Кровь Наито

Саундтрек: 너의 뒷 모습만 보고 있는 나 홍대성 Она бродила по темным ночным улицам одна. Ещё холодный ветер больно бил по лицу, обветривая мокрые от слез щеки. Харуми пыталась успокоиться, обхватив себя за плечи, медленно проведя ладонями вниз и вверх. Взгляд ее то и дело возвращался к дому госпожи Чхве. Она не могла его видеть, так как он уже скрылся из виду, но девушка просто смотрела в ту сторону, задавая себе только один вопрос: «Интересно, счастлив ли он?» Слезы снова предательски побежали по ее лицу, стоило только подумать о том, что в этот самый момент Кадзу спокойно нежится в объятиях другой женщины. Харуми сделала глубокий вдох, но кислорода по-прежнему не хватало. Она все шла и шла, сама не зная куда. И ее не волновало, что в любой момент из какого-нибудь трактира может выйти изрядно выпивший посетитель, а он не будет в состоянии пропустить мимо молодую и одинокую девицу. Харуми пыталась убежать от самой себя, от мыслей и чувств, что терзали ее душу, но от себя не убежишь. И пока Харуми думала, что Кадзу с госпожой Акеми — он трёс за грудки владельца доходного дома, где по возвращению не обнаружил свою спутницу. — Спрашиваю в последний раз… — прошипел он, в руках Кадзу блеснуло холодное лезвие. Лицо синоби было искажено яростью и тревогой. — Где девушка? — Господи-и-и-н… — заскулил мужчина, стоило острому металлу соприкоснуться с шеей. — Не знаю я! Вчера с вами в последний раз видел. Клянусь! «Стоило оставить ее без присмотра на несколько часов…» — думал он, чувствуя, как душу разрывает на части, словно острый раскаленный меч резал ее на тысячи мелких кусочков. — Кадзу? Харуми громко вздохнула, жадно хватая воздух ртом, когда Кадзу обернулся. Она находилась на приличном расстоянии, но он успел разглядеть красные и опухшие глаза. Владелец заведения рухнул на пол, как мешок с зерном. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? Кто и где он сейчас? — заглядывая ей прямо в глаза, спросил синоби. В мужском голосе звенела сталь, зрачки сузились до предела, а вокруг него появилась аура праведного гнева, и только теперь Харуми поняла, как все выглядит со стороны. Ушла посреди ночи, одна в городе, где была всего раз до этого, не предупредив и даже не оставив записки. А теперь вернулась вся опухшая от слез. Ничего не хотелось говорить, видеть или даже думать, но пришлось: — Ничего не случилось. — Я вижу, — зло хмыкнул Кадзу, заметив грязный подол кимоно и порванный рукав. Харуми и не заметила, где и когда зацепилась. — Решила размяться, побегать. — Ночью? Было видно, как синоби сдерживает свое недовольство. Харуми всегда была для него хрупкой и непорочной: как дивный цветок, который нужно было укрывать от сильного ветра и палящего солнца. Но теперь она предстала перед ним в другом свете. — Да, — ответила она спокойно. — Я же не спрашиваю, куда и к кому ходил ты. Ты взрослый мужчина и в праве решать это самостоятельно. Последняя фраза была сказана, скорее всего, для собственного успокоения. Этакое разъяснение и напоминание. Она должна принять это — Кадзу не ее мужчина. Он не принадлежит ей. Он даже не догадывается о ее чувствах! А ещё… Он взрослый мужчина, а она — юная и неопытная кицунэ. Ёкай. «Лисичка» Отголосок прозвища звучал голосом Кадзу. Харуми еле сдерживала новую волну слез, поэтому не дождавшись продолжения разговора, она отправилась спать; оставив Кадзу в смятении и с недовольным хозяином дома, который получил ещё монет в качестве компенсации за моральный ущерб. Стоит говорить о том, что Кадзу не спал всю оставшуюся ночь?

