вместе с Даней в коридоре из квартирки и провожает Тима. За его спиной стоит Соня и кидает улыбки девушке. Даня уверен, что эти два или три дня притянутся просто мучительно. Без Тима будет пусто. Но он не падает виду, что немного грустит. Тиму тоже нелегко, но он старается. Пару дней он почти не вставал с кровати и ему казалось, что за ним следят. Он был в бреду и Даня, обеспокоенный и сбитый с толку, пытался помогать чем мог: приносил воды и кормил, просто лежал рядом и гладил его по кудрявым волосам. И вроде они справились, Тиму осталось проявить силу воли и тогда он точно бросит. Даня на это надеется, потому что так точно будет лучше. Они обсуждали последствия употребления. Это страшно.       —Не скучай! — говорит Тим Дане и целует его в уголок губ.       Даня улыбается и кивает.       —Удачного концерта, звезды! — желает Карина и обнимает Соню и Тима по очереди.       Они уходят, оставляя ребят одних на пару дней. Каникулы у Карины кончились, она с нежеланием ходила в школу, возвращалась в обед и заходила на кухню, чтобы просто обнять Даню. Ей там тяжело, это хорошо видно. Ее уставшие глаза бегали по строчкам учебника по истории, а в руках остывал чай. Парень лишний раз убеждался, что Карина ему как младшая сестра. На днях они вместе пытались разобрать алгебру. Даня в школе, конечно, забивал болт, но в математике был неплох.       —Сходим погулять? — спрашивает девушка и берет со стола пачку сигарет, которую ей отдала Соня. Она прикуривает кончик и выдыхает мутный дым.       —Завтра, — отвечает Даня и берет сигарету из той же пачки.       —Хорошо. — Она немного молчит и смотрит на кольца дыма. —Ты не думаешь, что она у нас вся квартира сигаретным дымом провонялась?       —Может быть.       —Что будем делать?       —Как обычно.       —Ладно.       Они замолкают на минуту-две. За окном уже начинает темнеть. И так тихо. Даня чувствуйте себя живым в этой обстановке. Уютно и просто. Только ноги немного мёрзнут без носков.       —Ты не видела мою рубашку клетчатую? Коричневую такую? — спрашивает Даня, который почему-то вспомнил ее прямо сейчас.       —Я ее надевала, когда к Соне ходила. Она у неё в квартире. Я принесу потом.       —Договорились.       —Люблю тебя.       —И я тебя, — отвечает Даня и сбрасывает пепел в раковину.