Бесполезный меч Повелителя Ветра

Среди столичных нищих хромой Фэн считался самым везучим — хотя, казалось бы, какое уж тут везение… Впрочем, люди, живущие на самом дне общества, завышенных ожиданий от жизни не имели, и тот, кто получал подаяние чуть чаще, чем прочие, действительно мог считаться везунчиком. Фэн же производил хорошее впечатление опрятным внешним видом, приятной речью и все еще привлекательным лицом, поэтому неудивительно, что ему удавалось вызвать у прохожих участие и желание помочь. Однако, рассчитывать на нечто большее, чем пригоршня мелких монет или миска риса, не мог и он… Поэтому, когда на колени побиравшегося в тот день возле популярной закусочной калеки упал довольно объемистый и приятно звякнувший мешочек, Фэн воззрился на внезапный дар в нескрываемом удивлении. Не веря своим чувствам, он распустил шнуровку и, действительно, обнаружил, что мешочек почти доверху наполнен серебром. Тем временем, тот, кто решил оставить столь щедрое подаяние, так и не сказав ни слова, развернулся и пошел прочь. Поспешно вскинув голову, нищий увидел лишь стремительно удаляющуюся фигуру в черных одеяниях. Подумав, что незнакомец, возможно, что-то перепутал, или вовсе был пьян, — хотя едва ли пьяный мог бы идти с такой скоростью и так ловко лавировать среди других прохожих, чтобы не коснуться никого даже краем своих одежд — Фэн подхватил свой костыль и так быстро, как только мог, похромал за ним, крича: — Господин!.. Постойте, господин! Это же… Это слишком щедро! Я не могу принять… Господин, подождите! Но, как бы ни спешил калека, благодетель лишь сильнее отдалялся от него, будто бы вовсе не слыша криков. Черное ханьфу в последний раз мелькнуло перед глазами и скрылось за поворотом; а когда нищий, наконец, добрался до этого поворота, обнаружившаяся там улица была совершенно пуста. Отдуваясь, бывший Повелитель Ветра, а нынешний предводитель нищих Фэн, прислонился к стене и снова заглянул в мешочек. Серебро по-прежнему было на месте, и от его количества кружилась голова. Когда-то подобная сумма была для Ши Цинсюаня практически ничем; за вечер он мог потратить на вино и вдвое больше. Однако, теперь этот мешочек означал, по меньшей мере, месяц сытой жизни для всей общины нищих, и лишь одно смущало: кто мог его дать? В том, что это был простой человек, Цинсюань с каждой минутой сомневался все больше. Из знакомых богов в черном ходила лишь Лин Вэнь, но ей, определенно, было не до того, чтобы спускаться в мир людей ради подобной странной выходки. Кто-то другой, даже сменив внешность и наряд, тоже едва ли стал бы молча бросать ему деньги и уходить. Был лишь один, кому такой поступок вполне подошел бы… Но его, как выяснилось, на самом деле никогда не существовало. Перебрав в уме все возможные и невозможные кандидатуры среди небожителей, бывший Повелитель Ветра все-таки был вынужден прийти к выводу, что незнакомец не был одним из них. В конце концов, среди смертных полно чудаков и безумцев… Покрепче завязав мешочек, Цинсюань спрятал его за пазуху и снова взялся за костыль: внезапное богатство следовало отнести «домой», в храм, раз уж догнать дарителя не вышло. Просто так разгуливать по улице с такими деньгами было, определенно, глупо и опасно. О том, насколько опасно, ему пришлось узнать уже за следующим поворотом. Цинсюань не обратил внимания на раздавшиеся за спиной шаги, привычно рассудив, что ковыляющий по своим делам оборванец никому не интересен… И это было ошибкой. Человек, появившийся позади, поравнялся с ним и, неожиданно, изо всех сил пнул костыль, лишив бывшего небожителя опоры. С грохотом и звоном Цинсюань повалился на землю, не успев и вскрикнуть, и сразу же сжался в комок, нащупывая на груди заветный мешочек, чтобы убедиться, что серебро не высыпалось, и не позволить напавшему отнять его. Следующий пинок пришелся уже по ребрам: — Эй, хромоножка, отдавай деньги по-хорошему, а не то возьму по-плохому! — Какие деньги? У меня нет денег! Будь у меня деньги, разве я был бы нищим? — попытался отбрехаться калека, незаметно нашаривая валяющийся рядом костыль и подтягивая его к себе. — Не ври, хромоножка, — грабитель лениво пнул его еще раз, по бедру. — Я видел, как тот тип в черном дал тебе целую кучу серебра. Уж не знаю, за какие услуги, — в этой фразе прозвучал столь явственный сальный намек, что у Цинсюаня запылали уши от возмущения. — Но если бы всем нищим так подавали каждый день, я бы и сам с радостью стал нищим! Ну так что, отдашь, или мне сломать тебе и вторую ногу? Неожиданно ловко перекатившись, бывший небожитель вскочил на одно колено, замахиваясь костылем: — Я ничего тебе не отдам! Грабитель оказался молодым мужчиной в одежде хоть и недешевой по виду, но явно с чужого плеча: очевидно, ему было не впервой охотиться на прохожих в таких вот тихих закоулках. Он никак не ожидал от хромого нищего такой прыти, поэтому не успел увернуться… Однако, изначально нацелившись в голову, Цинсюань в последний момент опустил костыль ниже, и удар пришелся по