Вернись

Антохи нет уже три недели. Мы толком-то и не знакомы, на самом деле. Сидели только на лабораторках вместе. Он у меня списывал. А потом бежал покупать мне пирожок с картошкой в столовке вместо «спасибо». Антон был ещё тем чудиком, конечно. Но за это все его и любили. Помочь никогда не отказывались. Потому что знали: в долгу точно не окажемся. Антон умел делать колечки из дыма, когда мы курили за школой. Он всегда вёл тусовки, придумывал игры или был ведущим в «Мафии». А ещё уделывал всех в «Твистере»: ноги и руки мог через всё поле раскинуть. А когда становилось скучно, начинал рассказывать истории или анекдоты. Мы все слушали, затаив дыхание, или ржали как не в себя. Шаст спирал мячи у физрука, а потом его ловили с ними в коридоре на третьем. Но никто никогда всерьёз не злился на него. Это было просто невозможно. А теперь, оказалось, возможно. Антон ушёл, забрав с собой багаж шуток на месяц вперёд и невероятную улыбку. И кажется, и без того робкое солнце, стало ещё бледнее. Будто оно тоже умирает без него. Мы собираемся в прежней «курилке» за школой, ложимся на кирпичи и смотрим на это солнце. Будто в надежде, что в следующий раз оно вдруг выключиться. Мы сначала испугаемся, а потом увидим: это Шаст его загородил своей высокой макушкой. Он бы стоял и беззвучно улыбался. И мы бы улыбались в ответ. Но пока что ненавистное солнце светило с перерывами только на ночь. Никаких изменений.