Солнце непременно взойдёт

Блуждая по лесу вместе с Ташлыджалы и парой стражников, Мустафа понимал, что идея выехать в соседний санджак на охоту, в котором он никогда не бывал, была крайне глупой. Им не получалось найти выход из леса, хотя казалось, что они шли назад по тому же пути, что и пришли. — Шехзаде, что же нам делать? — Яхъя в очередной раз огляделся по сторонам. Он недоумевал как им удалось заблудиться. — Пойдем этой дорогой, — наследник указал на тропинку, которая была довольно заросшей, но дорогу ещё было видно. — Но это может быть опасно, по ней явно никто давно не ходил. Мустафа обернулся к другу, — Других вариантов нет, Яхъя, мы тут уже всё обошли. Не смотря больше ни на кого, шехзаде первым направился по загадочной тропинке. Ташлыджалы и его стража тут же поспешили за ним, дабы не оставлять шехзаде одного. Через несколько минут, дорога начала расширяться, а вскоре показались дома. Наследник тут же ускорился, подходя к самому ближайшему. — Шехзаде, постойте! — Яхъя торопился вслед за ним. — Это может быть опасно, позвольте мне! Но Мустафа не слушал друга и упрямо направлялся вперёд. За хлипким забором показалась пожилая женщина. Она, казалось, даже не слышала приближения целой толпы. — Извините, — шехзаде приблизится к калитке. Женщина тут же повернула голову на источник звука, выражая своим видом полную заинтересованность. — Вы не могли бы подсказать, как выбраться к дороге, что ведёт в Манису? Чего уж юноша не ожидал, так это того, что женщина легонько поклонится, — Конечно, шехзаде, как я смею отказать. Мустафа распахнул глаза, — Откуда вы знаете кто я? Женщина добродушно улыбнулась, — Многие вещи в этом мире не поддаются объяснению, шехзаде, — она обошла забор и открыла калитку, а после вышла за пределы своего дома, подходя ближе к наследнику. — Но тем не менее, они имеют право на существование. Следуйте за мной. И, не смотря ни на кого, женщина зашагала вперёд. Мустафа, удивлённо проморгавшись, последовал за ней. Всем остальным ничего не оставалось, как идти за наследником. — Вас многое беспокоит, — вновь заговорила она, как только шехзаде поравнялся с ней. — И ваши думы не беспочвенны. Сейчас вы ближе всех к источнику света и тьмы, это так. Но словно могучее дерево возрастает тот, кто и силу, и добро внутри себя несёт. Во всём имеет баланс. Будто сам род его избрал. Юноша не понимающе смотрел на женщину. Ему было сложно понять эти слова, но вникнуть в суть, казалось, получилось, — Вы хотите сказать, что я не лучший претендент на трон? — Вы прекрасно знаете ответ глубоко в своём сердце, шехзаде. Как и имя, что пришло вам на ум, — хатун по матерински улыбнулась. — Вы далеко не худший вариант для нашей великой империи, но у того, о ком вы думаете гораздо больше преимуществ. Мой вам совет — обуздайте свою гордыню, не идите на поводу как и своего тщеславия, так и излишнего сердоболия. В этом ваша разница — вы не умеете балансировать. Даже в благородстве. Мустафа обдумывал слова таинственной женщины и медленно шёл за ней. В его голове уже вырисовывалась картина, но он всячески пытался их отогнать от себя. Но мысли то и дело лезли. Но ведь Мехмед его младший брат, как такое может быть? — Старший — не всегда лучший, — старушка осторожно притронулась к предплечью шехзаде. — Поумерьте свою гордыню, Мустафа. Вы далеко не худший вариант, вы с братом очень похожи. Но его чистое сердце не познало гордости. Не идите на поводу своих эмоций. — Как ваше имя? — Донду. Женщина окинула наследника щемящим сердце взглядом, а после отвернулась и зашагала дальше. И буквально через пару мгновений вся процессия вышла на широкую дорогу. Конюх в изумлении оглядывался по сторонам, очевидно ожидая шехзаде и стражу. Кони, заметив приближающихся людей, заржали. Мустафа, против воли, с облегчением вздохнул. Наследник подошёл ближе к своему скакуну, потрепав того за гриву. Но тут же вспомнив благодаря кому оказался здесь, юноша обернулся, однако таинственной женщины рядом уже не было. — Ташлыджалы, — Мустафа перевёл взгляд на друга. — Донду-хатун, где она? Яхъя в удивлении заозирался по сторонам, но старушки будто и след простыл, — Я не понимаю, шехзаде, только что была здесь. Шехзаде закивал головой, будто соглашаясь с какими-то мыслями в своей голове, — Не просто так она попалась мне на пути, Яхъя. Многое мне стоит переосмыслить.

***

— Ну что, — Эсмахан, до этого в напряжении расхаживавшая по покоям, немедля подошла к своей служанке, стоило двери только открыться. — Тебе удалось узнать кто передал страже эти злосчастные цветы?! Мирай предусмотрительно закрыла за собой дверь и, осторожно взяв госпожу под локоть, отвела её окну, дабы их разговор точно никто не услышал, — Удалось, госпожа. Ага, принёсший розы, сказал, что ему их передал собственноручно сам хозяин цветочной лавки. Подозреваю, что таков был наказ заказчика. — О Аллах, — Эсмахан вновь принялась нервно расхаживать по покоям, прижав указательные пальцы к вискам. — Что же это такое. — Не волнуйтесь, госпожа моя, — Мирай впервые видела султаншу такой. — Я обязательно схожу на рынок и всё разузнаю, вы можете не волноваться. — Как мне не волноваться, Мирай?! — девушка гневно раскинула руки в стороны. — Кто-то осмелился на такой дерзкий шаг, при этом очень подставляя меня! Я боюсь представить что случится, узнай об этом Мехмед! Меня задушат и имени не вспомнят! Хатун тут же подошла к госпоже, вновь беря её под локоть и усаживая на тахту, — Я велю вам принести отвар из мяты, а сама на рынок поеду. Не изводите себя. Мы найдём этого человека и пресечём на корню эту наглость. Эсмахан помассировала пульсирующие виски, а потом подняла взгляд на девушку, — Спасибо, Мирай-хатун, не знаю что бы я делала без тебя. Наложница тепло улыбнулась и слегка поклонилась, — Я счастлива быть вам полезной госпожа.