***

Оживленный городской рынок — это не то место, где ему следует сейчас появляться. Ещё совсем недавно он скрывался от преследования людей императора, раненый, чуть живой. А теперь самовольно решил привлечь к себе внимание? «В последнее время все переворачивается в жизни с ног на голову» В доме госпожи Чхве глава клана Акасава ясно дал понять, что не пойдет на сделку с Наито без доказательств магических способностей кицунэ у Харуми в действии. Просить Харуми напрямую превратиться в лису или запустить пару огненных «птичек» в небо, при этом не вызвав подозрений или лишних вопросов с ее стороны, не было возможным. Требовалось сделать так, чтобы она проявила себя сама. Минувшая бессонная ночь преподнесла Кадзу несколько вариантов и были они один безумнее второго. Все, что от него требовалось так это устроить небольшой хаос на рынке, который привлек бы стражников. Мэй назвала бы подобное спектаклем. «А вот и актёр» Он увидев Наоки. Дзенин из всех сил старался быть заинтересованным болтовней торговца тканями. — Не слушай его, у него нитки гнилые, — проходя мимо, громко сказал Кадзу. — Брехня то! — возмутился торговец. — Лучше шелка не сыскать! Во дворце только из него и шьют! — Разве что попоны для лошадей, — усмехнулся Кадзу, вызвав своим комментарием смех прохожих. — Да что ты можешь понимать в этом, деревенщина! Лучше девку свою одень нормально! Из какого хлева только вытащил такую оборванку?! — Язык оторву! — почти зарычал синоби. — Кадзу! — шикнула Харуми, дёрнув его за рукав, но мужчину было не остановить. Видят небеса, он не хотел крови, небольшую драку — возможно. Но всё складывалось таким образом, что стража прибежит через считанные минуты уже не просто на ругань или перепалку, а на убийство, если не поторопится. Харуми была ошеломлена происходящим не меньше остальных. Все происходило очень быстро: стража прибежавшая на шум толпы; то как они скрутили нарушителей спокойствия; как узнали в одном из них разыскиваемого беглеца и как Харуми, сложив пальцы в доведенном до автоматизме пассе, подожгла лавку с «лучшим шелком». Внезапно возникшее для всех пламя распространялось быстрее, чем Харуми рассчитывала, поэтому спасая Кадзу, она не заметила, как огонь перешёл на соседние лавки и даже окутал одного из стражников. Они бежали также быстро, как и тот огонь пожирал материю. — Ты в розыске? — быстро спросила она, когда остановилась перевести дух. — Немного, — бросил в ответ мужчина. — Кадзу! — Разделимся. Больше шансов. Харуми смотрела на ниндзя с тревогой и недоверием. А он, в свою очередь, был уверен, что их разделение было необходимо, чтобы увеличить шансы выбраться из города. Он стремился защитить Харуми, хотя несколько минут назад заставил ее воспользоваться магией посреди толпы, за что возненавидел себя ещё сильней прежнего. — Больше шансов на то, что тебя поймают и вздернут! — Харуми. Делай, что говорю. Смесь страха и злости — всё что она чувствовала, а ещё она знала, что в данной ситуации лучше послушать Кадзу и довериться его опыту. Девушка кивнула ему в знак согласия, а после они разбежались в разные стороны. Наоки хотел доказательство? Он его получил. «Главное, чтобы нас не поймали и не отправили прямиком к Саваде» — думал Кадзу, затерявшись среди улиц.

