red door/красная дверь

      - ты не сможешь оберегать его всю жизнь. - ливень барабанит неустанно, приглушая все звуки, словно заодно с людьми на этой ночной улице, хочет сохранить таинство их последней встречи.       - смогу, и буду! - заявляет уверенно Юнги, не оставляя сомнений в своих стремлениях защитить дорогого человека, любой ценой.       - надеюсь, если мы когда-нибудь встретимся вновь, это произойдёт не на мосту. - Хоби улыбается, оставляя при себе факт того, что каждый раз, при виде упомянутого архитектурного сооружения, будет вспоминать его. Промокшая одежда, липнущая к коже, волосы, риск заболеть, не важно совсем. Их жизни сейчас, в этот момент, делятся на до, и после.       - не обижайся, я предпочту не сталкиваться с тобой больше. - говорит как есть, желая оставить то немногое, но столь тягостное, что их связывает, в прошлом.       - но если?.. - игриво поднял брови, поджал губы, и вытянул к Юнги раскрытые ладони.       - только как друзья! - мягко улыбается парню одними губами.       - мостовые приятели?! - Хоби начинает хохотать, отходит назад хлюпая водой в промокших кроссах.       - мостовые приятели!! - Юнги поднимает руку прощаясь, глядя недолго в спину удаляющемуся "другу".

* * *

      Некоторое время назад.       "Тепло сегодня, почти как летом, а ещё вчера был такой ветер. Может пойти без куртки на работу?" - Намджун глядит в распахнутое окно, своей маленькой комнаты, арендуемой им на третьем этаже, небольшого дома.       Всего год назад парень обосновался здесь, по многим причинам. В пешей доступности от работы, рядом центральный парк, Джун любил парки и прогулки, немаловажный фактор в виде доступности жилья. Почему именно Пасадена, ведь Калифорния очень далеко от родного дома? Все ответы вели к одной первопричине - Юнги.       Вернёмся к началу жизни Ким Намджуна, чтобы понять, почему этот Юнги был так важен.       Из-за неконтролируемых генетических отклонений, Намджун родился глухонемым, слабым ребёнком, с хрупкой имунной системой. Родители так долго ждали его появления, так хотели его, но этот диагноз стал настоящим ударом. Им давались невероятно тяжело первые годы мальчика. Приспособиться к особенностям, заботиться о сыне должным образом, оберегать его, всё это было бы непосильно для них. Брак супругов чуть было не дал трещину, не исполнилось малышу и двух лет.       В это то время как раз, и вошёл в их положение юный племянник - Юнги. Худенький и бледный подросток, всегда был настолько тихим, незаметным и усидчивым, что его игнорировали практически все вокруг, включая семью. "Удобный", говорили они, с ним было легко, никаких проблем не доставлял, хорошо учился, не ныл, был довольно самостоятельным с малых лет.       Мать Намджуна завидовала невестке и брату, смотря на него, и вспоминая как Юнги рос. "Почему мой сын не такой?"       Однажды, во время новогодних каникул, мать повезла Юнги к родне, навестить, предложить символическую помощь, в глубине души радуясь, что избежала участи подобного материнства.       Пока женщины беседовали на кухне за чаем, Юнги смотрел документальный фильм про художников эпохи возрождения, начав интересоваться рисованием несколько месяцев назад, а Намджун спал в комнате родителей, просыпаясь каждые двадцать минут.       Так как благодаря постоянному лечению, многие имунные проблемы удалось преодолеть, малыш хорошо рос, и выглядел абсолютно нормальным ребёнком. Однако, уложить его спать, было очень сложно, мама не знала иного способа, кроме как укачивание. Намджун был очень пуглив, постоянно кто-то из родителей должен был быть в зоне видимости, но никого чужого он к себе не подпускал. Будь то врач, бабушка, дядюшка, да кто угодно, мальчик плакал стоило приблизиться кому-то кроме мамы и папы.       