***

В покоях шехзаде Мустафы обеспокоенная Махидевран-султан восседала на тахте. Она прибыла к сыну, дабы сообщить ему важную весть. Женщина знала, что наследник находился на охоте, но к вечеру он должен был вернуться, однако шехзаде явно задерживался, отчего настроение госпожи стремительно менялось с радостного на тревожное. Наконец-то в коридоре раздались эхом шаги, а вскоре открылась дверь и в покои зашёл уставший Мустафа. — Сынок, ну наконец-то, — женщина тут же встала и подошла к сыну. Он, улыбнувшись, взял её ладонь и, поцеловав, поднёс ко лбу. — Матушка, — сложив руки за спиной, наследник прошёл к своему рабочему столу. — Что-то случилось? Простите, мы немного задержались на охоте, произошла небольшая заминка. Лицо Махидевран-султан вновь приобрело радостный окрас, — Мустафа, твоя фаворитка, Румейса-хатун, носит под сердцем малыша. Да родится по воле всевышнего ещё один шехзаде. На лице шехзаде расцвела улыбка, — Кто родится неважно, мама. Главное, чтобы ребёнок был здоров. Большего у Аллаха я просить не смею. — Важно, Мустафа, — женщина подошла к сыну ближе и слегка сжала его плечи. — Мехмед, твой главный соперник, уже имеет шехзаде, потому нам необходимо, чтобы Румейса-хатун родила сына. В голове наследника тут же всплыли слова Донду-хатун о его излишней горделивости. И эта ситуация будто была проверкой на искушение. — Какая разница, мама. Я не гонюсь за количеством наследников и не пытаюсь перегнать своего брата. Если на то будет воля Аллаха, Румейса подарит мне сына. В ином же случае я от всего сердца буду любить дочь, — видя, что госпожа хочет возразить, он продолжил. — Идите к себе, матушка. Я очень устал. Хочу сходить в баню и скорее лечь спать. Махидевран поджала губы, но возражать не стала, — Как пожелаешь.

***

Эсмахан раскачивала свою малышку на руках, напевая колыбельную, что когда ей самой пела Шах-султан. Тихо скрипнула дверь и на пороге показалась Мирай-хатун, в руках у неё был какой-то довольно большой свёрток. — Ну что? — шёпотом спросила госпожа, аккуратно перекладывая Хюмашах на кровать. — Узнала? — Госпожа, Махмуд-эфенди говорит, что он не знает личности того, кто отправил вам те цветы и, — Мирай раскрыла свёрток. Под ней была маленькая корзинка с тюльпанами. — Эти. Какой-то мужчина, скрывающий лицо, приносит ему записки с просьбами передать их вам. Эфенди думал, что это приказы шехзаде, я сказала ему, что так и есть, дабы слухи не поползли. Эсмахан затихла, уничтожающе глядя на корзину в руках верной служанки. Заметив взгляд госпожи, девушка поспешила добавить, — Может это и в самом деле от шехзаде Мехмеда? — Мне не кажется, он вчера был предельно искренен, — она всё ещё буравила цветы взглядом. Хатун поставила их рядом с кроватью. Тут Эсмахан заметила, что у края корзины лежит маленькая коробочка. Девушка в миг наклонилась, беря её в руки. Это оказалась шкатулка. Госпожа осторожно открыла её. Внутри лежала миниатюрная сапфировая подвеска, — Это ещё что такое? — Вот видите, госпожа! — Мирай не сдержала вздоха облегчения. — Это наверняка шехзаде! Мне трудно вообразить, чтобы кто-то пошёл на такую дерзость. Султанша задумалась. Всё это не хотело складываться в единую картину. Она чувствовала, что не хватает пары элементов. — Сходи к лекарше, пусть проверит не отравлено ли украшение, — Эсмахан пришла в голову безумная мысль. — Кто знает, возможно кто-то хочет таким образом убить меня? И молю Всевышнего, чтобы это было так! Но, — она нервно потёрла переносицу. — Если это не так, тогда я надену это колье сегодня вечером, когда шехзаде захочет увидеть свою дочь. Тогда и станет всё ясно. Мирай тяжело сглотнула, но поклонилась и, забрав из рук госпожи шкатулку, покинула покои и поспешила выполнить приказ.

***

— Госпожа, — служанка, тяжело дыша, склонилась. — Лекарша сказала, что яда в украшении нет. Эсмахан громко вздохнула. Она и в самом деле с большей охотой приняла бы версию, что её попросту хотели убить, нежели то, что кто-то осмелился на ещё гораздо худший, по её мнению, поступок. В то, что это подарок Мехмеда ей верилось с трудом. За почти три года брака она научилась различать его эмоции, потому последняя встреча не казалась ей наигранной. — Ладно, — девушка обречённо протянула руку. — Дай, надену его и схожу к шехзаде. Мирай подошла к госпоже и аккуратно застегнула украшение на шее. Эсмахан со вздохом коснулась самого крупного камня. У неё было дурное предчувствие. Но всё же взяв себя в руки, девушка подошла к колыбели и взяла на руки спящую дочь. Девочка недовольно поморщила носиком, но не проснулась. Госпожа тепло улыбнулась, на этот миг забывая о тревожащей её мысли. Но это длилось не долго, улыбка спала с красивого лица, вновь уступая место беспокойству. Сильнее прижав маленькую госпожу, Эсмахан отправилась в покои наследника.

***

— Шехзаде, — девушка склонилась. Мехмед улыбнулся и протянул руки к дочери. Эсмахан аккуратно передала спящую дочь мужу. — Как ты, Эсмахан? — наследник перевёл взгляд с Хюмашах на жену. — Всё хорошо? Девушка заметила, как взгляд юноши переместился с её глаз на шею и, задержавшись там на пару секунд, вернулся обратно. Она затаила дыхание. Но в глазах Мехмеда не промелькнуло ничего, что бы выдало то, что подарок от него. Эсмахан вымученно улыбнулась, но внутри неё будто всё рухнуло. Ей было даже страшно представить, в какую яму она может угодить. И самым ужасным девушка считала то, что она не знала личности человека, который дарит ей такие подарки. Потому что так терялся контроль над ситуацией. Госпожа медленно выдохнула — нельзя позволить панике нарастать. Она обязательно разберётся с этим. — Всё хорошо, — Эсмахан натянула на лицо улыбку. — Если позволишь, я оставлю Хюмашах с тобой, служанки принесут её. Я просто не очень хорошо себя чувствую. — Может тебе вызвать лекаря? — Мехмед обеспокоенно оглядел её с ног до головы. — Нет, ничего серьезного. Полежу и всё пройдёт. Окинув девушку ещё одним обеспокоенным взглядом, юноша кивнул. Эсмахан подошла ближе, наклонилась к дочери. Госпожа не удержалась и подняла глаза на мужа, заметив его ответный взгляд она смутилась как в первый раз и потому спешно поклонилась и покинула покои. На губах Мехмеда застыла добрая ухмылка.

