Нашествие гениев

— Какого чёрта?! — вопило существо, стоявшее в центре комнаты, а точнее, на руинах моего журнального столика. О да. Это существо без разрушений появиться не могло. Юля разочарованно вздохнула, а я растеклась по полу довольной булькающей лужицей. Так, соберись, Маня! Подумаешь, босс мафии! Он не Тсуна — может и пристрелить, и в глаз дать! И еще неизвестно, что хуже: помереть или пойти на улицу с фингалом во всю морду лица… — Мэлло? — осторожно спросила я, решив, что хоть один глюк, но прибыл «специально для меня». Блондин обернулся и зло на меня посмотрел. Ох, что-то мне от этого взгляда как-то нехорошо… Кажется, я сегодня остаюсь ночевать на улице… лишь бы не с этим маньяком! — Откуда ты меня знаешь? — процедил мафиози, пытаясь нащупать за спиной пистолет. Тщетно. Бугага! Это значит, я продолжаю жить! И на том спасибо — синяк замажу тональником… — Эм, ну, там вроде как L с… — я замялась. Ниара Мэлло не любил. Ох как не любил. И упоминать при нем живую Вату было чревато. — В общем, там L сидит, если хочешь… — L мертв, — выплюнул Кэль, моментально подлетел ко мне, схватил за шею и впечатал в стену. Так и знала… Почему я не Мери Сью и все эти бандерлоги, простите, бисёнены, не влюбляются в меня и не падают штабелями? Это бы избавило меня от синяка, и пусть я возненавидела бы саму себя — все лучше, чем ходить с пятерней на шее… — Жив он, жив, — прохрипела я, пытаясь ослабить хватку Кэля. — А ну пусти ее, маньячелло! — возопила Греллька и швырнула в Кэля стопку журналов. Блин, теперь еще и журналы убирать… О чем я?! Меня же убивают! Хотя не убьет ведь он меня на самом деле, правда? А дышать-то все труднее… Мэлло отбил журналы ленивым движением левой руки. Голубые глаза налились злобой, а тонкие губы искривила злая усмешка. Ну точно маньяк. Тоже мне, брат Бейонда, арийская версия… — Где я, кто вы такие, идиотки? — прошипел наш личный маньяк. — Я отвечу, отпусти, — прохрипела я, показывая Юльке пальцем в сторону комнаты. «Да приведи ты L уже!» — мысленно орала я. Юля всё-таки поняла мой тонкий намек и с воплем: «Врооой! Я спасу тебя, мусор!» — ломанулась к Рюзаки. — Ну?! — гаркнул Михаэль и приложил меня затылком о стену. Я его ждала? Не, народ, я реально ждала вот это чучело беловолосое с шизофреничным взглядом? Да ну на фиг! Социопат чертов! — Я не знаю, как ты сюда попал, но знаю кто ты, — прохрипела я. — Отпусти ее, Мэлло, — раздался флегматичный голос в коридоре. Да! L! Спасибо! Я испеку тебе еще одну, нет, полторы шарлотки! Оставшаяся половина уйдет на лечение моих нервов… — А ты еще кто? — процедил Михаэль, выпуская меня из стальной хватки. Тоже мне, Железный Человек… Я сползла по стеночке и хотела было уползти в коридорчик, но меня остановили. Ножка моей Шоколадной Золушки сорок третьего размера, закованная в армейский берц, эпично топнула прямо перед моим носом. Я поспешно отползла назад и вжалась в стену. Потирая горло, я маньячно думала: «Хибари на тебя нет, Мэлло! Камикорос тебе! Да! Ну или Хибёрда — чтоб ты вечно слушал гимн Школы Намимори в исполнении канарейки!» О да, я бываю жестока. В кого такая стала? — Я L, — флегматично заявил панда-кун. — Не верю, — прошипел Мэлло. Ути, какая недоверчивая дикая живность! И шипит, как котик… Киса, киса… брысь под лавку! Гад… — Твое имя — Михаэль Кэль, — устало произнес Рюзаки, почесав в затылке. — Ты любишь шоколад, а в детстве твоим другом был парень с приставкой, Майл Дживас. В отличие от тебя он, третий по способностям в доме Вамми четвертого поколения, задал мне вопрос на конференции, а потому в число моих преемников не вошел. — Не верю, — поморщился Михаэль. Ого, а он еще непробиваемее Ниара… Хотя он же мафия! У них к подставам привычные… Рюзаки, только не заводи старую песню о главном с ответом на тот вопрос, у меня и так депрессия: один из моих любимых персонажей пытался пустить меня на холодец… — Твои проблемы, — пожал плечами L и… свалил! Нет, ну как он мог?! А ведь я в тебя уже почти поверила, мой персональный глючный мишка! В смысле, панда. В смысле… ааа, не важно! Важно то, что на меня зло косится главный стратег мафиозного клана!!! Мама миа… спасите, сейчас меня будут резать. Хотя