Нашествие гениев

— Все, Грелля, колись! — заявила я, падая на ее кровать. — Что у тебя тут происходит? Почему Кира ходит тише воды, ниже травы? И что с ВВ? — Ой, сколько вопросов сразу! — рассмеялась Юлька, зарываясь с головой в шкаф в поисках косплей-костюма. Кстати, у нее в квартире царит минимализм: в спальне — двуспальная кровать у окна, компьютерный стол, шкаф; в зале — диван, журнальный столик и кресло, возле которого обитает торшер, плюс куча открытых полочек; а в спальне ее родителей — двуспальная кровать в центре, платяной шкаф и комод. Все то, что не поместилось в шкафах, надежно заныкано в рундук и кладовку. Логично и симпатично… — А то! — ответила я подруге. — Ну давай, рассказывай! А то я вся в томлении. — И будешь ты томленым молоком, — прокомментировала Юля, доставая алый плащ. — Ладно, поведаю, как дело было. Мы когда в первый вечер притопали, я народу постель постелила (Кире у предков, а ВВ в зале), и Лайт свалил в душ. Я же, сделав моську кирпичом, поспешила к Бейонду — надо было поговорить с этим деятелем. Он сразу вопросил: «Что за маскарад?» — и я начала вещать о том, что глупым людям доверяют больше, чем умным, потому что думают, что дурака проще просчитать. ВВ только хмыкнул. Ну, я ему и сказала: не хочу всем говорить, что на самом деле я не такая. Он пожал плечами (он вообще не очень разговорчивый), и я попросила его обо мне не рассказывать. Он же спросил, с чего это я, в отличие от тебя, «на темной стороне силы», выражаясь нашим языком. Я пояснила, что мне близка идея Киры… — Ты ему все рассказала? — я была в шоке. Юлька же раньше только мне рассказывала свою историю, потому что не доверяла людям. Неужели она поверила маньяку?! — Нет, конечно! — испуганно ответила Грелля, и я облегченно выдохнула. Слава Богу, она не доверяет этому типу… — Я ему просто сказала, что согласна с Кирой в силу своего прошлого, и потому мы с тобой «по разные стороны баррикад». Бейонд мне поверил, да я и не лгала, собственно. Ну и он спросил меня, почему же ты не притворяешься. Я ответила, что ты частично тоже притворяешься, так как ты умнее, чем хочешь казаться. Он сказал, что прекрасно это понял, но не может понять, почему ты не втираешься в доверие к остальным так же, как я. А я (прости) ответила, что ты не хочешь людей к себе подпускать. Потому что они твои враги. Я поморщилась. Зачем было Бейонду такое говорить? Да, я не люблю людей, но и врагами их не считаю, зачем такое ляпать-то было? — Ну пойми, я должна была пояснить, — пригорюнилась Грелля. — Ладно, не суть, — отмахнулась я. — И что ВВ сказал на это? — О-о, ты сейчас в трансе будешь, — рассмеялась Грелля, вот только как-то грустно. — Он сказал, что когда встретился с тобой, ты была испуганным ребенком, но стоило лишь ему приблизиться, как ты превратилась в хищника. Он сказал, что почувствовал исходившую от тебя энергию настоящего бойца. Ну я и ляпнула: «Ясное дело, она же мастер кендо!» У Бейонда глаза загорелись, и он пояснил, что долгое время занимался этим видом спорта, после чего спросил, сразишься ли ты с ним. Я прикинула, что это неожиданное предложение может сыграть мне на руку — ты же знаешь, я давно мечтаю тебя в спорт вернуть, — я снова поморщилась. Эх, Юля, Юля… Твою бы энергию — да в мирное русло! — Ну я и согласилась попробовать тебя уговорить. Тут выполз Лайт из душа, и я опять начала играть роль Мисы, а ВВ пошел в ванную. Кира же до часу ночи полоскал мне мозг на тему «плюсы мира без преступности», и знаешь… я ведь и правда во многом