***

С трепещущим сердцем Эсмахан вышла из покоев. Госпожу поражало, что со временем её любовь к супругу только крепла, не смотря на то, что она уже давно потеряла всякую надежду получить от него взаимность. Девушка приложила руку к груди, пытаясь утихомирить гулко бьющееся сердце. Но её пальцы коснулись холодного металла на шее. Сердце будто и вовсе остановилось, а улыбка стремительно спала с лица. Она вспомнила для чего чего приходила сюда — узнать Мехмеда ли это подарок. И, как оказалось, он к этому украшению не имеет никакого отношения. Тревога вновь накатила на Эсмахан. Госпожа в первые теряла полный контроль. И это страшило её. От дурных мыслей девушку отвлекли шаги, что раздавались от мужской части коридора. Эсмахан стремительно перевела взгляд, убрав руку с шеи. Её взору предстал Ферит-бей. — Госпожа, — юноша, воодушевленно улыбнувшись, слегка склонился. — Не ожидал вас здесь увидеть. — Меня? — девушка легко рассмеялась. — Вот вас я точно увидеть не ожидала. Час уже поздний, что-то произошло? Ферит быстрым взором оглядел Эсмахан с ног до головы, подмечая колье на шее. Это заставило его сердце биться в несколько раз быстрее, а на лице расцвела яркая улыбка. Девушка недоуменно смотрела на юношу, не понимая что послужило такому поведению. — Мы опросили учителей, несу отчёт шехзаде, — Ферит поднял свёрток на уровень головы, немного им размахивая. — Он просил принести его сразу как будет всё готово. Эсмахан бегло оглянулась на дверь, а после осторожно протянула руку к бумаге, — Позвольте я взгляну? Юноша замялся, но отказать девушке не смог, потому отдал свёрток, мимолётно коснувшись её пальцев. Эсмахан как ошпаренная притянула руку обратно к себе. Списав на случайность, девушка раскрыла бумагу и принялась читать. По мере изучения документа улыбка расцветала на лице госпожи. Проблема с учителями решалась наилучшим образом. Дочитав, Эсмахан протянула свёрток обратно, — Что ж, благодаря твоей помощи мне будет проще организовать работу дворцовых учителей. Слова Эсмахан так воодушевили Ферита, что он вновь перевёл взгляд на ее шею. Девушка заметила это и против воли в её голове стала прокрадываться догадка. Госпожа в неверии отгоняла их от себя. Невозможно. Нельзя. Но в следующую секунду юноша произнёс то, что окончательно её убедило, — Ваша шея с этим колье так же прекрасна, как тюльпаны. Не даром их прозвали символом династии. Девушку будто окатили ледяной водой. Эсмахан редко выходила из себя, но сейчас в неё будто кто-то вселился. Она одним резким движением руки сорвала украшение с себя и буквально ткнула его в руки Ферита, прошипев в лицо, — Больше никогда не смейте так делать! Я жена шехзаде и очень его люблю, не забывайте этого никогда! — Однако вы всё же его надели, — бей крепче сжал колье в своей руке. — Потому что я посчитала, что это подарок моего мужа, — с каждым его словом Эсмахан распалялась всё больше. Он будто вовсе не понимал абсурдности своих действий. Её это невероятно злило. — Потому не обольщайтесь! Если ещё раз посмеете пойти на такой шаг — я всё расскажу шехзаде. Головы вам тогда не сносить. Бросив на Ферита последний взгляд, постаравшись вложить в него всё своё негодование, Эсмахан стремительно покинула коридор. Бей грустно смотрел ей в след, понимая, что испортил своей дерзостью всё расположение госпожи. Теперь она даже не захочет его видеть.

***

Месяц в ожидании пролетел для Михримах незаметно. Каждый день девушка обдумывала и представляла разговор Аслана с отцом. Её бросало от одной мысли к другой, иногда она думала и вовсе отказаться от всего, но в последний момент что-то её останавливало. Она понимала, что это лучший для неё вариант, но её страшила реакция повелителя. Не было гарантий, что государь согласится. Михримах боялась представить, что в этом случае будет с Асланом. Но больше всего её гложело то, что она не знала точного дня, когда бей решится на разговор с отцом. Потому по истечении месяца она стала нервной и дерганной, что заметила Хюррем-султан. Однако причины своего поведения раскрывать девушка не собиралась, прекрасно понимая, что Аслану тогда точно конец. Именно в покоях матери находилась Михримах, когда взволнованный Сюмбюль-ага сообщил, что отец срочно ждёт дочь у себя. Хасеки-султан, заподозрившая неладное, намеревалась пойти с Михримах, однако преданный слуга сообщил, что повелитель строго настрого наказал позвать госпожу одну. Хюррем натянуто улыбнулась и вновь опустилась на тахту. Девушке ничего не оставалось, как проследовать за Сюмбюлем-агой. Её раздирал страх. Она прекрасно понимала причину такой срочности. С каждый шагом Михримах казалось, что она вот-вот упадёт в обморок от чувств. На подходе к покоям госпожа постаралась взять себя в руки, но ей это мало помогло. Стражник тут же поспешил сообщить повелителю о её приходе. Пара секунд ей казались вечностью. Она больше всего на свете ждала и не желала возвращения стражника. Но вот он показался и госпоже пришлось зайти. Михримах склонилась, а когда подняла голову, увидела напряжённую спину Аслана и грозный взгляд отца. Самые страшные мысли стали лезть в её голову. Девушке хотелось броситься повелителю в ноги, сказать, что это лишь её затея и Аслан тут не причём и он только хотел ей помочь. Но все слова застряли где-то в горле, отчего Михримах лишь ошарашенно хлопала глазами. Бей с серьезным лицом повернулся в её сторону и, чего совсем не ожидала госпожа, незаметно для султана подмигнул ей. — Проходи, Михримах, — повелитель взглядом указал на место рядом с Асланом. После действия юноши в девушке будто вселилась какая-то неведанная уверенность, потому она решительно прошла дальше. Падишах какое-то время молчал, отчего в покоях стояла звенящая тишина, а после перевёл взгляд на дочь, — Ты правда этого желаешь? Михримах перевела взгляд на юношу. В его глаза были спокойны и уверенны, хотя лицо было серьёзным. — Да. Девушка вновь посмотрела на отца. Падишах тяжело вздохнул, — Что ж, если моя луноликая дочь сама выбрала себе мужа, я не могу противиться. Однако через пару месяцев ожидается поход, потому у казны средств на свадьбу, которую ты заслуживаешь, нет. Аслан-бей предложил провести церемонию на его средства. Я принял решение, чтобы совсем не разорять твоего будущего мужа — свадьба будет скромной, как у твоего брата Мехмеда. Всё таки ты провернула такое за спиной своего отца, приняла сама решение… что ж, пусть и торжество будет соответствующим. После свадьбы вы переедете во дворец, который не так давно был отстроен, его возводили специально для тебя, Михримах, поскольку рано или поздно тебе предстояло выйти замуж. Этот день настал. Госпожа улыбалась. Ей было всё равно, что свадьба будет не такой роскошной. Она ценила то, что отец одобрил её решение и, более того, заранее побеспокоился о её будущем жилье. Переполненная чувствами, Михримах подошла к падишаху и крепко обняла, — Спасибо, папа, я очень счастлива. — Для меня это важнее всего на свете, — Сулейман обнял дочь в ответ. — Ну что ж, а теперь идите, думаю через два месяца мы проведём торжество. Михримах хотелось провести всё скорее, а не ждать ещё два месяца, но более возражать отцу она не осмелилась, потому она и Аслан-бей поклонились и вышли из покоев. В след за ними, по приказу падишаха, зашёл Сюмбюль-ага, что ошарашенно перед этим глядел на парочку. Михримах понимала, что сейчас отец позовёт мать. — Пойдёмте-ка в сад, — не оглядываясь на юношу, госпожа проследовала в ту часть дворца, где был выход к саду, где проходили тренировки шехзаде, отчего находиться там могли и мужчины, и женщины, что относились к султанской семье. Выйдя, Михримах резко повернулась к Аслану, — Эти два месяца вам нужно быть предельно осторожным. Следите за тем, кого принимаете у себя, что едите, пьёте и оглядывайтесь по сторонам с особым усердством. Юноша засмеялся, — Не успели мы пожениться, вы уже так сильно беспокоитесь обо мне? Лестно. — Бей, не до шуток! — Михримах чуть ли не топнула ножкой. За этот месяц ей труднее стало сдерживать свои эмоции. — Вы не представляете как сильно разозлится моя матушка. Она ни за что не одобрит этот брак, учитывая что я всё провернула за её спиной, потому приложит все усилия, чтобы избавиться от вас. Аслан-бей перестал улыбаться, его лицо вновь стало серьезным, — Я всё прекрасно понимаю, но если я пошёл на этот шаг, значит я готов ко всему. Вам не о чем переживать госпожа, наша свадьба обязательно состоится и никто не сможет этому помешать. Выдохните наконец-то, теперь все эти заботы лягут на меня. Михримах ошарашенно на него смотрела. Не смотря на то, что она госпожа, переживаний у неё хватало. Она привыкла держать всё под чутким контролем, что иногда очень сильно выматывало. А сейчас в её жизнь пришёл мужчина, что готов был разделить груз забот. Это безумно подкупало, — И я за это вас благодарю. Аслан вновь тепло улыбнулся, — Что ж, потерпите эти два месяца, выдержите осаду Хюррем-султан, а после нас уже никто и ничто не посмеет разлучить. Займитесь подготовкой нарядов для свадьбы, всё остальное я решу сам. Одарив юношу улыбкой, девушка последовала во дворец.

