Перебросыши

Мертон готов был бы вечность пронежиться в объятиях любимого, прижимаясь к его груди лбом и ощущая на себе тяжесть тёплых рук. Но, даже подарив парням шанс на воссоединение, судьба никак не оставляла их в покое, так как откуда-то снизу вдруг раздался громкий окрик: — Томми! Мертон! К столу! Томас глухо зарычал, услышав голос человеческой мамаши Доу. Нет, она ничего плохого ему не сделала, но сейчас сама мысль о том, что надо оторваться от Мертона и пойти вниз, казалась едва ли не кощунственной. Да и есть после превращения Томас не хотел — боялся, что сытое чудище вырвется на свободу, а он снова ничего не сможет сделать. — Может, если не отвечать, то о нас забудут? — с надеждой прошептал Мертон. Томас поморщился. — Местный Дингл утверждает, что это вряд ли, — пробурчал он и добавил недовольно: — Les gens sont plus ennuyeux dans ce monde, Merton. Мертон искренне не желал видеться ни с кем, боясь, что и так напряжённая за эти несколько тяжёлых дней кукуха просто скажет ему прости-прощай, но сказанная Томасом фраза помогла ему определиться с последующими планами. Приподняв голову, парень укоризненно поглядел в лицо своего оборотня. Порой нетерпимость Томаса к людям — да и в целом ко всем существам — Мертона напрягала. Хоть и отчасти он был с любимым согласен — люди, впрочем, и не только они, часто вели себя как придурки. Но мама Доукинза ничего не сделала и игнорировать её просьбы было как-то… Некрасиво? — Oui. Mais je pense qu'ils ne sont pas les seuls, — улыбнувшись, заметил он и сел. Томас закатил глаза и последовал его примеру. — Vous ne les connaissez tout simplement pas encore, — пробормотал он. — D'accord. Pourquoi t'ennuient-ils? Réponse: les gens-ne convient pas, — спокойно поинтересовался Мертон тогда. Томас вздохнул. Они с Мертоном только встретились, а уже грызутся. Странно. Обычно его Мертон был более робким. А сейчас даже не заикался… — Ils sont très ennuyeux. Ils discutent constamment, font du bruit et essaient de poser des questions. Il y a beaucoup de questions. Ils ont aussi collé leurs ampoules brillantes partout! — Томас подумал, а потом неохотно добавил, не пытаясь замолчать очевидное: — Ils cuisinent bien. Mais ils en demandent beaucoup! — не удержался он. Дингл, видимо, другого ответа не ожидал. К словам Томаса он отнёсся с большим пониманием. Ведь он не понаслышке знал, как раздражают внутреннего зверя яркие вспышки и громкие звуки. — Mieux que moi? — чтобы немного приободрить Томаса, произнёс тогда Мертое и добавил, ласково, но осторожно погладив любимого по руке: — Je suis content d'entendre ton excellent français. C'est génial! В глазах Томаса зажглась непривычная нежность. Всё-таки долгая разлука какого угодно вредного волка превращала в тоскливого пса. — Il n’y a personne de meilleur que toi, — тихо произнёс он и ещё тише добавил, не понятно, к чему конкретно: — Merci. — Je t'aime, Tom! Tu le sais. — Мертон стеснительно улыбнулся и в довесок к своим словам переплёл с любимым пальцы, трепетно касаясь его. — On peut penser que cette histoire nous a aidés à mieux nous voir de l'extérieur. Et aussi tester notre relation pour la force. Merci, — закончил он фразой своего оборотня, вкладывая в это небольшое слово всю тоску и нежность прошедших четырех дней. Французская речь снова заставила Дингла грустить. Ведь она напоминала ему те относительно беззаботные периоды жизни, когда всё ещё было более-менее легко и единственной сложностью была контрольная по французскому языку. Ну, для Томаса. Для Мертона контрольная совершенно не представляла никакого труда. — C'est vrai, chérie, — произнёс Томас, легко касаясь его волос губами. Но тут, словно переключив в голове какую-то рукоять, Томас