wolf bite

      Нацу привык ходить на задания только с Хеппи или, с тех пор, как Люси вступила в гильдию, с ней и Хеппи. Чаще всего, конечно, они собирались полным составом — Эрза, Грей, Люси и неизменный кот. Но иногда случались индивидуальные задания, где заказчик требовал видеть определенных магов. И Драгнил, видя имя ледяного мага рядом со своим на бумажке с очередным заказом, тяжело вздыхал, закатывая глаза. По правде, всерьез к Грею он никаких претензий не имел. Разве что, Фуллбастер — невыносим, но он об этом уже в курсе и при любой возможности скажет, что Драгнил тоже.       Но перед каждым таким заданием Нацу понимал, что покоя ему не видать, ведь слово за слово и он, не помня, с чего все началось, будет драться с Греем, будучи в синяках с ног до головы. И если драка в гильдии это просто вызов и попытка поддразнить хмурого брюнета, то наедине это едва ли не смертоубийство из-за в шутку сказанного оскорбления. Поэтому у Драгнила было дурное предчувствие и в этот раз, когда их с Греем индивидуально вызвали убить какого-то монстра, что страшит деревню на отшибе Фиора.       А еще большим разочарованием оказался Хеппи, у которого нашлись дела поважнее, чем пойти с Нацу на задание. Кот, вдохновившийся успехами в своих отношениях с Шарли, дал Драгнилу от ворот поворот на предложение составить компанию такому проблематичному дуэту и предпочел пойти на какое-то пустяковое задание с Венди, Эрзой и Шарли.       Предчувствие Нацу не подвело. Вот только главной проблемой оказались не драки или нескончаемые словесные перепалки с Греем, из-за которых Нацу переживал еще до задания, а, как ни странно, здоровье Фуллбастера. Сам заказ они выполнили с легкостью — хватило бы одного волшебника, но, похоже, заказчик был так впечатлен их гильдией на великих магических играх, что решил вызвать своих кумиров как только нашел причину. Больше времени парни потратили на разговоры с заказчиком, который говорил обо всем, кроме заказа и, что главное, кроме пути обратно. Нацу с Греем с горем пополам попали в деревню и даже под угрозой смерти не вспомнят путь, по которому добрались, потому что они шли, опрашивая чуть ли не каждого прохожего.       Именно поэтому их волновало то, как они вернутся из этой чертовой деревни на краю, как казалось, планеты, а не Фиора. И когда беспрерывный поток информации остановился секунд на десять, Драгнил спросил пожилого мужчину, как дойти до Магнолии, тот наплел что-то о кратчайшем пути, что-то о том, как можно срезать через лес, и они окажутся в городе через считанные часы. Причин не доверять человеку, прожившему в этом захолустье всю жизнь, не было, именно поэтому они отправились по указанному маршруту.       «Очень зря» подумал Драгнил, смотря на еле идущего Грея. По пути через лес они шли часа три, и дорога к Магнолии, которая должна была быть длиной в парочку часов, на самом деле займет день, если не больше. Они заплутали среди этих бесконечных деревьев, совершенно не понимая, куда идут. И когда отчаяние от их безнадежных блужданий спало, подкрался вечер, который ощущался прохладнее и мрачнее, чем обычно. А Грей на своей шкуре узнал, что в этом угрюмом лесу помимо пугающей темноты есть волки. Он был и так поникшим и усталым из-за этих безуспешных хождений — прошло часа четыре, как они вошли в лес и шли без передышек – поэтому совсем не заметил зайца, сидящего в метре от их тропинки, которая лишь совсем отдаленно напоминала дорожку. Возможно, именно поэтому здесь совсем без страха бродили животные — по тропинке и не скажешь, что здесь людно.       Фуллбастер спугнул зайца, на которого, к его великому несчастью, по-видимому, охотился один из местных волков. Заяц, испугавшись людей, убежал восвояси, а волк то ли из-за голода, то ли из-за желания отомстить тем, кто помешал его охоте, побежал в сторону волшебников. Грей обратил на это внимание слишком поздно из-за невнимательности и окраса волка, сливающегося с лесом, поэтому хищник успел его прилично потрепать — всего лишь за пару мгновений подобрался к его руке и звериными челюстями сжал предплечье, оставляя глубокий укус. Нацу сам поразился тому, как все быстро произошло. Он отогнал голодного волка, испугав огнем, и животное сразу же убежало.       