***

В покоях Михримах уже ждала Хюррем-султан. Девушка допустила мысль, что госпожа сюда чуть ли не бежала, ведь с момента посещения султанских покоев прошло не так много времени. — Михримах! — разъярённая госпожа буквально подлетела к дочери. — Что это ты вытворяешь за моей спиной? Кто такой Аслан-бей и почему повелитель одобрил вашу свадьбу?! На удивление, Михримах не чувствовала никакого волнения. Ей очень нравилось, как Аслан на неё влияет, — Матушка, успокойтесь. Вы собирались выдать меня за Рустема-пашу, мне ничего не оставалось, как взять всё в свои руки. Не волнуйтесь, Аслан-бей хороший человек и я с ним, самое главное, буду счастлива. Мне не придётся делить постель с человеком, которого я не люблю. Госпожа наигранно улыбнулась, — А Аслана ты, значит, любишь?! — Пока не могу назвать свои чувства любовью, но он определённо мне нравится и только его я хочу видеть в роли своего супруга, — набравшись смелости, Михримах добавила. — И не смейте ничего предпринимать для того, чтобы избавиться от него! Если с ним что-то случится, я уйду за ним следом! Девушка говорила это не всерьёз, но ей, не смотря на слова будущего мужа, всё равно всеми силами хотелось его защитить. Потому она прибегла к манипуляции. — Что ж, если ты такая взрослая и сама принимаешь решения, моё мнение тебе будет не интересно! Смотри не ошибись в своём выборе, дорогая. Госпожа, более не глядя на дочь, ушла. Михримах понимала, что Хюррем-султан обиделась. Но в своём решении она была уверена, а значит матери придётся смириться с её выбором.

***

Время летело незаметно. Со свадьбы Михримах-султан прошло уже полгода. Торжество и в правду было не пышным, шехзаде Мустафа и шехзаде Мехмед не покинули своих санджаков. Однако между Михримах и Эсмахан завязалась активная переписка, по которой жена шехзаде узнавала все новости о жизни дочери султана. Хюррем-султан не принимала никаких действий против свадьбы, то ли испугавшись, что дочь говорила всерьёз, то ли действительно решив смириться. Эсмахан читала письмо от Михримах, когда ехала из недавно открывшегося вакфа. Госпожу радовало, что её кузина смогла обрести своё счастье. В Амасье дела обстояли очень хорошо: покинувшие санджак учителя вернулись, отчего помощь дворца больше не требовалась. Ферит-бей после последнего разговора более не пытался предпринимать каких-либо попыток для сближения с Эсмахан, что последнюю очень радовало. В гареме тоже была тишина, ни жена шехзаде, ни фаворитка не пытались задеть друг друга. Но, как считается, тишина ничего хорошего не предвещает. В этом убедилась сама Эсмахан, когда зашла в гарем. Всюду танцевали девушки, лилась музыка, а на столах стояли разные угощения. А в центре общего дворика восседала Нурбахар. Заметив приход жены шехзаде, девушка улыбнулась и демонстративно отпила щербет из стакана. Эсмахан раздраженным жестом руки подозвала Эмине-калфу к себе, — Что здесь происходит? — Нурбахар-султан устроила праздник в гареме. Посчитала, что во дворце давно не было веселья. — Что значит устроила праздник? — девушка нахмурила брови. — Как без моего разрешения вы посмели? Эмине потупила взгляд, — Я говорила, однако она сказала, что разрешил шехзаде. В груди Эсмахан неприятно защемило. Она почувствовала себя униженной. Отчего девушка, поддавшись эмоциям, громко хлопнула руками. Музыка в ту же секунду стихла. — Что вы себе позволяете? Как посмели устроить такое, не уведомив меня?! Нурбахар выступила вперёд, — Госпожа, это мой праздник. Неужели девушки в гареме не имеют права на веселье. Эсмахан подошла к ней ближе. Она видела чего добивалась Нурбахар — расположить девушек к себе, а её выставить злодейкой, что не даёт простого веселья. Однако спустить это с рук ей не позволяла гордость. — Имеют. Однако когда это будет решать мне. Сейчас же расходитесь. — Но разрешение на этот праздник дал сам шехзаде. — Гаремом управляю я. Без моего ведома не может даже муха пролететь, не говоря уже о такой дерзости, — Эсмахан повернулась к наложницам, что внимательно следили за перепалкой двух женщин шехзаде. — Вы меня не расслышали? Сейчас же вернитесь к своим обязанностям. Девушки, переглянувшись, стали расходиться. Эсмахан, бросив на Нурбахар злой взгляд, стремительно покинула общую спальню, направляясь к покоям Мехмеда. Движимая злостью в первую очередь на самого наследника, девушка в один миг добралась до покоев. — Сообщи шехзаде, что я срочно желаю с ним поговорить. Стражник, склонившись, поспешил уведомить наследника. Через пару секунд он вышел, жестом приглашая девушку пройти. Мехмед, увидев настроение жены, нахмурился, — Эсмахан, что-то не так с вакфом? Ты выглядишь расстроенной. — А какой мне быть, Мехмед? Без моего ведома в гареме устраивают праздник, а я узнаю об этом в последнюю очередь! — Я дал разрешение, разве этого не достаточно? — Что ж, тогда сделай её управляющей гаремом, раз моё слово ничего не решает. Не говоря больше ни слова и даже не поклонившись, девушка покинула покои. — Эсмахан! Но госпожа даже не обернулась. Она понимала, что возможно поступает слишком импульсивно и ведётся на поводу эмоций, но в этот раз сдержаться у неё не было никаких сил. Эсмахан думала, что могла бы и не прерывать праздник, однако помимо гордости ею движила и ревность. Ей отчаянно хотелось показать Нурбахар, что хотя бы в гареме главная она, раз в сердце шехзаде ей нет места. Девушка уже жалела, что позволила показать свою обиду Мехмеду, но возвращаться обратно она не желала. Эсмахан почувствовала, как по её щекам стекают слёзы. Она поскорее поспешила их смахнуть. — Госпожа, с вами всё хорошо? Девушка резко повернулась на источник звука. Её взору предстал Ферит-бей. — Не ваше дело. Эсмахан поскорее поспешила покинуть коридор.

