Мальчик с железной бритвой

      В Центральном Джемроке, на углу, где и теперь мигает малиновым светом вывеска видеопроката, зияет прореха в пелене дождя. В сухом пятне на асфальте как раз поместились бы две туфли тридцать девятого размера и чемодан с колесиками.       Запертый, сдавленный в сложную форму женского тела, запах *абрикосового ароматизатора* почти можно потрогать.       Он говорит:       – Ку...       Она ногой утрамбовывает теплое в вещмешок. Шумно грызет, шевеля челюстью, спизженные Куно с одного из грузовиков орешки. Он говорит громче:       – Слыш, Ку...       – Че надо!? Пакуюсь, не видишь...       Куно похлопывает по щеке Ууно де Рюйтера. Он уже остыл, и наощупь похож на плохо ощипанную курицу – только сухой и дряблый, и мясо внутри у него, наверное, красное.       – Когда вонять начнет?       Она окидывает его опытным взглядом. К подбородку Ууно пристала почти затвердевшая рвота.       – Завтра к вечеру. А вообще, – она наклоняется к трупу, – уже воняет.       – Жмурик не так вонял.       – Батя твой – мешок говна потому что.       – Ты за базаром следи. Куно, сука, и так терпеливый очень.       Она смотрит – и глаза у нее пустые – на то, как пальцы Куно складывают и раскладывают опасную бритву. Щелк, лязг. Щелк-лязг-щелк.       – Это че у тебя?       – У Куно даж бритва опасная. Куно опасный потому что, сечешь?       Куна роняет на пол мешок и подходит к Куно ближе, так что он даже спиной вжимается в стену. У него кончилось... Ваще все кончилось. Ему хочется спать и не поднимать больше ноги.       У него больше нет сил ее не бояться.       – Подачка мусорская, – решает она.       – Ну да. Куно у мусорка спиздил. Из-под носа увел, а че?       – Я видела все. Отстой полный, Куно.       Она тянется забрать, но Куно снова складывает – и сжимает бритву в кулаке. Ему приходится встать чтобы Куна не дотянулась.       Если б она правда хотела, то ударила бы его в живот или в пах чтобы он согнулся – но она не хочет бритву, и не хочет его бить, и она знает, она слышала весной, как мусор чистил бритву от ржавчины в халупе на берегу – зачем-то. Куна думала, что порадуется, если он перережет себе глотку.       Вместо этого он сунул бритву в куртку Куно, и один край у нее сразу оттянуло от тяжести, а Куно нащупал металл – и обрадовался. Когда он увидел, что это не ножик, а бритва, то долго смотрел, а потом вытер глаза, отвернулся от старого пидора – и сел на корточки чтобы поискать для жмурика новый камень потяжелее. Куна подумала сначала, что он так расстроился.       Потом она увидела, как Куно мылит в ванной лицо и соскребает со щеки противный белый пушок. Он любил, как бритва щелкает.       Лязг-щелк-лязг. Лязг, щелк. Лязг.       – Выкини к хуям.       – Тебя ща выкину.       Куно толкает ее в плечо – и протискивается мимо.       Бритву он запихивает на самое дно мешка; к банке консервированных абрикосов, тушенке, кукурузе и просроченным армейским галетам.