Вернись

Антон исчез в середине февраля. Тихо. Молча. Почти бесследно. Не попрощавшись, не предупредив, не оставив и малюсенькой надежды. Внезапно. Февраль хоть и выдался в этом году странно тёплым, нервы с этим не соглашались. Теребили кожу изнутри и снаружи зябкими мурашками, точно покрывая всё льдом. Одноклассники, родители, Арсений Сергеевич — никто не знал, что чувствовал сам Антон. Он радовался свободе? Ему полегчало? Может, Шастун страдал от одиночества? Или голода. Или «стрелял» сигареты по двадцать раз на дню у случайных прохожих. Или прятался в шумных компаниях в подпольных барах. Никто не знал наверняка. Все пытались дать какие-то показания, покопаться в памяти, дабы найти хоть какие-то зацепки в прошлом. Но всё безуспешно. Антон был весёлым и громким, звонким и радостным. Всегда был душой компании. А теперь исчез. И остальные, казалось, тоже исчезали вслед за ним: замолкали, прогуливали, «заболевали». Но, если быть до конца честными, то Арсений всё-таки кое-что умолчал. Хотел рассказать, но почему-то побоялся. Потому что Антон оставил записку в тетради, на последнем листке, перед тем, как сдать её учителю. И адресована она была именно Арсению. Оттого Попов лишь перечитывал это прощальное письмо каждый день. Делиться им ни с кем не хотелось. А записка была такой: «Арсений Сергеевич. Завтра Вы не увидите меня в школе. Наверное, решите, что я заболел. Но, когда пройдёт неделя, а меня так и не будет, Вы, пожалуй, позвоните моей маме. И окажется, что я пропал. Может, Вам будет страшно, когда вдруг позвонят из полиции. Может, Вы будете звонить мне. Может, просто будете нервничать. А может, Вам будет и плевать. Но, прошу, только не злитесь. Не ненавидьте меня. Пожалуйста. А если Вам будет не всё равно, то попросите меня вернуться. Хоть в мыслях. Или звонком или смской — не обижайтесь, что я не отвечу. Если Вам не всё равно, попросите меня вернуться. И я вернусь. Обязательно. Пускай не скоро. Но только попросите — и я это сделаю. Обещаю. И передайте другим, что они не виноваты в этом. Если мне хватит духу вернуться, я всё объясню. Честно. Я такой дурак. Простите!

люблю Вас »

Последние два слова были зачирканы ручкой. Так что, как Арсений ни старался, разобрать их всё-таки не смог.