***

В одних из покоев Манисы раздался детский крик. Румейса-хатун устало откинулась на подушку. — Кто родился? — Ты молодец, хатун, — повитуха улыбнулась. — Родилась замечательная девочка. Девушка разочарованно прикрыла глаза. Ей так хотелось подарить Мустафе шехзаде, стать матерью наследника и утереть нос Айше-хатун. Дверь покоев резко отворилась. Зашла воодушевленная Махидевран-султан. — Кто? — Девочка, госпожа. Румейса заметила, что и по лицу госпожи промелькнула тень разочарования. Девушка знала, как сильно та хотела внука. — Простите, госпожа, мне не получилось подарить династии ещё одного наследника. Махидевран снисходительно ей улыбнулась, — Обязательно родишь и сына, Румейса. Девушка улыбнулась ей в ответ. — Сообщите моему сыну о рождении дочери.

***

— Твоё имя Донду. Твоё имя Донду. Твоё имя Донду. Махидевран ошарашенно смотрела на сына, что со счастливой улыбкой держал в руках дочь. Румейса лежала на постели и умиротворённо смотрела на эту картину. Одна лишь Махидевран-султан была будто чем-то поражена. — Мустафа, ты с ума сошел?! — как только закончилась церемония, Махидевран вылетела из покоев Румейсы в след за сыном. — Что не так, мама? — Почему ты назвал дочь таким именем?! — госпожа негодовала. — Ты хоть понимаешь какие теперь навлек беды? Наследник начинал терять терпение, — Объясните же, что не так? — Значение имени — последний ребёнок в семье! Мустафа вымученно улыбнулся, — Это ничего не значит. Я назвал свою дочь в честь женщины, которая, можно сказать, спасла мне жизнь. И которая дала много ценных советов. Я хочу, чтобы моя девочка была такой же мудрой. Значение имени тётушки Хатидже — недоношенный ребёнок, однако наша госпожа, слава Аллаху, жива и здорова. Не придавайте этому такое большое значение. Махидевран поджала губы. Её материнское сердце ничем не успокоить. Но возражать сыну она более не стала.

***

Хюррем-султан нервно расхаживала по мраморному павильону. Несколько дней назад завершилась подготовка к походу и султан Сулейман принял окончательное решение о том, кто из наследников отправится вместе с ним в поход. Это был только шехзаде Мехмед. Селим и Баязет отправятся в свои санджаки, а Мустафа останется в столице вместо отца. И это очень беспокоило рыжеволосую хасеки. От тяжёлых дум её отвлёк шум открывшейся двери. Её взору предстал муж Михримах. – Ну наконец-то, Аслан-бей, я тебя заждалась. – В чём дело, госпожа? Почему вы меня хотели видеть? – Я надеюсь ты не забыл о данном мне обещании перед свадьбой с моей дочерью? Юноша вспомнил их разговор спустя пару дней, как было принято решение о свадьбе Михримах-султан. Тогда Хюррем-султан точно так же вызвала его на разговор. Она потребовала от него беспрекословной верности ей и её сыновьям, особенно шехзаде Мехмеду. Иначе госпожа обещала, что никакой свадьбы не будет, ведь она найдёт способ как её расстроить. Аслан знал, что Хюррем-султан не шутит. И он дал ей клятву в верности, но не из страха, а потому что действительно из всех шехзаде выделял шехзаде Мехмеда, поскольку был осведомлён в успеваемости всех наследников и старший сын Хюррем-султан импонировал ему больше всего. – Я помню, госпожа, от своих слов не отказываюсь. – Ещё бы, – Хюррем усмехнулась. – Ты уже полгода женат на моей дочери и это наша первая встреча наедине с тех пор. Ты знаешь, что подготовка к походу завершена. Ты, как и мой сын Мехмед, отправляешься вместе с султаном. Я хочу, чтобы ты оберегал шехзаде от любой напасти ценой своей жизни. Мустафа останется в столице, потому недоброжелателей моего сына будет много. Как со стороны пашей и янычар, так и со стороны неверных. Ты не должен допустить беды. – Госпожа, вы могли бы и не напоминать об этом, ведь это моя прямая обязанность. Хюррем притворно улыбнулась, – А я вот решила напомнить. Ведь лишь пока ты верен мне я одобряю ваш брак с моей дочерью. Не подведи, Аслан-бей. Одарив зятя ещё одной натянутой улыбкой, хасеки-султан вышла из комнаты, оставляя послевкусие их разговора для Аслана-бея.

***

Нурбахар с довольной улыбкой наблюдала, как гневная Эсмахан прошла мимо гарема. — И девушек на свою сторону переманили, и с Мехмедом их рассорили. Я не позволю ей так просто его забрать у меня. Слишком много их связывает в последнее время, даже дела санджака вместе решали. Пусть немного побудут в ссоре, мне же лучше. — Думаешь она не догадалась, что мы специально этот праздник затеяли, — Эсен с тревогой посмотрела на подругу. — Даже если и догадалась, то что с того, — Нурбахар фыркнула. — Главное что наш план сработал. Ты же видела, у неё из ушей едва ли пар не шёл. Очевидно, что они поссорились. — И каков же твой следующий шаг? — наложница протянула фаворитке оставшуюся тарелку лукума. Нурбахар взяла один кусочек, изящным движением руки отправила его в рот, а после произнесла, — Управлять гаремом должна я. Не хочу зависеть от её слова. Эсен удивлённо распахнула глаза, — Шехзаде тебе не позволит. Как бы Эсмахан-султан мне не нравилась, она знает в этом толк. Даже с делами санджака может справиться. — Я тоже научусь! Каждая госпожа с чего то начинала. — И как же ты хочешь этого добиться? — Пойду вечером к Мехмеду, начну потихоньку подводить его к этой мысли. Знаю, что сразу не получится. Но, с помощью гарема, всё должно сложиться. — Что ты имеешь ввиду? — Сейчас девушки обозлены на Эсмахан, её служанка, не без нашей помощи, тоже не в лучшем свете предстала. Если поднимется бунт - Мехмед точно лишит её власти. Эсен нахмурилась. Идея ей казалась сомнительной. Даже если и настроить девушек гарема против госпожи, она - член династии, потому бунтовать кто-то вряд-ли осмелится, — Я всё ещё не уверена в этом. — Я добьюсь своего, вот увидишь.