В очередной раз, услышав надрывный плач сына, мама с тяжким вздохом встала из-за стола и направилась в комнату, но не прошла и половины пути, как всё стихло. Удивлённая мать переглянулась с невесткой из коридора через открытую дверь на кухне, та подошла вместе с ней к двери спальни. Обе начали прислушаться к тишине, аккуратно приоткрыли дверь, чтобы можно было заглянуть вдвоём.       Маленький Джуни с улыбкой рассматривал нависшего над ним кузена, старательно корчившего рожицы, дрыгая ногами от радости, и пытаясь дотянуться ручками до лица парнишки. Добившись желаемого, малыш улыбнулся так широко, что на круглых щёчках появились глубокие ямочки.       После того дня, мама Намджуна попросила племянника бывать с её сыном по выходным, Юнги практически переехал жить к тёте. Никому другому, не удавалось так хорошо ладить с "особенным" ребёнком.       Юнги оказался ещё и крайне терпеливым. Ни разу не видела тётя, чтобы разозлился на Джуни, ругался, либо проявлял недовольство. В знак благодарности, женщина поощряла растущее увлечение племянником изобразительным искусством, делая соответствующие подарки в виде мольберта, кистей, красок.       Будучи подростком, он не страдал юношескими глупостями, не водил девочек, никогда не возвращался из школы помятым, несущим на себе запах сигарет или алкоголя. На лице Юнги, всегда была улыбка, когда он возился с маленьким братом. Учил его рисовать, позволял "помогать" себе, хотя помощь заключалась в напрасной трате красок, и непреднамеренной порче обоев. Юнги так же был первым, кто начал учить язык жестов, и учить ему Намджуна, даже до того, как его родители додумались до этого. Так же и вычитал где-то, что обучение чтению по губам, поможет развить некоторую речь, если начать в раннем возрасте.       И этот метод начал работать, а первым словом маленького Намджуна было вовсе не мама, а Юнги. Этот милый малыш, ещё и с очками на минус один в пять лет, постоянно таскался за старшим, практически сиял рядом с ним, и души в Юнги не чаял.       Семья стала неформально больше с парнем, а их жизнь значительно облегчилась. Всё свободное время, Юнги отдавал только Намджуну, и никак иначе.       Так продолжалось вплоть до старших классов, когда юноша получил возможность обучения в известной художественной школе в другом городе.       Ему пришлось уехать. Нельзя было забивать на будущее, на свои мечты.       Спустя месяцы после отъезда Юнги, мальчик вёл себя хорошо, был спокойным, прилежным в учёбе, учился рисовать как его кумир, и каждый день спрашивал родителей, когда приедет брат. Юнги писал ему письма раз в неделю, но тоски это не унимало. Намджун перечитывал каждое по несколько раз, принюхивался к родному, с каждым разом всё больше тускнеющему аромату, и бережно хранил в жестяной коробочке из под чая.       Юнги должен был приехать на летние каникулы домой. Не описать словами, как сильно Джуни ждал этой встречи, как часто представлял её, воображая их объятия, Юнги ведь никого не обнимал, кроме него.       Подарки Юнги были самыми лучшими, всё что делал Юнги, было лучшим, совершенным. Вокруг него, была аура счастья, добра и света, и Намджун тянулся к этому свету, как мотылёк к огню.       Каникулы неизбежно кончились, а перед тем как уехать обратно на учёбу, Юнги рассказал, что получил рекомендацию, для поступления в Калифорнийский институт искусств. Ещё дальше, ещё больше тоски.       С каждым годом, старший брат приезжал всё реже, оставался всё меньше. Джуни не хотелось замечать, как Юнги ссорится с родителями, ведь не смотря ни на что, стоило ему подойти, старший сразу улыбался мальчику. Ни злости, ни расстройства. Не смотря ни на что, Юнги очень любил кузена, помогал, оберегал. Но его было так мало!       