Вернись

Вот ублюдок! То рот не закрывался, чтобы всякую пургу нести. А тут даже друга не предупредил. Нихрена не сказал. Как будто и не было его никогда. И дружбы нашей — тоже. Я никому, конечно, не рассказываю такое, но в последнее время я совсем размяк. Как тряпка, ей-богу! Плачу иногда. Ночью, конечно, когда все спят. В подушку. Еле слышно. По слезинке за раз. Или, бывает, прямо в школе как схватит. Сажусь вроде на привычное место, а рядом — пусто. Так сразу не по себе становится. Жутко как-то. Я закрываюсь в кабинке на перемене и утыкаюсь в холодную стену вспотевшим от сраных нервов лбом. А за стенкой шум, гам, хохот. От этого ещё больнее становится. У всех из этих ржущих незнакомцев, наверняка, были свои «Шастуны»: весёлые друзья, верные и поддерживающие, если что. А мой Шастун пропал. Вот уже как девять дней назад. Какого хера его угораздило? Куда вот он попёрся? И почему оставил меня, лучшего вроде как друга, здесь? Совсем одного теперь. Я звоню этому засранцу каждый грёбанный день. Но всё зря. Все деньги на месяц из-за него спустил! Но я не о деньгах, не гоните. Мне ведь просто хочется хоть какого-то знака. Да хоть: «Эй, Серёга! Здарова, задолбал. Жив я, не бесись, коротышка.» И совсем ведь даже обидно не будет. Но подобных маячков не поступало. Не знаю, что там делали эти тупые менты, или кто там ещё... Только эти сволочи ленивые, как моржи. Я-то весь на нервах, да на ногах. Несколько раз даже помочь порывался! А они что? «Отвали, мелкий, и без тебя справимся». Только вот это одни слюнявые враки. Тьфу! Когда мне рассказали, что Антоха пропал, я не поверил. Думал, это его очередной прикол какой-то. Ещё как-то подыграть пытался, охал, вздыхал, наигранно беспокоился перед остальными. А потом оказалось, что правда. А все мои недоактёрские замашки теперь стали обычным состоянием. И вот так уже полторы недели, как на иголках... Когда Тоха пропал, мне начали звонить незнакомые номера. Прям зачастили. Ясен пень — рекламщики тупорылые. Но я, как дурак, каждый раз брал трубку. КАЖДЫЙ! И иногда, когда я отвечал, а на другом конце молчали... Глупости, конечно. Но я почему-то думал, что это Антоха звонит. Молчит, чтобы не спалиться. Хотя, знаете, бред какой-то. Тох, если ты вдруг научился там где-то читать мысли, то услышь меня, дурья ты бошка! Ты нужен здесь. Мне нужен. Пиздец, как нужен. Ты вот всё прикалывался над волоснёй моей. А я из-за твоих выкрутасов так облысею здесь. Помнишь, я тебя той пиццей из столовки не угостил? Она, кстати, вообще отвратная была. А ты надулся тогда. Ты вот придёшь, и я тебе хоть целый поднос таких куплю! Обещаю. Извини, если был плохим другом или вдруг обидел как-то. Я любя, клянусь. Ты-то и сам — тот ещё петух, знаешь же. Но ты не думай: я обид на тебя никогда не держу. Так что, Антох, хватит. Не смешно уже. Чего мы как в прятки играемся? Прошу тебя, Тох. Пожалуйста. Вернись.