***

— Госпожа, что с вами? — Мирай удивлённо рассматривала девушку, что как фурия влетела в покои. Такой она последний раз видела её полгода назад. — Неужели Ферит-бей снова проявляет свои чувства? — Нет, — Эсмахан раздражённо повела плечом, вспоминая недавнюю встречу с беем. — Я нагрубила Мехмеду. Наложница ахнула и тут же прикрыла рот ладонью, — В чём же дело? — Этот праздник, — Эсмахан вопросительно посмотрела на верную служанку. На время посещения вакфа девушка оставила Мирай подле дочери, так как утром Хюмашах была особенно капризна из-за прорезающихся зубов. — Что тебе о нём известно? — Мы только-только уложили Хюмашах-султан, когда услышали первые звуки веселья. Наша маленькая госпожа по началу не реагировала, однако когда начали играть музыку - она проснулась. Я, конечно, пошла выяснять в чём дело. В общем Нурбахар сказала мне, что свои проблемы я должна решать самостоятельно, а праздник ей позволил шехзаде. Более я ничего сказать не могла и вернулась обратно. Хюмашах-султан спала прерывисто из-за звуков, приходилось постоянно качать колыбель. Только сейчас она крепко уснула. Этот факт только сильнее разозлил Эсмахан. Пока их дочь мучается с первыми зубками, Мехмед позволяет в гареме такие праздники. Потому она ещё больше убедилась в своём ненамерении идти на примирение. — Госпожа, — Мирай, заметив злой и задумчивый взгляд госпожи, попыталась принять попытку вывести девушку на примирение с мужем. — Я понимаю, вы обижены на шехзаде, но, простите что позволяю себе такую дерзость, нельзя так с ним разговаривать. Он наследник трона, а ещё ваш любимый человек. Эсмахан перевела недовольный, но при этом заинтересованный взгляд на верную служанку, — Я всё это понимаю, но, как ты верно заметила, люблю в этих отношениях только я. И я принимала это, соглашалась и согласна на дружбу. Но это неуважение, где даже в гареме выше поставили её, с таким мириться я не согласна. Мирай разочарованно покачала головой, но понимала, что перечить госпоже пока она на эмоциях - бессмысленно.

***

Мехмед чувствовал вину перед Эсмахан. Он понимал, чем вызваны её эмоции, но с извинениями не спешил. Он знал, что девушка всё ещё может быть сильно обижена, потому разговор вряд-ли привёл бы к чему-то, а возможно только сильнее их рассорил, потому он решил дать жене время, а утром навестить её. Подле него сидела Нурбахар и о чём-то рассказывала. Мысли наследника были забиты переживаниями об Эсмахан, потому он толком и не вслушивался в слова фаворитки. — Мехмед! — девушка, заметив что её вовсе не слушают, обиженно нахмурилась. — Ты меня совсем не слушаешь. Нурбахар уже жалела, что поспособствовала этой ссоре между любимым и его женой. Мехмед был сам не свой, очевидно, что эта недомолвка была и ему неприятна, а не только Эсмахан. Но Нурбахар от планов своих отступать не была намерена. — Прости, задумался о делах, — Мехмед без зазрения совести соврал возлюбленной. — О чём ты говорила? — Я говорила, что наш сегодняшний праздник прервала Эсмахан-султан, — девушка решила сразу идти в наступление. — Я всё понимаю, но что в этом плохого, к тому же ты разрешил и я ей об этом сказала, однако она всё равно сказала прекратить веселье. Мехмед недовольно нахмурился. Ему не нравился тон, которым Нурбахар отзывалась о Эсмахан, — Она - управляющая гаремом и моя жена. Если Эсмахан посчитала это нужным, значит так и должно быть. Не выказывай ей неуважения. Девушка стушевалась. На её памяти Мехмед впервые сделал ей замечание. Это больно било по её чувствам. — Не обижайся, конечно, но мне кажется, что её личные чувства мешают в управлении гаремом… — Нурбахар! — наследник немного повысил голос на фаворитку. — Таких управительниц как Эсмахан ещё стоит поискать. Все дворцовые служащие ею довольны. И я тоже. Закроем эту тему и чтобы я от тебя такого больше не слышал. Сдерживая слезы обиды, девушка поджала губы, — Как скажешь. — Иди к себе, у меня ещё дела. Нурбахар напряглась. Она боялась, что Мехмед вместо неё пригласит Эсмахан. Девушка уже успела пожалеть, что затеяла этот разговор, — Прости! Я правда не буду больше поднимать эту тему. Юноша смягчился, — У меня правда ещё дела, мне сейчас и вовсе нужно покинуть дворец. Девушка улыбнулась и, оставив на губах наследника поцелуй, поднялась с подушки и покинула покои. Мехмед тяжело вздохнул. Он совершенно не понимал своих чувств в последнее время. Шехзаде был запутан. Ему было просто разобраться в политике, боевом искусстве и ведении дел санджака, однако что касалось любовной стези - Мехмед чувствовал себя слепым котёнком. Он понимал, что уже не испытывает к Нурбахар тех чувств, что были в первое время после их знакомства, однако что-то внутри не давало полностью принять это. И что это «что-то» наследник совершенно не ведал. Раздался стук в дверь, что прервал Мехмеда от размышлений. Через пару секунд в покои вошёл Муса-бей. — Шехзаде, как вы и поручали, я ничего не говорил Фериту-бею, дабы сохранить конфиденциальность, и зашёл за ним только сейчас, однако его дома не оказалось. Шехзаде вздохнул. Ему и так не хотелось отправляться куда-то в этот вечер. Особенно в такое заведение. Но поделать Мехмед ничего не мог, он считал своим обязательством посетить недавно открывшуюся таверну, чего в Амасье никогда не было. Юноша понимал, что официальный отчёт, предоставленный ему, и то что происходит там на самом деле - кардинально различаются, но он хотел удостовериться в этом сам, дабы без лишнего шума прикрыть это заведение. — Что ж, — Мехмед медленно встал. — Значит, пойдём вдвоём. Из стражи выбери двух человек, больше не надо, будет подозрительно, если мы заявимся целой толпой. Муса поклонился и поспешил исполнить приказ наследника.