резать — это к Бейонду. Мэлло бы меня просто пристрелил… было бы из чего. — Он правда L, — пробормотала я. — Не верю. — Тебе же хуже. — С чего бы? — прищурился ариец и нехорошо усмехнулся. Ёлки, Михаэль, у тебя родня в сорок пятом из Германии не убегала? Ты меня пугаешь… — С того, что он и правда L, а в комнате еще и Вата сидит! — выпалила я. Ой, сейчас меня будут бить… Что-то мне стало реально страшно… Но я не зажмурилась. Я продолжала смотреть на Мэлло со страхом и злостью. Прямо адская смесь! А вот Мэлло смотрел на меня с ненавистью. Ну а как же иначе? Ему ведь напомнили о его зефирном кошмаре! Стоп. Зефир? Зефир?! Бьякуран-сама-а, не приходите в этот дом… Простите, психанула. Я же еще и Реборноман, а это чревато. Иногда находит — начинаю вести себя в жизни как персонажи этого чудесного аниме. Особенно когда нервы ни к черту, а на пороге маячит истерика. — Вата? — процедил Михаэль. — И что здесь делает этот зефирный мальчик? О да. И вот тут меня накрыло. Зефир? Зефир?! — Врооой! Иди к черту, мусор! Катись смотреть на свою зефирку и слюни пускать! — заорала я, резко поднимаясь. А что? Помирать, так с музыкой. Скуало, прости, я не Третий Император Мечей и после твоих фразочек меня точно прибьют. Ну и ладно. Наплевать. Ибо я анимешник, а мы помираем только с высоко поднятой головой! Хотя вообще-то у меня просто психоз начался… — Что?! — офанарело возопил человек, ненавистный жадным стоматологам и любящий шоколад. — Ты что несешь?! Ты кого мусором назвала?! — Вроой! Тебя, отброс! — рявкнула я, не хуже Михаэля. — Вали к своей Вате в яойные додзинси! — Чего?! — Чего слышал, потомок немецкой хентайной промышленности! — Дура! — Шоколадная Фея! — Идиотка! — Сам дурак! Меня снова схватили за шею и прижали к стене, но придушить «обидчицу» Кэлю не удалось — в коридор выплыло белое облачко с выражением глобального пофигизма на моське лица. Ути-пути, Ниарчик пришел… А я его еще не хотела дома оставлять… — Я, конечно, не против, чтобы ты ее придушил, — вяло озвучило «облачко». Так, я не поняла. Что за фигня?! Все, Ниар, зря я разнежилась! Не надо было тебя здесь оставлять! — но если ты ее убьешь, ее подруга продолжит читать мне вслух яойные фанфики про нас с тобой. — Ес! Я знала, что Юлькина фантазия — зло. Но это же зло во спасение! — Потому отпусти эту придурочную. Тот человек и правда L. Он цитировал ответы, что давал нам в приюте. — Это была трансляция через интернет, — фыркнул Мэлло. — Где гарантия, что он L, а не человек, подслушавший тот разговор? — А ты послушай его, — пожал плечами Ниар. — Как ты там говорил? Твоя интуиция сильнее моих расчетов? Вот и прислушайся к ней и к голосу L. Он говорил точно как тогда. К тому же, если я здесь, вряд ли тебя хотят убить в этом доме, согласись? О да, Михаэль, согласись! А вот я не согласна. Ибо один человек в этой квартире твоей смерти все же жаждет! И он сейчас прижат тобой к стене, ты, долбанный Шоколадный Принц! — Ладно, — поморщился Кэль и отпустил меня. Ура, да… — Я поверю. Но не в то, что это был L! — Иди, убедись, — пожал плечами Найт, и Михаэль рванул в комнату. Вот ведь торнадо неугомонное! — Спасибо, Ниар, — прохрипела я, потирая горло. — Ничего личного, — пожал плечами парень. — Я просто не хотел слушать тот глупый детский бред, не несущий ни грамма смысловой нагрузки или литературной ценности. Так, а вот это уже удар ниже пояса. Если Юля читала фик моего или ее собственного творчества, я тебя закопаю, Вата. Ибо я — злобный автор, и могу в своих фиках с тобой что угодно сделать! А потом зачитать это тебе вслух, и тебе-оригиналу будет куда хуже, чем твоей копии в фанфике! Бугага, это же идеальный план мести! — Ну и иди лесом, одуванчик малохольный, — надулась я, а одуванчик сдуло ветром: он свалил разбираться с вопящим что-то Кэлем, молчащим Рюзаки и вечно ржущей Юлей. Шикарный день! Энма-чо, я вас уже убить готова, хоть вы там все и шинигами! Вы испоганили мой день рождения! Юля, почему ты не подарила мне еще один костюм Альфонса Элрика? Да я бы даже согласилась Франа в шапке-яблоке косплеить, лишь бы не было у меня в квартире этого дурдома! И тут в центре комнаты полыхнуло. Твою же лешего за пятку… Опять.