Грей, взбодрившийся нападением, выглядел даже более живым, чем до этого, оправдывая это тем, что волк хоть как-то разнообразил их унылые похождения. Он использовал магию, чтобы охлаждать рану, но Нацу подозревал, что так просто он не отделается и уже через час им стоит сделать привал и найти чем обработать руку, иначе Фуллбастер свалится с ног от истощения. Судьба, видимо, услышала их, потому что через полчаса они вышли на какую-то дорогу, где неподалеку располагался магазин. Выглядел он так же жалко, как та деревушка, потому что в нем будто бы никогда не было посетителей и сделан он лишь как декор для пустынной, скучной дороги на краю света. В нем волшебники узнали, что последние часы двигались в противоположную от Магнолии сторону, и до нее им шагать и шагать. Продавец предложил дождаться поставщика, который приедет завтра и сможет доставить их до ближайшего города, где можно сесть на поезд до нужного города. Нацу, взглянув на Грея, который становился бледнее с каждой минутой, решил, что он потерпит тошноту в транспорте и согласился. Тем более, блуждать в лесах, в которых даже он перестал ориентироваться, где, к тому же, водятся волки, желания не было. Поэтому устроить привал и дождаться спасителя-поставщика, чье появление — праздник, наверное, не только для волшебников, но и для продавца, который вряд ли видит людей чаще, чем раз в месяц, было самой разумной идеей.       В магазине не было ничего нужного — ни дезинфицирующих средств, ни бинтов. Даже какого-то набора первой помощи. Даже одежды не продавалось, хотя именно в магазине на отшибе, рядом с диким лесом, можно было бы продавать вещи для людей в походе — медицинские наборы, плащи от дождя, пледы, палатки и кучи других предметов, таких необходимых рядом с природой. Но, видимо, у всех, кому захотелось в поход, эти вещи должны быть заранее (что вполне логично), и в этом магазине не оказалось ничего, кроме еды. Нацу купил мяса и алкоголь, предчувствуя, как Грей будет мучиться от обрабатывания его глубокой раны. Фуллбастер же вообще не следил за происходящим — сонно смотрел в одну точку и только на кассе заметил, что взял Драгнил, а потом оправдывался, что он и так справляется с укусом, охлаждая себя. Нацу прекрасно понимал, что долго этим Грей заниматься не в силах и пропускал его бредни мимо ушей, понимая, что парень будет отрицать нужду в помощи даже на грани смерти. В этом весь Грей.

***

      — Нацу, ты серьезно? — спросил хрипло брюнет, наблюдая, как Драгнил, расстегнув ремень, снял черную ткань, до того висевшую вокруг его штанов, а затем порвал ее, чтобы замотать руку парню.       — Что «серьезно», Грей? Так и будешь ждать, пока не умрешь от кровопотери? Если что, это мне вообще-то потом труп до гильдии тащить. — Нацу не понимал, какого чуда ждал Грей, учитывая, что он, с тех пор как они развели огонь, уже не был в силах продолжать поддерживать свою магию и охлаждать рану. Он придерживал рукав, прикрывая рану, возможно, надеясь, что Нацу не обратит внимания, но Драгнил не дурак. Да и не только он — любой бы заметил, что обыденно белый рукав плаща ледяного мага стал окровавленным.       Грей поджал губы, когда Нацу открыл бутылку с крепким алкоголем, запах которого настойчиво бил в нос даже при готовящемся мясе. Драгнил присел перед ним, вылил из бутылки немного жидкости на ткань своей одежды, а Грей неуверенно протянул руку, раскрывая ее из-под плаща, который можно было выжимать от крови. Он чувствовал себя тревожно, предвкушая, какую боль ему придется испытать, а самое главное — сдерживать себя, потому что показывать слабость перед Нацу было самым унизительным, что есть в мире.       Драгнил, в свою очередь, чувствовал на себе груз вины, тяжелеющий с каждой минутой. Вместе с тем он ощущал еще и беспокойство, бурлящее в груди без конца, особенно в тот момент, когда Грей, напрягаясь всем своим естеством, показал свой кровоточащий укус, измазанный кровью, которая терлась по коже из-за чертового рукава. Нацу понимал, что это — мелочь на фоне всех синяков, ран и ссадин, которые красовались глубокими шрамами на теле Грея, но этот укус казался чем-то иным, чем-то, за что Нацу нес полную ответственность. Будто бы побледневшая кожа на измученном лице Грея — вина Драгнила, ведущего их через этот лес.       