***

— Госпожа, — Мирай склонилась со свитком в руках. — Вам письмо из столицы. От Шах-султан. Брови Эсмахан в удивлении взметнулись. Её мать давно ей не писала, потому девушка подозревала, что произошло что-то действительно серьёзное, — Давай скорее. Госпожа быстро развернула свиток и принялась читать: «Дорогая моя Эсмахан, в спешке пишу тебе это письмо, дабы злопыхатели не донесли до Амасьи новость в искажённом виде. Кое-что произошло, думаю ты и сама понимаешь это, так как письмами мы не обменивались уже давно. Мы с твоим отцом развелись. Я знаю, что читая это ты наверняка будешь шокирована и расстроена, но, дорогая, поверь - это лучший выход в сложившейся ситуации. Лютфи-паша превысил свои должностные полномочия и имел дерзость поднять на меня руку. Я в порядке, пострадало лишь моё достоинство как члена династии. За такие оплошности его должны были казнить. Но я знаю как ты привязана к отцу, потому наш великодушный падишах, султан Сулейман хан, даровал ему жизнь. Отныне Лютфи-паша будет сослан в Диметоку. Я же остаюсь в столице. Ещё раз прошу тебя не расстраиваться, поскольку в данной ситуации это и в правду лучший выход С любовью, мама.» Эсмахан пораженно свернула письмо обратно. У неё не укладывалось в голове как отец мог так поступить. Она знала, что родители не любят друг друга, но между ними было уважение. В голове девушки снова вспомнился день, когда она от Хюррем-султан узнала о предполагаемой любовнице Лютфи-паши. Тогда картинка взаимоуважения между родителями тоже стала рушиться, однако вскоре вновь собралась обратно, поскольку не было никакой любовницы. Но сейчас всё происходило на самом деле. Отец посмел пойти на такой шаг, так ещё и позволил превысить должностные полномочия. Похоже, власть совсем вскружила ему голову. Но Эсмахан радовало, что Лютфи-пашу не казнят. Она понимала, что он совершил ужасный поступок, но он всё ещё был её отцом. — Что-то случилось? — Мирай, что до этого молча наблюдала за переменами госпожи, подала голос. Эсмахан подняла на неё тяжёлый взгляд, — Мои родители разводятся. Отец снят с должности и сослан в Диметоку. Наложница ахнула, — За что? — Матушка пишет, что он превысил свои должностные полномочия, — о том что, Лютфи-паша поднял руку на Шах-султан девушка решила не говорить даже самой преданной служанке, решив оставить это внутри семьи. — Столько на вас навалилось в один день… — Мирай сочувственно вздохнула. Эсмахан поджала губы. Она вновь задумалась о ссоре с Мехмедом. Её это невероятно тяготило. Девушке хотелось наплевать на всё и пойти поговорить с наследником. Особенно после таких новостей. Ей нужна поддержка мужа. — Пойду к Мехмеду. Мне нужно с ним поговорить. — Госпожа, — Мирай потупила взгляд. — Шехзаде только что покинул дворец. Эсмахан, что уже подходила к двери, замерла. Её вновь стала накрывать обида. Она медленно развернулась, — В такой час? Неизвестно куда он отправился? Служанка отрицательно покачала головой. Госпожа поджала губы. Раньше Мехмед никогда так поздно не покидал дворец. Эсмахан не понимала, что происходит между ними, но от его действия ей вновь перехотелось идти на примирение первой, потому девушка гневно схватила книгу с полки и села читать. Она готова была возненавидеть этот день.

***

Тёмное помещение было наполнено запахом благовоний и вина. Мехмед непроизвольно поморщился. Такое сочетание ему совершенно не нравилось, отчего ему хотелось развернуться и уйти, но дело стоило довести до конца. Владелец таверны, итальянский купец, в официальном документе называл данное заведение местом, где уставшие торговцы и служащие дворца смогут отдохнуть выпив немного вина и насладиться скромными танцами заморских красавиц, а купцы из других провинций смогут остановиться на втором этаже, дабы переночевать. Не более. Однако перед наследником представала совершенно иная картина: несколько мужчин, явно перебравших с выпивкой, что-то громко обсуждали, за соседним столом рядом с двумя мужчинами крутились две танцовщицы, исполняющие совершенно не скромные танцы, а в следующий момент одна из них повела мужчину за собой, утягивая на второй этаж, а на лице его играла явно не сонная улыбка. Мехмед только убедился в своих подозрениях - это был обычный бордель, который пытались выдать за скромную таверну. — Муса-бей, — юноша повернулся к помощнику. — Мне всё ясно. Немедленно найди владельца этого заведения. Я жду его завтра у себя, пусть объяснит мне этот позор. Мужчина склонился и тут же устремился в глубь таверны, теряясь между столиков. Мехмед хотел выйти на улицу, дабы не оставаться в этом помещении, от смешения запахов в котором у него уже начиналась кружиться голова, но тут его взгляд зацепился за знакомый силуэт. Ферит-бей. Наследник удивлённо вскинул брови. Судя по жестикуляции и взгляду бея - тот явно был пьян. Его собеседник был пьян не меньше. Неизвестно что: то ли любопытство, то ли беспокойство за приставленного помощника, но Мехмед через считанные секунды оказался за соседним от Ферита столиком. Двое из дворцовой охраны разместились рядом. Наследник и бей сидели друг к другу спинами, потому подвыпивший юноша и не подозревал, что за ним сидит шехзаде. К Мехмеду тут же подлетела одна из танцовщиц. Девушка медленно склонилась к лицу наследника, отчего её кудри буквально лезли к нему в лицо. — Таких красивых и статных мужчин у нас ещё не было, — девушка очаровательно улыбнулась. — Не желает ли бей расслабиться? Могу принести для вас самое лучшее вино. Пытаясь не показывать своего недовольства, Мехмед натянуто улыбнулся, — Благодарю, не стоит. Такой ответ девушку вовсе не смутил. Она довольно улыбнулась, наклоняясь к уху шехзаде, и прошептала, — Тогда может вы желаете расслабиться в объятиях пленённой вашим обаянием? На эту фразу Мехмед непроизвольно дёрнулся, мимолётно подумав о том, что мог этим действием девушку обидеть. Но та, кажется, не обратила на это никакого внимания, с игривой улыбкой ожидая его ответа. — Вам лучше уйти. — Ну что же вы так, — девушка, которая явно хотела завладеть вниманием молодого юноши, коих таких в таверне наверняка бывало редко, не желала сдаваться. — Неужели у вас есть жена? Это не проблема, большая часть наших посетителей женаты. Никто ничего не узнает. В мыслях Мехмеда возникла Эсмахан. На фоне его скромной и порядочно воспитанной жены, эта особа в миг ему показалась неприятной и немного даже мерзкой. Потому если ранее ему не хотелось ненароком её обидеть, понимая, что вряд-ли она находилась в таверне по своей воле, то сейчас юноша желал любой ценой отогнать её от себя. — Вам стоит уйти. Немедленно, — стальной и твёрдый голос, в котором прекрасно прослеживалось понимание для окружающих, что если ему не подчиниться - будет плохо. Девушка обижено поджала губы, — Хорошего вечера, — и тут же растворилась, будто её и не было. Мехмед облегчённо вздохнул. Завтра же он прикроет эту, так называемую, таверну. — Нет, ты не понимаешь! До наследника донёсся возглас Ферита. Он успел и позабыть о своей основной цели нахождения за этим столом. Но, быстро придя в себя, он вернул своё внимание бею. — Ну так объясни мне! — вторил ему голос его собеседника. — Я не понимаю: как это ты любишь женщину, но не можешь с ней быть. — Она замужем, — обречённо произнёс Ферит. Мехмед ошарашенно округлил глаза. Он и не подозревал, что его подопечный страдает от чувств к замужней женщине. — Но этот муж её не любит. А я люблю, я могу ей показать, чего она заслуживает. Хоть горы сверну ради неё. Он ей этого не даст. На какой-то момент за их столом воцарилось молчание, но вскоре мужчина заговорил, — Тогда надо сделать так, чтобы она стала твоей. Если он её не любит, зачем держит подле себя. Пусть разведется, а ты женишься на ней. Ферит-бей рассмеялся. Отчаянно и безвыходно, — Это невозможно. Просто невозможно. Она его любит. А даже если бы не любила… всё равно невозможно. Статус не позволит. В голове Мехмеда стала появляться догадка, но он отчаянно не хотел её принимать. Не может быть. — Будто о какой-то знати говоришь, — мужчина хмыкнул. Догадка укрепилась. Наследник тяжело задышал. Он понял о ком говорил Ферит. Неведомое ранее чувство жгло грудную клетку. Мехмеду хотелось метать и крушить, чего раньше он за собой никогда не замечал, но только не позволить думать бею об Эсмахан в таком ключе. Собрав всю волю в кулак, шехзаде встал и грузно уронил руку на плечо Фериту. Тот резко обернулся, желая в ту же секунду разобраться с тем, кто посмел так потревожить его. Но заметив злое лицо наследника, он в миг стушевался и стал похож на маленького мальчика, которого поймали на месте его оплошности. Это лишь подтвердило то, что речь действительно шла о его жене. — Иди за мной, — снова этот приказной тон, противиться которому посмел бы только самоубийца. Не говоря больше ни слова, шехзаде направился к выходу. Охрана и понурый Ферит-бей молча направились за ним. Оказавшись на улице, Мехмед долго молчал. Его переполняли эмоции и чувства, которые ему трудно было контролировать. Больше всего в ту секунду ему хотелось ударить Ферита и сдерживать этот порыв наследнику было очень тяжело, но он изо всех сил старался. — Мне нужно поговорить с беем наедине. Отойдите, — дворцовые стражники, которые должны ценой собственной жизни защищать шехзаде, лишь молча переглянулись и отошли, не смея перечить. Слишком много угрозы звучало в этом голосе. Как только охрана отошла на приличное расстояние, Мехмед перевёл взгляд на ожидающего своего приговора Ферита. — Как ты посмел посмотреть на мою жену в таком ключе? Кем ты себя возомнил? Бей молчал, не поднимая головы. — Отвечай! Ферит, что до этого был похож на загнанного в угол мальчика, резко поднял голову. Будто эта короткая фраза добавила ему решимости, — Зачем вы её держите возле себя? Вы же её не любите, вы не сможете сделать её счастливой, а вот я смогу! Пару секунд Мехмед молча смотрел на бея. А в следущий момент сделал то, чего так хотел — ударил его. Да с такой силой, что тот навзничь упал на землю. Шехзаде не любил решать вопросы силой, только если это не поле боя, однако сейчас он не мог иначе. Наследник наклонился к ошарашенному Фериту, — Ещё раз увижу тебя рядом с Эсмахан — уничтожу. Она моя. Лишь одарив бея грозным взглядом, Мехмед быстрыми шагами направился к лошади, не думая в этот миг ни о таверне, ни о Мусе-бее, желая лишь скорее оказаться во дворце.