К тому моменту, когда Намджун пошёл в среднюю школу, Юнги перестал вовсе приезжать домой. Исправно присылал подарки растущему парнишке, писал письма, но не приезжал сам. Джун постепенно становился тихим, замкнутым, а те немногие слова, что он говорил, исчезли. Рядом не было того единственного человека, который понимал его и без слов, и без жестов. Не было светила, что помогало ему найти путь.       Намджун всё так же грезил об встрече, видел их объятия во сне, вдыхал изменившийся запах, едва задерживавшийся на упаковочной ленте с подарком и письмом. Он хотел быть ближе, видеть его, вновь проводить время вместе.       Всё стало каким-то странным. Родители, тётя с дядей, да и другие члены семьи, не заговаривали даже о Юнги, и отворачивались когда это делал Намджун. Со временем, ему запретили с ним общаться, а подарки сквозь слёзы, передавала бабушка, проговаривая морщинистыми губами, "он всё равно мой внук".       Скромно, но настойчиво, Намджун шёл путём искусства, ибо это был единственный, который мог привести его к Юнги. Именно этот путь, сквозь тернии жалости, укоров, ругательств, издевательства, насмешек, и жестокости окружающих людей, в итоге сделал Джуни тем кто он есть, - реставратором художественных произведений искусства.       Это было тяжело, невероятно тяжело. Настолько, что иногда, парню хотелось умереть от ненависти к своим слабостям. Но чем хуже ему было, тем сильнее Джун хотел попасть к кузену, быть рядом с ним. С тем, с кем было хорошо, спокойно.       К моменту, как парень окончил все учебные заведения, получил все степени и дипломы, он сильно вырос, в то же время, его зрение падало неумолимо. Критический фактор, для получения работы в своей профессии.       По сути, слабое зрение должно было поставить крест на всех усилиях Джуна, и семьи помогавшей ему, ведь никто не готов был во всей стране, дать ему хоть какую-то работу. Но именно это, сыграло на руку, в осуществлении самого заветного желания, встрече с Юнги. Да, именно этого, Намджун хотел больше всего.       Ясно дав понять, что не будет висеть на шее у родителей, а работать намерен, только по своей прямой специальности, плут подтолкнул их к единственному решению задачи.       Намджун получил что хотел, Юнги помог ему с трудоустройством в Пасадене, в музее где сам работает. Но что произошло в семье, отчего все так невзлюбили старшего, осталось загадкой.       Такой счастливый, такой нетерпеливый перед предстоявшей встречей, Намджуна буквально трясло при выходе из аэропорта, где его ожидал Юнги. Но..., его путеводитель сильно изменился.       Юнги больше не улыбался Джуну, как можно реже смотрел ему в лицо, в глаза и подавно, не общался без необходимости, и вообще держался подальше. Однако, прикрывал косяки, и недочёты по работе, всячески помогал, отдалённо.       Сияние всё так же светило для Намджуна при виде Юнги, но за каждый лучик, теперь приходилось бороться, с самим источником, и доказывать себе, что он заслуживает лицезреть его свет.       Три месяца назад, Юнги перенял бразды владельца, и соответственно директора того самого частного музея. С первого же дня, ему пришлось увязнуть в бардаке, оставленном предыдущим директором. В кредитах, налогах, странных теневых аферах, проводившихся через музей, в плачевном состоянии бюджета, и ещё более убогом состоянии здания музея, которому срочно требовался ремонт.       Целыми днями, Юнги безвылазно и почти безрезультатно, разбирался с проблемами. Достучаться до него, было ещё сложнее чем обычно. Намджун упорно стучал, из раза в раз.       Обычно, на рабочем месте, парню никто не мешал, коллегам по музею не было до него дела, благо Джун не заострял внимание на пересудах за своей спиной. Иногда сам про себя шутя, что у всего есть свои плюсы, даже у отсутствия слуха. Ты никогда не услышишь ненужные сплетни о себе, которые могут испортить настроение. Обычно, Намджун никуда не ходил, кроме как на работу, и с неё "домой", но путь туда и обратно надо было пройти пешком. Для того, чтобы избежать лишних вопросов, или хотя бы малейших возможностей завести с кем-то на улице разговор, он засовывал проводные наушники в уши, для наглядности, а другой конец просто пихал в карман куртки или брюк.       