Но здравый смысл твердил, что это не так и что все в порядке. И Нацу старался верить ему, правда старался, только когда Грей судорожно втягивал воздух сквозь зубы от боли спирта на своем укусе, Драгнил сдавался перед разумом, вверяя свои чувства сердцу, беспощадно колющему изнутри переживаниями. Еще сильнее он переживал из-за того, что укус от волка был не единственной проблемой. Рана начала гноиться — это объясняет почему от такой травмы, коих Грею пришлось пережить сотни раз, ему было совсем плохо. Видимо, он касался укуса грязными руками, когда охлаждал его. Фуллбастер не чувствовал ничего, кроме изнуряющей головной боли, и острой, отрезвляющей боли от спирта на руке.       Нацу сохранял молчание между ними, совсем не комментируя дрожащие руки брюнета, его редкие выдохи и шипение. Грей был одновременно благодарен судьбе, что Драгнил не ведет себя, как Драгнил, не задирает его, не шутит. Но этот угрюмый, даже суровый вид драконоборца только пугал его, такой Нацу казался каким-то чужим. Грей вспоминал, когда видел его таким еще, и не мог вспомнить ничего, кроме того дня, когда Леви, Джета и Дроя повесили волшебники из Фантом Лорда. Тогда Нацу, как и многие, были разгневаны. Немудрено, ведь маги из темной гильдии серьезно избили команду теней, издеваясь над теми, кто был не в силах постоять за себя.       Мысль, едва развеселившая Грея, проскользнула в голове. То, что Нацу действительно разозлился из-за этого инцидента с волком было забавным, но Грей не был в силах думать об этом дольше минуты. Он даже не мог уточнить, чем вызвана злость парня, потому что в какой-то момент, когда Нацу вновь провел по уязвимому месту на руке спиртовой тканью, у Грея потемнело в глазах. То ли от боли, то ли от истощения, нагрянувшего от долгого и мучительного похода по опасному лесу. Он едва ли не свалился с бревна, на котором сидел, но Драгнил дернул его за здоровую руку на себя. Грей пришел в себя от резкого движения почти мгновенно.       Он взглянул на Драгнила растерянно, чувствуя учащенное биение сердца. Но больше всего он удивился не с того, как чуть не упал на ровном месте, а с обомлевшего лица Нацу, который с виду был объят тревогой и страхом еще более, чем Грей пару часов назад, когда кровожадный волк неожиданно напал на него. Нацу выглядел взволнованным а у Грея, осознающего это, внутри рос такой же комок вины, как и у Драгнила.       Грей не хотел быть обузой. Не хотел показывать слабость. Не хотел быть пойманным от падения в обморок смуглыми руками убийцы драконов. Не хотел ощущать на себе прожигающий, обеспокоенный взгляд Драгнила, чей угрюмый вид вызывал граду мурашек от испуга. Он хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, но пока на его руке красуется глубокий укус дикого волка, Нацу не оставит его в покое.       — Я пойду в палатку лучше. — стушевавшись, произнес Грей. Драгнил мигом отпрянул от парня, пряча насупленное лицо в тени. Он вдруг что-то вспомнил, обернулся на брюнета.       — А мы не завяжем руку? А то опять кровь пойдет. Хочешь, отдам? — он протянул Грею ткань одежды, которую не успел намочить алкоголем. Грей бросил на него взгляд, осматривая парня снизу-вверх: было непривычно видеть Нацу просто в шароварах, без черной тряпки вокруг. В любой другой раз он бы сказал что-то по этому поводу, пошутил бы, стал задирать Драгнила, но в этот раз он лишь мысленно подметил эту деталь, чтобы задуматься о ней поглубже, когда рука вновь начнет нестерпимо гореть.       — Нет, не надо. Замотаю чистым рукавом плаща.       Грей прошел мимо костра, а в глаза бросилось готовящееся мясо, о котором Драгнил благополучно забыл. Нацу, забывший о еде? Кажется, он всерьез озабочен самочувствием парня. Решетку, на которой Нацу обычно готовит, надо было переворачивать каждые две-три минуты, а Драгнил совсем потерял счет времени.       — Нацу, у тебя тут все горит. — смеясь, прохрипел Грей и опустился к костру, чтобы спасти ситуацию быстрее, чем зависнувший в своих мыслях Драгнил. Он шагнул поближе и запнулся на небольшом камне, незаметного среди веток костра, чуть не упал второй раз, только сейчас — в огонь, а не в руки убийце драконов. Но он устоял на ногах, с испугом выдохнув. Нацу почувствовал, как в сердце защемило от страха, а потом осторожно подошел к костру, несмотря на то, что Грей всё-таки удержался от падения в объятья пламени.       — Сам не сгори. — запоздало отвечает Драгнил, замечая, как парень совсем близко склонился над костром. Он слабо улыбнулся, наблюдая, что Грей хотя бы на минутку стал прежним. Молчание между ними тоже напрягало Нацу, но, вероятно, не больше, чем истощенный вид ледяного мага. Грей бросает на одну неуловимую секунду свой обыденно холодный взгляд на Нацу из-за его колкости, но Драгнилу от этого взгляда совсем-совсем тепло на душе. Будто бы всё как обычно.       — Повезло, что я быстро спохватился. Может, еще съедобно. — он посмотрел на мясо задумчиво. Над костром сверкали редкие блестки горящего хвороста, тлеющие кусочки различного мусора. В темноте это было даже живописным зрелищем. Но глаза брюнета слипались, поэтому он не смог лишнюю минуту понаблюдать за этим. — Ты подержи еще на огне, а я пошел.       — Эй, а ты не будешь...? — Нацу потерянно взглянул на уходящего парня. Он думал, что Грею станет лучше, если он поужинает после такого уматывающего дня. Все-таки, хоть они и пообедали у заказчика дома, казалось, это было вечность назад. Особенно для Грея. Разве нет?       — Не хочу. Тошнит. — он поморщился, будто бы на минутку их разговора ему удалось забыть о неприятных ощущениях в животе, но сейчас они вновь вернулись. Он ушел в палатку, скрываясь из виду Драгнила. Нацу взглянул на еду и почувствовал, что он не сможет съесть даже один кусок мяса. Уныние, волнение и даже разочарование медленно разливались по душе, блокируя все потребности — голод в том числе.       Пока последний хворост догорал, Нацу, бессознательно любуясь им, снова задумывался об этом задании. О том, как все в порядке, когда они идут полной командой. Подобных инцидентов Нацу едва бы мог вспомнить. И почему-то такой случается именно когда они вдвоем, когда у Нацу дрожит сердце от осознания, что к этому причастен только он. Возможно, ему не стоило бы возлагать на себя ответственность за судьбу Фуллбастера, ведь он сам ругает Грея за то, что он много на себя берет. Взять только его попытки сделать ледяной гроб на ком бы то ни было, просит его кто-то об этом или нет. И Драгнила это вечно бесило, Драгнил постоянно его останавливал от безрассудных решений, которые могли привести к гибели брюнета. И это вошло в некую привычку, навязало Нацу ответственность за жизнь парня, который явно не отдает себе отчет о своих действиях.       Все считают Нацу самым безбашенным, бросающимся, сломя голову, в самые безвыходные ситуации, но Драгнил бы поспорил с этим утверждением из-за одного ледяного мага. И если Грей справлялся с душевными переживаниями из-за отца, Ур и ее дочери, из-за Делиоры и потерянного детства, то переживания о покое и благополучии гильдии волновали его больше. Заставляли его ощущать комок вины в груди, вырастающий до размеров черной дыры. А Нацу всеми клеточками тела чувствовал, что должен следить за тем, чтобы черная дыра не поглотила самого Грея. И если это ему хоть чуть-чуть удается, то проследить за физическим здоровьем Грея кажется непостижимой задачей — сегодняшний день тому доказательство.       Нацу закатил глаза от собственных меланхоличных размышлений. Он слишком загонялся о каких-то глупостях, за которые Грей бы его обсмеял. Это же какой-то укус лесной псины, и не более. И, хоть Нацу это прекрасно понимал, к еде не притронулся, не ощущая голода. Все, что он ощущал на тот момент — бешено колотящееся сердце.       Драгнил чувствовал себя беспокойно первые полчаса. Но под размеренное дыхание Грея, которому удалось уснуть благодаря затихнувшей боли, он задремал. Чутко, легко, просыпаясь каждый раз, когда брюнет ворочался. Делал это он редко, втягивая воздух так, будто ему ужасно больно. Нацу подозревал, что тело парня ломило, а такое может быть от высокой температуры, поднявшейся из-за этого заражения. Но дотронуться до парня, чтобы измерить температуру, казалось Нацу непозволительным, хотя бы потому, что Грей может проснуться и не уснуть из-за боли. И он будет мучиться до утра, скуля и вздыхая. Так что Нацу отбросил эту идею. Ведь у него нет никаких таблеток, жаропонижающего средства, способного помочь Грею от жара.       