Вернись

По возвращении махну рукой Чтобы вы знали: я живой Ничтожной иль большой ценой Теперь, пожалуй, и неважно...

* * *

Антон появился в школе на следующий день, вертясь вокруг Арсения. — Они злиться будут! Почему я не мог остаться дома? — Они — твои друзья. И все мы переживали одинаково, — Попов мягко поглаживал парня по руке. — Ты отмучился. Теперь дай и им, наконец, отдохнуть. Шастун выдохнул, крепко сжимая напоследок руку учителя. Он был прав. И злиться Антон будет только на себя, если промедлит хоть на секунду.

* * *

Парень вошёл в класс вместе с Арсением, который подбадривающе подмигнул и двинулся к своему столу. Парень прошёл мимо рядов и уселся за свою парту, готовясь к уроку. Серёжа удивлённо посмотрел на друга: вдруг уже галлюцинации начались. Перевёл взгляд на Попова, но тот лишь таинственно улыбнулся. Антон уже, тем временем, приготовил учебник с тетрадью. И подвинул к соседу клочок бумаги, на котором было написано: «Прости» — Ты чего? — нервно хохотнул Серёга. — За месяц совсем одичал? Или язык в карты проиграл? Шастун закатил глаза и, скомкав записку, кинул её в портфель. — Я просто боялся, что ты злиться будешь, — буркнул он. — Я? — густые брови выгнулись «домиком». — Я буду злиться, если ты прямо сейчас не обнимешь меня. Антон посмотрел на друга с удивлением. А потом на лице расползлась улыбка, и зелёные глаза засверкали. Он накинулся на Серёгу, крепко-крепко стискивая своего толстячка руками, возя шмыгающим носом по его плечу. — Это я не из-за приступа сентиментальности, — еле прошептал Серёга — объятия действительно были крепкими. — Просто чтобы убедиться, что ты настоящий. Не щипать же тебя... Антон рассмеялся, теребя рубашку на широкой спине друга.

* * *

Серёга по просьбе Антона начирикал всем остальным собраться на длинной перемене в актовом зале. Так что, после второго урока дверь распахнулась, и толпа ввалилась в холодное помещение. — Да что за сюрприз? — не унималась Оксана. — Секунду, — улыбнулся Серёга и скомандовал: — Дамы и господа, займите, пожалуйста, свои места. Перед сценой, и правда, были расставлены стулья в ряд. Ребята уселись. Серёга подмигнул остальным, начиная «барабанную дробь» ногами. Из-за кулис выглянул Антон, проходя к центру сцены. Все затихли, сжимая от неожиданности твёрдые поручни стульев. — Не пугайтесь, — начал Антон, — это всего лишь я. Хотя, Серёга сказал, что слова «всего лишь» тут не к месту. Никто не двигался. Каждый сидел тихо, чуть дыша, думая о чём-то своём. Напряжение, конечно, было. Но злости — точно нет. Шастун немного успокоился и продолжил: — Я знаю, я виноват. Я думал о том, как плохо мне, и совсем не думал о вас. Но мне был дорог каждый ваш звонок, каждое ваше сообщение. Что угодно. И я понял, что здесь есть те, кто ждут меня. Те, кто любят. По-настоящему. Даже когда меня и рядом-то нет. Я хочу извиниться перед вами. Мне правда очень стыдно и... — Дурак ты. Позов встал, смахивая слезинку со щеки. Улыбнулся. И поднялся на сцену, сгребая Антона в охапку, прижимая ближе. Уткнулся куда-то в грудь. — Дурак, — подтвердила Оксанка, поднимаясь вслед за Димой и обнимая Шастуна со спины. — Ещё какой, — поддержал Павлик, подходя к обжимающейся тройке. — Самая настоящая бестолочь, — фыркнул Стасик, вливаясь в толпу. — Ага, — засмеялся Серёга, присоединяясь. Только Ирка осталась сидеть, наблюдая за остальными. Всё-таки друзьями они не были. Хотя, не в этом было дело. Просто все переживания так разрывали её сердце последний месяц, что групповые обнимашки казались совсем не тем, что она хотела. Когда ребята, наконец, отцепились от Антона, он спустился со сцены, сам подходя к девушке и поднимая её за руки. — Дурачок, — прошептала она, вытирая влажные щёки. — Прости, Ир, — Шастун притянул девчонку к себе. — Ради Бога, прости, — руки робко поглаживали трясущиеся плечи. — Знаешь, Ир, я пиздец, как благодарен тебе. Ведь именно из-за тебя я понял, что такое настоящая любовь. Спасибо. Антон наклонился и чмокнул подругу в щёку. Любовь — это всё-таки нечто большое. Это и муки, и радость, и бессонные ночи, и принятие, и страх. Любовь — это ждать до последнего. Любовь — это возвращаться, зная, что тебя ждут.