Кровь Наито

Various Artists — Gesture Of Resistance Тихо. Горы клана Наито, облитые лунным светом, одна за другой, одна выше другой. По долинам легли чёрные бархатные тени и белые облака. Лунный свет играет на серых скалах и украшает бриллиантами росы голые камни. Воздух прозрачен и чист. Крикнет ли птица или закричит дикий зверь — эхо долго резонирует в ущельях, пока, наконец, не прилетит глухой невнятный отзыв… В эту тихую ночь горы вокруг запоминали горькие слезы от безответной первой любви. Издалека был слышен стон. Это была Харуми. Кадзу тоже не вернулся в деревню и ночевал в лесной хижине. Правда он не сомкнул глаз ни на минуту за всю ночь, вновь и вновь вспоминая все моменты связанные с Харуми. И ведь ни на миг он не задумывался о том, что лисичка что-то к нему может испытывать. Когда всё началось? Как он не понял? Не разглядел… Сразу вспомнился день перед злосчастным заданием. — Мэй слишком строга к Харуми… Кадзу услышал перешёптывание двух друзей ещё до того, как они его заметили. Это были Изаму и Юки. — Признай, она тебе нравится, поэтому ты не замечаешь деревянных движений. — Ещё одно слово, Изаму, и деревянным станешь ты. Когда-то Кадзу и Такао были такими же, полны любопытства и общих тайн; подтрунивали друг друга и поддерживали. Но они не позволяли себе вот так нагло подглядывать за кем-то из клана в кустах. — Что вы здесь забыли? — шелестящий голос заставил молодых ниндзя выравнить спины. — Подглядываете за женой и дочерью дзенина? Пойманы. — Нет! Мы просто проходили мимо, — быстро ответил Изаму. — Шли в оружейную, — добавил Юки, ведь именно туда Кадзу их и отправил. — Мы уже уходим, — с этими словами Изаму толкнул в плечо друга, заставляя быстрее уходить. — Оружейная в другой стороне, — не сдерживая смешка, Кадзу указал им верное направление. Повторять не пришлось. В тот день, посреди просыпающейся природы с позеленевшими ивами и ярким теплым солнцем, Кадзу и сам наблюдал за движениями двух куноито. — Плавнее, позволь ветру подхватить тебя, — говорила Мэй, стоя немного в сторонке, чтобы не мешать дочери. — Откуда у тебя это кимоно? Не помню его раньше. — Кадзу подарил, — не скрывала своего восторга Харуми. Она светилась изнутри. Улыбалась и тихо напевала себе под нос какую-то песню. «Конечно, она Юки нравится. Ещё бы!» — подумал тогда Кадзу. Знал бы он тогда, что Харуми испытывает к нему самому! Кадзу изумлен этим внезапным открытием. А ещё обеспокоен, ведь она вихрем уносилась от него, судя по всему напуганная своим же поступком. Тепло её губ все еще ощущалось на его коже, и его разум заполнили спутанные мысли. Было что-то слишком магическое и необъяснимое в этом неожиданном поцелуе, что-то охватившее его мысли и чувства. Словно попал в паутину, но даже не пытается выбраться. Знает, чем в итоге все закончится.