с ним согласна. — Знаю, — грустно вздохнула я. — Мне ли не знать? — Ну, в целом Кира просто почувствовал, что я и правда на его стороне, но… — Но? — я нахмурилась. Что еще за «но» такое? — Ну, понимаешь, он понял, что я умнее, чем стараюсь казаться, и прямо в лоб спросил, зачем я из себя непонятно кого строю. Я рассмеялась и сказала, что не строю ничего: я и правда такая, такой уж у меня характер. Я веселая, беззаботная и прочее, прочее. А еще люблю глупости говорить. Он фыркнул и сказал, что ему интересны мои идеи. Я ведь с ним дискутировала о его теориях на полном серьезе, и уровень знаний у меня высок… А потом заявил, что никто из остальных не должен узнать, что я умнее, чем кажусь, и я не должна с ними сближаться. Я спросила: «А как же ВВ? Он ведь тоже против L». Кира поморщился и согласился на то, что с Бейондом я общаться буду больше, чем с остальными. В результате мы легли спать, а следующим вечером, пока Лайт плескался, я поругалась с Бейондом… — Он тебе ничего не сделал? — испуганно спросила я, вскакивая с постели. Шутка ли, скандал с маньяком! — Нет, что ты! — рассмеялась Грелля. — Мы просто немного поругались. Он сказал, что я должна была предупредить о твоем участии в подпольных боях. Я-то ему только о спорте рассказывала. — С какого перепугу ты ему «должна» была что-то говорить? — фыркнула я, падая на койко-место. Вот нахал! Уже претензии предъявляет! — А с того, — хмыкнула Юлька, напяливая белую блузку, — что он и сам в подобном участвовал, — ого-го, а вот это новость! Не ожидала… — Но он сказал, что в подпольных боях нет правил, а в спорте есть, и он подумал, что ты будешь сражаться без правил, когда я заявила, что ты из «подпольщиков». Ты же сражалась как самурай. В смысле, он сказал так: «Она была воином. Настоящим воином. Самураем, обнажившим меч ради победы. Но в этом все и дело: самурай — это честь. А подпольные бои — нет». — То есть, он от меня подлянку ждал и не дождался? — удивилась я. — Вроде того, — кивнула Грелля. — Он сказал, что ты дралась честно. Это был бой воинов, но не участников подпольных соревнований, а он ожидал с твоей стороны трюкачества. Не дождался, и его это удивило. Он хорошо умеет справляться с подобными штуками, ведь многие подпольщики как раз на грязные трюки и рассчитывают, вот он и думал тебя… — «Ошпендить», когда я попытаюсь его обдурить, — перебила я подругу. — Вроде того, — кивнула та. — Потому что он считает подпольщиков нечестными людьми, и, когда я сказала, что ты одна из них, он решил тебя убить, хотя сначала думал всего лишь провести спарринг. Я сглотнула. Нет, я знала, что ВВ тогда хотел меня убить, но слышать подтверждение сего — не самое большое счастье… — Но потом оказалось, что ты не такая, а он очень не любит отступать от своих решений. В данном же случае ему пришлось это сделать: он тебя зауважал в какой-то мере, как я поняла, а тех, кого он уважает, он не убивает. — Ого! — это все, на что меня хватило. Как так? Меня уважает сам Бейонд Бёздей? Да ладно! Вот не ожидала… — Ага, — хмыкнула Юля. — Он, конечно, не сказал этого напрямик, но я это поняла. — Да уж, я твоей интуиции доверяю, — пробормотала я, вставая. Грелля начала наносить макияж, а я принялась расхаживать по комнате туда-сюда, как зек по камере. — А с Кирой что? — Да ничего, — ответила Юля. — Он тогда выполз из ванны, и мы с ним до часу ночи говорили о моратории на смертную казнь. — И ваши мнения совпали, — усмехнулась я. — Ага, — кивнула она. — В общем, Лайт сказал, что хоть я и веду