***

Они пересекли реку и теперь приближались к горам. Нужно было радоваться — его план удался, хоть и с некоторыми «но». Харуми молчала уже второй день. После случившегося на рынке они с Кадзу почти не общались друг с другом. Вернее это она на протяжении всего пути практически не смотрела на Кадзу. Харуми была зла. На Кадзу, который подставился перед стражниками. На себя, потом что колдовала на виду у толпы и чуть не сожгла человека заживо. Была зла на госпожу Акеми с которой проводил время мужчина. На то, что задание не выполнила. Даже ничего для Юко не купила! Мысли путались, перескакивая с одной на другую, от чего девушка злилась ещё сильнее. — Что происходит? — всё-таки не выдержал молчания Кадзу. Скоро они вернутся в клан и хотелось к тому времени выяснить, что происходит с Харуми. Ее прогулки по ночам и слезы, которые она старалась скрыть, враньё и теперь молчание. — Ничего… — Харуми прибавила шаг, но синоби взял ее за локоть и повернул к себе, заглянув в глаза. — Скажи мне. Что с тобой творится, странная? Голос Кадзу заглушал все звуки вокруг. Сердце так сильно билось, словно Харуми бежала. Она знала каждую черточку, каждую родинку на его лице и это начинало пугать. — Ты знаешь. — О чём? — Кадзу обхватил ее лицо руками, чувствуя неимоверный жар от ее кожи. Он придвинулся ближе, пристально вглядываясь в ее глаза. Невольно обжег ее кожу своим горячим дыханием, и Харуми почувствовала, как ее ноги начали подкашиваться. Она подняла на мужчину глаза и нервно сглотнула: она смотрела на него, боясь проронить и слово. — Что тебя мучает? Неудачное задание? Если так, то контракт я отнес ещё тогда ночь. — Госпоже Чхве? — не выдержала Харуми. Она помнит, как женщина его встречала, и своими глазами видела, как Кадзу зашёл именно к ней. — А ты за мной следила. Опять. Слезы снова наполнили ее глаза. В последний раз нежно коснувшись пальцами ее щеки, стирая слезы, Кадзу отпустил девушку. «Значит, слышала. Знает всё» Он подумал, что Харуми подслушала их с Наоки Акасава разговор. И все сразу встало на свои места. — Ненавидишь меня? А она лишь знала, что больше не может хранить в себе чувства к нему. Неправильные, непрошенные, но такие сильные и настоящие, что Харуми задыхается, каждый раз, когда он рядом. И сейчас, после нескольких дней метаний, ревности и страха за жизнь Кадзу, она буквально потеряла голову. Харуми подалась вперед, прикасаясь своими губами к его губам, словно к запретному плоду. Внутри все перевернулось: будто поток магмы вырвался из жерла вулкана, который так долго спал и, наконец, проснулся. Его губы были мягкими, совсем не такими, как она представляла. Голова её кружилась. Харуми ждала, что он вот-вот оттолкнет ее, но Кадзу застыл, подобно статуе. Каждая секунда казалась вечностью, но она была такой сладкой. Внезапно Харуми сама отстранилась, с ужасом устремив глаза на мужчину. Его сердце билось как бешеное, но его привычка контролировать свои лицо и тело была прекрасно отточена временем. Он молчал. В его глазах читалось непонимание и удивление, смешанные с чем-то еще. Кадзу вздохнул, и уже было открыл рот, но ничего не смог сказать. Его губы безмолвно что-то шептали, а грудь тяжело вздымалась. — Прости меня, — несмело выдохнула девушка дрожащими губами, — прошу, прости. Она резко сорвалась с места и, обернувшись лисицей, побежала в сторону деревни. Кадзу остался стоять на месте: он медленно повернулся в ее сторону и так же медленно дотронулся пальцами до своих губ, где все еще горел ее поцелуй. Вот теперь действительно все встало на свои места. Харуми ничего не знала о плане отца. Она влюбилась! Сатоши был прав — Харуми выросла, а он и не заметил. «Те слезы. Это была ревность? Харуми думала, что я и Акеми…» «Горько» Кадзу понимал, что должен поговорить с ней, просто обязан, и он понимал, что ничем хорошим это для них обоих не кончится. Очень скоро она узнает настоящую причину их вылазки в город. Узнает о том, что все это время человек, которому она доверяла; в которого влюбилась и которому подарила свой первый поцелуй — предатель. Возможно, после своего внезапного признания, Харуми возненавидит его ещё сильнее! Но так будет даже лучше… Так она сможет отпустить зародившиеся чувства к Кадзу и отправиться в клан Акасава, ни о чем не сожалея. «Она просто пока этого не понимает» В душе его, как сорная трава, разрасталось отчаяние.