***

Не хотелось дышать, не хотелось открывать глаза: сейчас ей просто не хотелось жить. Харуми в ужасе готовилась к новому дню, который ничего хорошего ей не предвещал. Вчерашний поступок никак не выходил у девушки из головы, точнее Кадзу не выходил у нее из головы. Перед ее глазами все еще стоял его холодный и немного отрешенный взгляд, который она хотела бы забыть, но вот его губы она запомнит навсегда. Все было именно так, как рассказывала ей Сино: легкая дрожь в коленках, учащенное сердцебиение и легкое головокружение. Кадзу был чуть ли ни самым родным ей человеком, не считая матери с отцом. А что теперь? Теперь он точно и близко не подойдет к ней: он будет презирать ее, и будет прав. Он будет прав, когда брезгливо отвернет от нее голову в другую сторону, будет прав, когда скажет «глупая», а она будет молча нести свое бремя, продолжая ненавидеть уже себя. Ноги сами привели Харуми к реке, неподалеку от пещеры, где она провела всю ночь. Не хотелось возвращаться в таком состоянии в клан. «Да и сейчас не хочется…» — Вода ещё холодная, Харуми. Если не хочешь заболеть, как в прошлом году, то лучше плавать вечером, когда она нагреется. Она и не заметила, что там уже кто-то есть. В воде по щиколотку, с мокрой рубахой в руках и с голой спиной и торсом. Будь на месте Харуми Юко, то упала бы в обморок от восторга. — Шин… не знала, что ты здесь. Раньше бы она смутилась или покраснела, увидев кого-то из мужчин в таком виде. Но сейчас ее голова забита одним определенным мужчиной, которого она уже видела полуобнажённым, который всегда восхищал ее своей силой воли, и которого она поцеловала. — А я не знал, что ты вернулась, — он быстро нацепил на себя наспех выжатую рубашку. Харуми даже съежилась, представив себе, как неприятно должно быть чувствовать холодную материю, облепившую тело со всех сторон. — Прости, не думал, что кто-то будет здесь в такую рань. — Да… — она, наконец, подняла свои глаза к его лицу и указала на синяк на скуле и рассеченную губу, судя по виду свежие. — А что это у тебя? — Тренировка, — пожал плечами молодой синоби, а после указал на ее заплаканные глаза. — А с тобой что? «Кадзу…» — Устала.

***

Она вышагивала так, словно направлялась на собственную казнь. Очутившись у заветной двери, девушка замерла. Она уже отсюда могла услышать и различить знакомые голоса. По телу пробежала дрожь. Страх вновь увидеть колючий взгляд все больше и больше заполнял ее сердце, отпечатавшись липким потом на ее спине. Но, все же, набрав в легкие побольше воздуха, она шагнула внутрь и заметила сидящего на циновке со сложенными на коленях руками и взволнованным взглядом Кадзу. Он тут же встал, как только Харуми переступила порог, между ними пробежала молния. Если бы он слышал, как быстро и трепетно колотилось ее сердце… его собственное непроизвольно ускорило бы свой ход. — Поговорить нужно, — коротко, в своей манере. Харуми с трудом сглотнула ком в горле, представив этот разговор. Неужели он решил ещё рассказать все её родителям? А может уже рассказал? Сердце ушло в пятки. Стало ещё противнее от самой себя. — Харуми… Я так испугалась, когда Кадзу пришел один! — Мэй обняла ее так крепко, как никогда прежде. От матери шла аура тепла, любви и беспокойства. Вслед за ней вышел Такао, который тоже не выглядел так, словно знает, что его дочь целовала его лучшего друга. «Значит не сказал никому. Конечно, это же Кадзу» — Харуми теперь стало стыдно за одну только мысль о том, что синоби кому-то поведает о её поступке. «Поговорить нужно с главой клана о задании».