себя неадекватно, — я рассмеялась. Наивный какой наш несостоявшийся Ками! — мозги у меня есть, а значит, я стану неплохим помощником. А так как я лучше знаю этот мир, то он пока, чтобы не привлекать внимание детективной части нашего общества, будет сливаться с обстановкой и прислушиваться ко мне. Вот тут он слукавил, конечно, — мы с Юлькой переглянулись и дружно фыркнули. — Он ведь всегда себе на уме. Но, учитывая, что я лучше знаю местные порядки и у нас мысли текут в одном направлении, он просто решил выслушивать меня и, если моя идея не идет вразрез с его собственными целями, он не выпендривается, а соглашается. — Какой покладистый! — Ага, но, думаю, как только необходимость во мне исчезнет, он меня пошлет куда подальше. — И ты не расстраиваешься из-за этого? — озадачилась я. — Он же твой любимый герой. — Ага, любимый, — охотно согласилась Грелля, надевая очки шинигами. — Но это не значит, что я не понимала, что так и будет. Я с самого начала знала, что Кира — не тот, кто может и вправду привязаться к кому-то, и мне это удобно. — Да уж, учитывая все обстоятельства, для тебя это идеальный вариант, — серьезно кивнула я. — Вот именно, — усмехнулась Юля. — Ну что, потопали к нашим гениям? — Скорее, к нашей головной боли! — закатив глаза, простонала я, и мы с Юлькой поспешили обратно в мою халупу. Наши гении рассредоточились по квартире: Мэтт и Мэлло заныкались в своей спальне (докатилась — я тоже признала комнату предков их собственностью!), L и Ниар ковырялись в моем компе, а точнее, в интернете, что-то еще раз перепроверяя, причем Вата сидел на полу, у ног Рюзаки, аки верная болонка (нет, а что? Я понимаю, что он попросту любил сидеть на полу, потому и не стал стул притаскивать, но выглядело это и впрямь смешно). Кира читал в зале, а ВВ пил чай на кухне. В общем, все были при деле, и на наше появление никто не среагировал. Юлю это возмутило. — Врооой, мусор! — раздался на всю вселенную ее гневный голос. — А ну, быстро топаем на рынок! Дамы готовы, где наши кавалеры?! Первым откликнулся Кира. Марти Сью есть Марти Сью, даже если он его всего лишь косплеит. Следом подтянулись L и Ниар, потом Бейонд, и последними нас своим присутствием осчастливили мафиози. Ну правильно, настоящая звезда шоу всегда появляется в конце, ага… — Потопали! — просияла Грелля, вошла в образ и выпорхнула из квартиры. Гении последовали за ней, а я, закрыв глаза, подумала о Майле и, придя в состояние «а мне все по барабану», двинулась следом за этой оравой. Денек предстоял сложный. Солнце нещадно жгло наши многострадальные макушки, по бескрайнему синему небу лениво плыли подгоняемые ветром, как ослики морковкой на удочке, пушистые белые облака. Собственно, ветра-то особо и не было, а потому плыли они вяло, неохотно и, казалось, еще чуть-чуть — и впадут в кому, замерев на месте. Жарища стояла невозможная, тридцать градусов, и прохожие плавились, как мороженое в духовке. Да, нелегко летом в пыльном городе! Даже мне захотелось на пляж. Но не к речке — в этот лягушатник, а куда-нибудь в лес, на озеро… Эх, мечты! Мы с Юлей вяло болтали о том, что такая погода — зло для косплеера: она жаловалась на плащ, а я — на «свои волосы», точнее, на парик, но не говорить же это ужасное слово, находясь в образе? А вообще, учитывая характер Дживаса, болтать мне не хотелось, и я вяло отвечала рублеными фразами на длинные, но ленивые из-за жары монологи Грелля Сатклиффа. Бисёнены же молчали: о чем им говорить с нами, с неотесанными глупыми курицами? Верно, не о