***

Быстрый и прохладный ветер немного приводил наследника в чувство. Его накрыло осознание того, что на самом деле он всё это время испытывал к Эсмахан. Он наконец-то нашёл ответы на вопросы. И сейчас они казались такими очевидными, что ему хотелось рассмеяться от того, что он не осознал этого раньше. Мехмед наконец-то понял, почему всё это время ему было так неловко рядом с женой, но при этом только с ней ему хотелось проводить время. Понял, почему остыли его чувства к Нурбахар. Он, при принятии решения об их с Эсмахан свадьбе, вбил себе в голову, что любит только фаворитку, а жену видит лишь в роли друга. И так отчаянно держался за эту установку, не осознавая, что в реальности всё уже давно поменялось, отчего и возникало столько вопросов. Но сейчас этот клубок распутался и от этого Мехмеду стало очень легко. Он так долго шёл к истине и наконец-то дошёл. Наконец-то дошёл к Эсмахан. И отныне не собирался никуда уходить. Шехзаде никому не позволит их разлучить и встреча с Феритом это показала.

***

— Госпожа, скорее! — Эмине-калфа влетела в покои. — Шехзаде велел вам срочно идти к нему. Эсмахан, что расчёсывала свои волосы, готовясь вскоре ложиться спать, удивлённо смотрела на калфу, — Что за срочность такая? — Я не знаю госпожа, но шехзаде был зол, я впервые таким его видела? Госпожа нахмурилась. Что же такого произошло. Внутри неё боролись две стороны: одна из них всё ещё обижалась на наследника, потому отчаянно шептала никуда не идти, другая же сгорала от любопытства и беспокойства и требовала немедленно отправиться к возлюбленному. И всё-таки тёплые чувства к наследнику победили. Потому Эсмахан быстро положила гребень на стол и поскорее отправилась к Мехмеду.

***

Зайдя в покои, девушка наткнулась на стальной взгляд шехзаде, что при виде неё тут же смягчился, но что-то тяжёлое в нём всё равно присутствовало. Мехмед в пару шагов преодолел расстояние между ними, отчего девушке пришлось поднять голову. Она не понимала в чём была причина такого поведения, из-за госпожа начинала злиться. Этот день так её вымотал, что Эсмахан во всём искала подвох. Супруги будто боролись взглядами, но в следующий момент произошло то, чего девушка ожидала меньше всего. Мехмед её поцеловал. С напором, от которого Эсмахан сначала опешила. Но она быстро пришла в себя, отвечая с таким же рвением, вымещая в этот поцелуй всю злость, что накопилась за этот день и всю любовь, что была с ней с первого дня их знакомства. Это не было похоже на то, что было в первый раз. Тогда они оба действовали осторожно - Эсмахан в силу своей неопытности, Мехмед боясь задеть её чувства. Сейчас же всё было по другому. Они сминали губы друг друга так, будто это единственное, что оставляет их в живых. Чувствуя нехватку кислорода, супруги отпрянули. Мехмед прижался своим лбом ко лбу Эсмахан, блаженно прикрыв глаза. — Я тебя люблю. Очень, — тихий и такой сокровенный шёпот. Только для неё. Эсмахан застыла. Сначала она подумала, что ей показалось. Девушка так часто разбивалась своими ложными надеждами о реальность, что и сейчас ей не верилось в правдивость этих слов. Госпожа подняла взгляд на мужа и столкнулась с безумно нежным взглядом в ответ, что в тот же миг отбросило все сомнения. — Я тебя тоже люблю. Очень, — ответный шёпот. Только для него. Эсмахан потянулась и они вновь слились в поцелуе, закрепляя свои взаимные чувства.