***

— Харуми, ты помнишь как спрашивала о нашем с мамой знакомстве? — вот чего не ожидала девушка, так это внезапного разговора о знакомстве своих родителей вместо обсуждения заказа, который чуть не обернулся настоящей трагедией. А для одного из стражников очень даже мог обернуться… «Ладно. Кадзу успокоил — сказал, что мертвецы так не сквернословят…» — Мы скрыли от тебя часть родословной, — подхватила Мэй. Харуми не знала куда деться, всё шло не по плану начиная с самого заказа и заканчивая возвращением в деревню Наито. А ещё рядом находился тот, кого она планировала избегать ближайшее время. — Когда я познакомился с твоей мамой, она была не просто кицунэ. Она была наследной Принцессой Нойре. Харуми рассмеялась от неожиданности. А можно быть это был нервный смех. — Моя мать была кицунэ, а отец — Кин Хаттори, Император династии Ириса. Я узнала об этом не сразу, лишь после знакомства с Такао и кланом, — Мэй крепко держала Такао за руку. Переживала, рассказывая дочери то, что никогда не планировала. — Чтобы спасти мне жизнь, родители запечатали мою силу и спрятали меня в деревне, где меня растил обычный кузнец. А после Мэй и Такао поведали подробную историю пpo о́ни, рэйки, вратa и привратникa, который овладел волей Кина Хаттори. Они рассказали о своей битве с существами из Нараки и о Ясухара Саваде, который узурпировал власть. Их речь шла потоком и норовила смыть все на своем пути. — Сначала Савада хотел, чтобы я вышла за него и мы правили вместе, так ему было бы проще получить доверие народа. — Но ты сбежала с отцом. Харуми смотрела то на Мэй, то на Такао, пытаясь переварить всю ту информацию, что на нее вывалили за прошедший час. — Почему вы решили мне это рассказать именно сейчас? — искреннее непонимание, тяжёлый вздох отца и поджатые губы матери. — Савада вновь намерен воплотить свой план по объединению с династией Ириса. Сердце ёкнуло. — Он хочет заставить тебя выйти за него?! — девушка в ужасе посмотрела на мать, представив себе картину пойманной матери, идущей к императору в покои. Харуми начало мутить. — Нет. Ему нужна ты, Харуми, — молчавший все это время Кадзу, поднял на девушку полные сочувствия глаза. — Он хочет женить на тебе своего сына, — подтвердил Такао. Голова закружилась. — Только не говорите мне, что вы согласны… — Нет, — хором ответили родители, и Харуми стало легче. Ненадолго. — Мы заключили контракт с кланом Акасава. Они примут тебя. Такао сказал это так, словно речь шла не о его дочери, а об обычном контракте, за который клан берется не раздумывая. — В каком смысле примут? — Примут к себе в качестве мага. Ты покинешь клан Наито, дочка. — Что? Губы скривились, словно она снова захотела рассмеяться, но глаза полные слез говорили об обратном. — Так тебя не найдёт император и его сын. — Но… Как же… — ей не хватало воздуха, будто горло сжали, —Почему вы не спросили меня? Я не хочу. — Мы тоже, Хару, — ласковое «весенняя» звучало как никогда холодно из уст матери. — Но это защитит тебя. Это был удар в спину. Насмерть. Они подписали контракт без её участия. Не дали даже права на выбор, от которого зависит её будущее! — Как родители, мы должны защищать тебя любой ценой. «Цена контракта — моя жизнь» — Это его мы отвезли в город? — Харуми метнула взгляд к Кадзу, а после, не получив от него ответа, протянула руку, потребовав дать ей контракт. Отец передал ей злосчастный кусок бумаги. Перед глазами все плыло. Строчка за строчкой. «Глава клана Акасава — Наоки Акасава соглашается укрыть Харуми Наито, взамен на ее магические способности и помощь. Глава клана Наито — Такао Наито обещает вверить свою дочь клану Акасава в качестве мага, и передаёт вместе с дочерью сумму в размере…» Пальцы не удержали контракт в руках, и он полетел на пол. — Ты знал? Услышав вопрос, Кадзу обречённо выдохнул, но продолжал молчать. Харуми сидела в метре от него и смотрела ему прямо в глаза. — Предатель… Слезы текли по щекам, оставляя на коже солоноватые дорожки. Девушка выбежала на улицу и вцепилась в перила. Ей было плохо. Физически и морально. Она задыхалась от слез и ее трясло как в горячке. Уши заложило, и словно сквозь толщу воды раздался голос Юко: — Думала мы подруги. Харуми не успела среагировать, как на нее посыпались проклятья. — Ты! Ты лиса! — она толкнула Харуми в грудь так, что та чудом не рухнула на землю. — Тебе мало того, что Юки влюблен в тебя? Ты хочешь забрать ещё и Шина! — Что? — все ещё пребывая в шоке от разговора с родителями, не понимала Харуми. Казалось, всё происходящее было сном, который все никак не закончится. — Они оба готовы покинуть клан! — кричала Юко. На улицу повыходили другие жители клана. — И ты все знала… — только и смогла произнести Харуми. — Они околдованы тобой! И вчера сами вызвались отправиться за тобой! Больше она не слушала. Харуми обернулась лисицей и убежала. Прежде чем ее мог бы поймать и образумить, вышедший вслед за ней, Кадзу. Или бежавший на крик сестры Юки.