чем. Ну а знания Киры о том, что мы не совсем «курицы», на дело влияет мало — он же ветошью прикидывается… Вот и изнывали парни от жары молча, им нашей болтовни хватало — свою лепту они вносить не собирались. Добредя до рынка таким вот «веселым макаром», мы поспешили к дальним рядам — туда, где продавали мужские костюмы. — Ищем что-то белое, — бросила я лениво. — Такого обычно не найти, а Вата вряд ли наденет что-то другое. Ниар промолчал, как и все остальные, а Юля только кивнула. Похоже, жара ее доканала окончательно. Мы подошли к небольшому контейнеру, в котором висели строгие классические костюмы, и Юля вяло ткнула пальцем в один из них. — Лайтик, тебе бы подошло, как думаешь? Кира призадумался, а затем заявил, что хочет пройтись по всему рынку и выбрать, имея представление обо всем ассортименте. Он садист, да? Риторический вопрос… Мы с Юлей тяжело вздохнули и пошли дальше. Мэтт и Мэлло куда-то свалили, а вот я внезапно увидела впереди белое пятно. Ускорив шаг — откуда только силы взялись? — я подошла к контейнеру, в котором красовался шикарный белый костюм. — Найт! Посмотри, — предложила я, кивая на эту красоту, когда остальные таки доскреблись до контейнера. — Ничего, — пожал плечами Ривер, и я спросила продавщицу: — На этого парня нет белых костюмов? — Так, а какой размер?.. — пробормотала женщина лет сорока в учительских очках и с пучком на макушке, разглядывая Ривера как жука под микроскопом. — Так, думаю, что есть. Примерьте. Она выудила из баула беленький костюмчик и шваркнула его на прилавок. — Где? — флегматично спросил Ниар. Я б заржала, если бы не образ, право слово… А вот Юлька захихикала. — Да прямо здесь, Ниарчик, — выдала она ехидно. Ее тоже задевало вечно надменное поведение Снежинки. — В смысле? — о, и гении, бывает, чего-то не понимают! — Я Вам подержу занавесочку, — выдала тетя-училка. — Переодевайтесь. Одарив нас с Юлей взглядом: «Я вас убью, убийство все же, может, сойдет мне с рук — я буду в это верить», — Ниар протопал за прилавок, и «училка» подняла черную занавеску, скрыв сим занавесом Ривера от глаз народа. Ну, не очень-то и хотелось лицезреть переодевания этого доходяги. Мы с Юлей прошлись возле ближайших палаток, но ничего интересного не обнаружили, а когда продавщица явила Вату миру, Грелля довольно зааплодировала и ломанулась обратно, а я отметила про себя, что и Ниар, это доходяжное существо с комплексом нарцисса, может выглядеть шикарно, после чего тоже поскреблась к толпе гениев. Найт был одет в классические белые брюки, застегнутую на все пуговицы белую рубашку, по краю воротника которой шла тонкая серебристая вышивка, и белый классический пиджак с шикарным отложным воротником, расшитым серебряной нитью. — Берем, — выдала я, не дав Зефирному Мальчику высказаться. Он обреченно пожал плечами, и я расплатилась за костюм. Слава Ананасовой Фее и ее ученику: Ниар не стал сопротивляться. Если бы он «встал в позу» и отказался от костюма, я даже не знаю, где бы мы еще смогли такую роскошь как белый-пребелый костюм откопать… — И еще ботинки надо к нему купить, — вяло сказала я, думая, что моим денежкам каюк. — За Ниара я плачу, — вдруг выдала Греллька, подмигнув мне. А, ну да — он ведь ей достался в результате «дележки». Какая она молодец… Я кивнула, зная, что всю степень моей благодарности Юлька поймет и без слов, а Вата выдал: — Какая разница? Мы все равно вернем вам деньги. — А то! — хмыкнула Юля. Нет, мы не жадные, но родители нам таких трат не простят. Мы двинулись дальше, и