До парка, через который идти, один пешеходный переход. На светофоре сорок секунд, и хотя зрение уже минус пять, очки у Джуна хорошие, не толстые, и вполне себе ему идут.       Парень обернулся, когда его толкнули к дороге со спины. Худощавый парень в красной шляпе, футболке и шортах очевидно тараторил извинения за свою неловкость, но Джун не мог утверждать, так как не видел его лица, а только тонкие руки помогавшие ему встать ровно. Они поровнялись почти, парень был чуть ниже ростом.       - ещё раз простите ради бога, я чуть под машину вас не бросил, кошмар! Я слегка паникую, потому что заблудился, первый день в Пасадене. - парень в шляпе поправил развёрнутую перед собой карту, утомлённо взглянул на неё вновь. Благо Намджун понимал несколько языков, предусмотрительно обучался мировым языкам и мог свободно различать целых шесть, а к английскому привык почти сразу.       - "Жалко его даже, выглядит уставшим, надеюсь не попадёт в беду, как та бедная женщина, которую вчера нашли." - до сих пор перед глазами стояли утренние сводки новостей, о неизвестной, чей труп выловили из реки.       Не смотря на это, Намджун лишь кивнул, повернулся обратно к дороге лицом, ожидать конца обратного отсчёта на светофоре. Однако парень в красной шляпе потянул его назад за плечо.       - может вы подскажете мне, где это, в какую сторону я должен идти? - трудно это, обычно люди не так настойчивы с ним.       Реставратор вынул наушники из ушей, было бы странно продолжать "разговор" так, и взглянул на его карту. Парень тыкал худым пальцем в нужное ему место, опустив голову к карте.       Поняв в чём дело, Намджун включил своего голосового помощника, и напечатал ответ.       - это в соседнем районе, вы сели не на тот автобус. Идите к любой остановке, и дождитесь автобуса с конечной до Розмонд. Водитель скажет вам, куда идти дальше. - голосовой помощник, был иногда незаменим, особенно когда спешишь.       Удивление на чужом лице сменялось благодарной улыбкой, в то время как люди уже переходили на зелёный.       - огромное вам спасибо, не знаю сколько ещё бы я так бродил, вы ведь уже седьмой человек, у которого я спросил дорогу. Умеете читать по губам?       Быстро покивав, Джун было хотел перейти, но тут же цифры из зелёных, стали красными вновь, начиная очередной обратный отсчёт. Ещё минута. Тот парень снова потянул за плечо, встав рядом в этот раз.       - вы тут застряли из-за меня, извините. Могу я загладить вину, и угостить вас кофе? - парень свернул карту, указал на фургончик с кофе через дорогу. - Я Хоби кстати. - протянул руку.       - Намджун. - напечатал, и кивнул в знак согласия. Прельстило отсутствие очереди у фургона. - "А этот Хоби похоже не плохой парень на первый взгляд, жаль даже, что после стакана кофе, наши пути разойдутся, в прямом смысле." - Джун пожал чужую ладонь, сдержанно улыбнувшись.       Взяв самый горький и горячий кофе из всех, который сам в жизни не выпьет, реставратор быстро, но вежливо попрощался с новым знакомым, пожелав ему удачи, и полубегом направился в музей.       На медленную прогулку по парку не было времени, так как надо дойти до работы без опоздания, важно донести напиток хотя бы тёплым, чтобы он имел шанс попасть на стол к Юнги, и быть выпитым именно в той температуре, которую любил кузен.       Может, если Юнги поймёт, что Намджун до сих пор помнит его предпочтения в кофе, всё таки обратит своё ограниченное внимание. А если покупной кофе не сработает, Джун приготовит этот отвратный напиток сам, так как надо. Не зря же брал курс баристы, только для того, чтобы приготовить Юнги кофе. Пора пускать в ход, всю свою артиллерию.