Если бы у Грея были проблемы с холодом, он бы помог, подогрев парня своей магией, вот только Грей и боязнь холода не вяжутся даже в одном предложении. Так думал Драгнил до сегодняшней ночи. Грей окликнул его, своим слабым голосом называя по имени. Нацу думал, что это часть сна. Но через пару секунд он пришел в себя, взглянул на Грея потерянно. Тот обернулся к нему, хотя до этого спал к нему спиной. И выглядел он, честно говоря, отчаявшимся.       — Укус горит. — выдал парень, а Нацу даже не знал, что ему на это ответить. — и, мне кажется, у меня температура.       Он касается своего лба несколько раз, будто бы перепроверяя свои слова. Будто бы не мог поверить, что столкнется с этим. Теперь Нацу догадался откуда у парня было немое отчаяние в глазах — он готов поспорить, что последний раз Грей ощущал повышенную температуру от болезни лет в… когда он там еще не умел созидать? Драгнил не знал. Наверное, очень давно.       — Дай сюда. — Драгнил потянулся рукой к чужому лбу. Коснувшись, отрешенно подметил, что привычный Грей, который обычно обжигает своей ледяной кожей, сейчас был довольно горячим, но вовсе не так критично, как казалось Грею. Он вновь коснулся своего лба, удивленно таращась на Нацу. Ладонь Драгнила по-прежнему была на Грее, поэтому он ощутил его руку, которая была действительно ледяной.       — Грей, ты придурок, у тебя руки холодные. Конечно, тебе показалось, что у тебя температура под сорок. — Нацу взял его ладонь в свою, чувствуя, как она холодна, но стоило ему опустить руку к запястью, как там все горело едва ли не жарче, чем пламя огненного убийцы драконов. — у тебя, похоже, лихорадка.       Грей вздохнул глубоко-глубоко, как будто ему сказали, что у него неизлечимая болезнь, а не просто лихорадка. Или Нацу так послышалось. В сегодняшний вечер он воспринимал многое не так, как есть на самом деле. Но он очень старался утихомирить себя.       Нацу тоже хотел бы вздохнуть, чувствуя волнение от того, что помочь Грею от температуры он никак не мог. Разве что согреть ледяные руки, которыми Грей безнадежно пытался измерить температуру.       Он перехватил руку парня, когда он в очередной раз испуганно касался разгоряченного лба. Несильно сжал в своей, пытаясь игнорировать холод и дрожь чужой ладони. Грей посмотрел на него озадаченно, нахмурившись, уже приготовился вырвать ладонь из цепких рук парня, пока тот не начал постепенно нагревать их магией, избавляя Грея от леденящего холода. Грей выдохнул ртом, пытаясь согреть свою руку еще и горячим дыханием, а Нацу стиснул её крепче, заставляя свои ладони пылать. Но не обжигать.       Фуллбастер, робея, подтянул и вторую руку к сжатым ладоням парня, согревающих пока что только одну из рук Грея. Нацу незамедлительно прижал ее к другой, обнимая разгоряченными ладонями. Он ощущал, что сердце, до того трепещущее от одной мысли о больном Грее, который пыхтел сквозь сон, теперь успокоилось. Оно билось размеренно, в своем ритме, только теперь реже, чем обычно. Будто бы пропускало удар каждый раз, когда Грей — то ли нарочно, то ли случайно — задерживал дыхание, вздыхал реже, чем раз в пять секунд.       Грей уже понемногу засыпал, его пальцы подрагивали. Они давно согрелись — через минуту-две, как только Нацу сомкнул их в своих ладонях, но ни один из них разъединять руки не пытался. И Драгнил благодарил всех богов за то, что Грей не вел себя, как ведет себя Грей обычно: Грей, которого Нацу знает, схватился бы за руку Нацу только в армрестлинге, а при других обстоятельствах не позволил бы даже подумать о таком, смутился бы, отнекивался. Но в этот вечер он тяжело вздыхал только от ломоты в мышцах и озноба, а не от попыток Нацу помочь. Как ни странно.       Драгнил не засыпал, пересиливая сон. Наблюдал за Греем, поддерживая тепло ладоней магией огня. Руки брюнета уже не были ледяными, не были холодными или прохладными, но смуглые пальцы продолжали едва сжимать бледные руки. Грей сопел, иногда вздыхая болезненно, когда хотел передвинуть ноги с одного места на другое. И Нацу ловил чутким слухом каждый его вздох, ощущая взволнованное биение собственного сердца. Но ладони Грея были в его ладонях, сколько бы брюнет не ворочался. И от этого приятного осознания внутри Драгнила разливалось не уныние и разочарование, что успели измучить его за весь день, а тепло. Только в этот раз дело было не в магии огня.