Ниар сиял первозданной белизной, как первый снег. В нашей компашке косплееров он один выглядел адекватно, что было несколько обидно, хотя, если честно, пафос его возрос многократно… а может, мне это просто показалось. Добредя до конца ряда, Юля объявила, что выбирать придется из того, что видели, и мы поплелись обратно. L было все по-барабану: он на прилавки уже не смотрел, значит, выбор был им сделан еще на первом заходе. А вот Кира по контейнерам взглядом шастал, и я мысленно умоляла Ананасовую Фею, чтобы этот потомок сёгуната не потребовал третий штрафной круг… — Это подойдет, — вдруг выдал Кира, подруливая к одному из контейнеров и кивком указывая на темно-серый, слегка блестящий костюм. А хороший у него вкус! Костюм легкий, «дышащий», и явно очень удобный — брюки классические, пиджак с небольшим отложным воротником и вшитым в нагрудный кармашек-обманку белым платочком. Симпатично, очень даже! Продавец предложил Лайту примерку и задернул штору, подвешенную на веревочке, а Юля тяжело вздохнула: она бы от стриптиза в исполнении самого Киры не отказалась точно. Через некоторое время перед нами предстал недо-Ками, еще более сияющий и великолепный, чем раньше. Белая рубашка, слегка искрящийся на солнце костюм. Прямо идеал! Только бы еще черные мысли постирать и прокипятить… Юля оплатила покупку Лайтика и, в манере Грелля Сатклиффа вереща о том, как ему идет приобретение, поспешила вперед. Как я поняла, Бейонду она костюмчик уже присмотрела, и ей не терпелось предложить его ему. Однако хрупким девичьим мечтам сбыться было не суждено. Точнее, им не суждено было сбыться именно сейчас, ибо мой персональный глючный панда зарулил к одному из контейнеров и спросил продавца, нет ли у того костюма его размера, глядя на простой светло-серый костюм с воротником-стойкой. Вот скажите, если у этого медведя недобитого такой шикарный вкус, чего он одевается как последний бомж?! Продавец кивнул (ведь L назвал свой размерчик точно, представляете? Похоже, он единственный из гениев, кроме Лайта, кто в курсе, что таскает), и Рюзаки поскребся переодеваться. Когда занавеску отдернули, он предстал перед нами совсем другим человеком. Ну вот, а еще говорят, что не одежка красит человека… Светло-серый костюм, идеально сидевший на спортивной фигуре, состоявший из несколько зауженных брюк, светло-кремовой рубашки (сию роскошь Рюзаки, ясен фиг, отдельно хапнул) и двубортного пиджака с небольшим воротником стойкой, несколько укороченного и застегивавшегося на два ряда серебристых пуговиц, превращал мою милую сонную панду в прекрасного принца. Вот это фокус! Я довольно усмехнулась, а Грелля осыпала L самыми лестными эпитетами, на которые только была способна, учитывая ее любовь к врагу Рюзаки, и то, что этот самый враг стоял неподалеку. L пожал плечами и вырулил из-за прилавка. Мы с Юлькой прыснули: стоптанные кеды — не лучший вариант обуви для костюма… Остальные воздержались от комментариев: они явно были лучше воспитаны, хотя Кира усмехнулся краешками губ, когда никто не видел. Я заметила это случайно — не вовремя обернулась. Ну, или вовремя — такое зрелище! Кира настоящие эмоции проявил! Наконец Юля доскреблась до контейнера с тем самым прикидом, который подобрала для ВВ и, махнув в строну черного костюма, изрекла: — Бейондик, это то, что надо для твоей мрачности! Маньяк оценил предложенный вариант, покачал головой и кивнул на соседний вариант. Юля не расстроилась — как я поняла, тот костюм шел у нее на втором месте после предложенного. Она