будто почувствовал себя слишком сентиментальным. Резко отдёрнувшись, он тряхнул головой, вздохнул, и произнёс уже более привычным грубоватым голосом: — Идём мы, идём! Через мгновение после его слов дверь раскрылась, и миссис Доукинс, не дождавшаяся от них ответа и получившая его в один момент с открытием, кивнула и снова ушла. Спустившись вместе с Томасом вниз, Мертон невольно задумался о том, что попади он в такую ситуацию, как любимый, то, наверное, точно не смог вернуться обратно. Хотя бы потому, что весьма быстро терялся и не умел толком врать. К счастью, этого от него пока не требовалось, да и родители Томми были весьма приятными ЛЮДЬМИ, которым достаточно было чуть смущенно улыбнуться, чтобы они растаяли и занялись своими делами, прекратив расспросы. В доме Томми было уютно, знаете, так по-человечески уютно и мило. Проведя уже не одно Рождество в кругу оборотней, Мертон знал, с чем сравнить. Томас чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Все вокруг радовались, праздновали, а ему приходилось раз за разом напоминать себе, что всё было хорошо и он не считал их всех едой. Волк никак не хотел заткнуться после превращения и уйти вглубь головы. Зря он подумал, что тварь затаилась — вон какая активная, едва пирог с почками почуяла! Заметив, что старший брат Доу, Дин, странно косится на него, Томас взял с подноса куриную ножку и принялся жевать её, стараясь не смотреть в ту сторону. А смотреть на Мертона, ибо там он мог увидеть по-настоящему счастливого человека. И как мало надо человеку для счастья! Мертон искренне старался быть «своим». Он улыбался, отвечал общими фразами на какие-то вопросы. Общаясь с Доукинсами, парень понимал, почему Томми был таким открытым и воспитанным. Ибо родители у него были просто чудо! Жаль, конечно, что это не помогало Томасу. Пользуясь тем моментом, пока родители Томми заговорили между собой, Мертон аккуратно придвинул ногу к дёргающейся ноге своего оборотня и, поймав его плавающий рассеянный взгляд, ободряюще улыбнулся ему, одними губами прошептав: — Я люблю тебя. Всё хорошо. Томас судорожно кивнул, давая понять Мертону, что держится, после чего вновь уставился на поднос с курицей. Та была слегка не прожарена, но ему так даже больше нравилось. — Ребята, чего вы такие напряжённые? — вдруг, улыбаясь, уточнил мистер Доукинс, и Томас чуть не подавился. — С чего ты взял?.. — хрипло произнёс он. Мистер Доукинс мультяшно закатил глаза. — Я не слепой, — фыркнул он. — Что-то случилось? «Нужно что-то сделать», — мысленно запаниковал Мертон, усиленно представляя, как бы мог повести себя его двойник из этой вселенной в похожей ситуации. На ум, к сожалению, приходили лишь какие-то странные шуточки, которая явно могли бы подождать до лучших времен. Миссис Доукинс по-своему истолковала их молчание и загадочно заулыбалась. Вообще, родители выглядели так, словно думали о чём-то забавно-любопытном — их лица были озарены доброй усмешкой, а в глазах плясали чертенята. Томми, увидев это, мысленно насторожился. Обычно такие взгляды не предвещали ничего хорошего. Мертон сглотнул, почувствовав странную перемену в поведении старших Доукинсов. Будто бы они о чём-то догадывались, но о чём? Кажется, самое время вспомнить, что там рассказывал Томми. Итак, его родители были простыми людьми. О проклятии сына и его приключениях они не знали. Значит, следовало общаться с ними как с обычными людьми? — Томми часто рассказывал о домашних праздниках, — чтобы как-то прервать возникшую неловкость, тихо начал разговор Мертон. — В колледже даже пытался украшать комнату… — Парень улыбнулся, вспомнив этот период в своей жизни. — Это было здорово. Всегда хотелось побывать на празднике из его рассказов…