радостно воскликнула: «Класс!» — и ВВ проследовал в импровизированную примерочную. Когда штора отдернулась, мы с Юлькой замерли в немом восторге. Прекрасный (и это не сарказм и не пафос — он был шикарен) молодой человек в черном костюме с широкими брюками, черной шелковой рубашкой и двубортным пиджаком с небольшим отложным воротником — вот что предстало нашему ошалелому взору. Красные глаза горели огнем, а тонкие бескровные губы были плотно сжаты, и казалось, что ВВ попросту не умеет улыбаться. — Принц, — выдала Юля. — Готичный принц! Дракула! — И не поспоришь, — флегматично заявила я, хотя хотелось завопить: «Ну ни фига же себе! Это нечто!» Но роль… Эх. Бейонд пожал плечами и вырулил из-за прилавка. — А где мафия? — озадаченно спросила Юля, причем даже не знаю кого: меня спрашивать было бесполезно. Но, что удивительно, ответ она получила: — Они собирались сначала посмотреть обувь, — пояснил Рюзаки. Вот уж точно, кто всегда в курсе всего. Я ж говорила: он стремится к абсолютному знанию! — И на что они ее покупать собрались? — хмыкнула я, закатывая глаза. Переться через весь рынок на поиски пропажи, а потом возвращаться к этим рядам не хотелось… И тут я узрела мафиози, лениво бредущих к нам, причем армейские берцы Михаэля и сапоги Майла с кучей ремешков сменились на черные кожаные ботинки, правда, разных фасонов: Кэля как всегда увело в готику, а Майл предпочел классику. Юля замахала лапкой, подманивая строптивых бандюганов, и они, что странно, подманились. — Ну вы даете! А деньги где взяли? — вопросила Грелля, выходя из образа. Видать, вид Майла в классике ее настолько шокировал, что сил играть роль просто не осталось. — Заработали, — пожал плечами Дживас и усмехнулся, косясь на меня и прикуривая. — Значит, деньги на сигареты есть, — безразлично пожала плечами я и получила в ответ хитрую ухмылку и лукавый взгляд зеленых глаз. — Ладно, дальше переться смысла нет: там такие шмотки, что вам не подойдут. Я ожидала воплей а-ля: «А мы все равно пойдем и посмотрим, ибо ты нам не указ», — но их не последовало, зато Михаэль изрек: — Мы уже подобрали вещи. Но нужны деньги. О как, значит, на костюмчики вам все же не хватило средств с игры, хе-хе. Я кивнула, а L заявил, что они с Ниаром пойдут поищут себе обувь, и утек в неизвестном направлении. Ходячая зефирка молча утекла следом, а Лайту и ВВ обувь была не нужна — у них и так башмаки шикарные. Мы дружною гурьбою (хотя «дружною» — не совсем подходящее слово) проскакали к палатке с костюмами в готичном стиле, и Михаэль, громко возмущаясь на «качественный» сервис, уплыл переодеваться. Когда отдернулась шторка, женская часть общества выпала в осадок похлеще, чем после эпопеи с ВВ. Юлька открыла рот и заявила: — Вау! Я была с ней полностью согласна, но слов не нашла — просто тихо офигевала от зрелища, что предстало нашим глазам: высокий стройный молодой блондин с надменным выражением лица и сияющими небесно-голубыми глазами, облаченный в широкие черные брюки, черную же шелковую рубашку, которую, впрочем, видно не было, и двубортный пиджак, напоминавший кроем уланский мундир времен войны тысяча восемьсот двенадцатого года, с воротником стойкой и ажурными серебристыми металлическими пуговицами, расшитый тончайшей серебристой нитью. — Сойдет, — поморщился Дживас, а я неожиданно для самой себя выдала: — Ты псих, что ли? Это шикарно! Он принц! На меня как на идиотку посмотрели абсолютно все, включая мою подругу, а я, поняв, что ляпнула, махнула на них рукой и ушла… куда подальше. Было стыдно за то, что я не сумела сдержать эмоции, но Михаэль и правда был шикарен… Ну вот, теперь они все точно будут думать, что я в него влюбилась. А это не так. Да и ладно, наплевать. Надеюсь, хоть Юлька поймет, что это все на эмоциях было сказано… И тут меня поймали за руку. Я удивленно обернулась и узрела сияющую, как новенький цент, Греллю. — Ну ты выдала, — хихикнула она. — Ага. Сама в шоке, — вяло отозвалась я. — Да ладно, ты! Нашего мафиози вообще, похоже, придется отпаивать валерьянкой! — рассмеялась Грелля, и я тоже, не удержавшись, фыркнула. — Правильно, не все ему мне нервы портить! — мстительно заявила я, и мы с Юлей решили подождать парней. Они появились довольно быстро: Мэтт с Мэлло о чем-то шептались — нетрудно догадаться о чем, правда? — а Бейонд и Кира всячески делали вид, что им на все плевать. Впрочем, скорее всего, это было правдой… Уже толпой (отнюдь не дружной) мы подошли к лотку, который заинтересовал (если так можно выразиться в отношении самого апатичного человека в мире) Дживаса, и он уполз на примерку. «Не реагируй, не реагируй», — повторяла я про себя как мантру. А что? Силу самовнушения недооценивать нельзя! Кстати, Майл меня не поразил — он надел черный, с едва заметными вертикальными алыми полосами, приталенный однобортный пиджак с воротником стойкой и белую рубашку. Выглядел геймер, конечно, шикарно и до безумия необычно, но я лишь вяло сказала: «Класс, тебе идет!» — и поспешила слинять от лотка. Нет, он выглядел, конечно, обалденно, но образ был простой и спокойный, ничего неожиданного — от предыдущего же прикидона я впала в ступор именно потому, что уж больно необычно выглядел Шоколадный Заяц в этом наряде. Хотя от его готического величества этого вполне можно было ожидать… Атмосферка была довольно напряженная: я молчала, следуя примеру наших маньяков, мафиози что-то, а вернее сказать, «кого-то» обсуждали, Юля же трындычала о том, что преображение гениев прошло успешно, что они все просто молодцы, и что теперь ей за них не стыдно, хотя за Лайтика ей и так никогда стыдно не было. Оставшуюся часть состава гениальной делегации мы нашли минут через десять — они как раз подобрали себе обувку и искали нас. Оплатив черные и белые кожаные башмаки, мы с Юлей облегченно выдохнули, и теперь уже полностью преображенные гении, тащившие сумки со старыми шмотками (кстати, Кэль свою нес сам, что удивительно), направились в фотоателье. Кстати, Дживас очки так и не снял, хотя Юля полоскала ему мозги минут, этак, двадцать — то бишь всю дорогу до фотосалона. Туда наши красавцы, кстати, снявшие пиджаки еще на рынке, зарулили одни, просто получив от нас денежки и гневное напутствие Юли в адрес Дживаса: «Не снимешь очки — камикорос, травоядное!» То ли Майл знал, что такое «камикорос», что вряд ли, то ли решил, что на фото в паспорте очки неуместны, но он внял ее увещеванию и, вернувшись из мастерской, молча предъявил фото, где он был в пиджаке, но без очков. Кстати, наши бисёнены все, как один, фотографировались в пиджаках, что нас с Греллюшкой несказанно порадовало. Вот таким «макаром» мы и направились к трамвайной остановке. До полицейского отделения, в котором можно было заявить об утере паспорта, ехать было довольно далеко, и, предчувствуя давку а-ля «шпроты в масле», я горестно вздыхала. Правда, только мысленно — нечего перед этими мозговыносителями слабость проявлять… Трамвай, к счастью, долго ждать не пришлось, и вскоре мы уже изображали огурцы в банке, трясясь в переполненном вагоне.