плечу. Недостаточно сильный, чтобы сбить с ног, поэтому грабитель тут же схватил «оружие» и вырвал его из рук Цинсюаня, после чего замахнулся сам: — Ну все, хромоножка, ты меня разозлил! Бывший Повелитель Ветра беспомощно зажмурился, закрываясь руками, но удара так и не последовало. Выждав немного, Цинсюань неуверенно открыл глаза и увидел, что над грабителем возвышается уже знакомая фигура в черном, перехватив занесенный костыль одной рукой. Знакомый незнакомец лишь слегка шевельнул кистью — и пальцы грабителя разжались, выпуская костыль, а лицо исказилось страхом перед только что испытанной на себе силой. — Хочешь получить подаяние? Тогда почему бы тебе не встать на колени и не начать просить? Голос человека в черном звучал совершенно спокойно, однако действия были весьма жесткими, если не сказать — жестокими. Задав свой вопрос, он пнул грабителя по ногам, действительно заставив упасть на колени, после чего продолжил: — Ах да, нужно уравнять ваши возможности… Черный сапог с отчетливым хрустом обрушился на плечо грабителя, и мужчина взвыл, схватившись за руку и утыкаясь лбом в пыль. Цинсюань ахнул, невольно коснувшись собственной покалеченной руки, и, увидев, что на этом незнакомец останавливаться не намерен, вскрикнул: — Не надо! Господин, не бейте его больше, пожалуйста! — Зачем ты заступаешься? Он бы без сожаления избил тебя до полусмерти, чтобы забрать деньги. Цинсюань впервые посмотрел в лицо человека в черном. Оно оказалось совершенно незнакомым, но холодное и безразличное выражение на нем до боли напоминало лицо того, кого бывший Повелитель Ветра когда-то… думал, что знал. — Я понимаю. Но это же не значит, что всем нужно быть, как он! Незнакомец насмешливо фыркнул и протянул бывшему небожителю костыль: — Это значит, что от таких, как он, нужно иметь при себе оружие получше, чем старая палка. Почему ты не носишь с собой даже ножа? — Я… — Цинсюань потупился, делая вид, что всецело занят тем, как бы поудобнее пристроить костыль под рукой. — Когда-то… Я обещал другу, что не буду носить оружие, которым не умею пользоваться. Ну и вот… — он неловко засмеялся. Ему показалось, что незнакомец что-то произнес одними губами, однако переспрашивать было бы невежливо, поэтому бывший небожитель лишь поклонился: — Господин, спасибо Вам за все. Я не знаю, почему Вы решили помочь мне… дважды… Ведь мы не знакомы, верно? Могу ли я узнать Ваше имя? Человек в черном проигнорировал все вопросы, вместо ответа сказав: — Идем. Провожу тебя. Скулящий от боли грабитель так и остался валяться на земле: Цинсюань не рискнул заговорить о нем, опасаясь, что тогда его благодетель просто добьет этого невезучего парня, чтобы раз и навсегда закрыть тему. Незнакомец вообще не выглядел общительным человеком, и, как бы Цинсюаню не хотелось задать ему еще несколько вопросов, до пристанища столичных нищих пришлось хромать молча, лишь украдкой косясь на мрачного спутника. Бывший Повелитель Ветра, как ни старался, не сумел понять даже, кто он: человек, бог или демон. На простых черных одеждах — никаких особых знаков; узкое молодое лицо примечательно лишь хмурым выражением; руки с тонкими, но сильными пальцами могли бы принадлежать как заклинателю, так и ученому или даже торговцу… Цинсюань, конечно, не был бы собой, если бы не попытался по пути разговорить этого человека, но тот либо отвечал односложно, либо так мастерски притворялся глухим, что можно было и засомневаться, притворство ли это. — И все же, господин… — остановившись перед храмом, калека предпринял последнюю попытку. — Вы уверены, что хотите пожертвовать нам все эти деньги? Я готов их вернуть. Возможно, Вы дали обет помочь нищим, чтобы отблагодарить богов за помощь в каком-то деле? Тогда Вам не о чем беспокоиться, ведь Вы защитили меня, и это точно зачтется. Если Вы назовете мне свое имя, я и мои друзья помолимся за Вас… — Почему ты так и не научился владеть оружием? — Что? — растерялся Цинсюань. — Ты сказал, что обещал кому-то не носить при себе оружие, которым не умеешь пользоваться. Что мешало тебе научиться? Тогда ты не нарушил бы слово, но мог защитить себя сам. Возможно, тот человек заставил тебя дать это обещание потому, что такой, как ты, с оружием в руках способен только спровоцировать других на нападение, но не защититься от него. Бывший небожитель подумал, что человек в черном так хмур из-за того, что был вынужден его спасать, да еще и сопровождать до храма, как какую-то важную персону. И впрямь, нелепая ситуация: этот незнакомец хотел лишь, во исполнение обета, пожертвовать деньги нищим, но в итоге стал телохранителем какого-то бесполезного калеки… — Простите, господин! Я… — Просто ответь на вопрос. — Ну… — Цинсюань честно попытался припомнить. — Тогда мне просто не нужно было это уметь. Знаете, я ведь не всегда попрошайничал на улицах. Когда-то я был богат, и… Неважно. В общем, мне незачем было учиться, и после того, как я дал то обещание, я просто перестал интересоваться оружием. А потом… Потом много всего произошло, и вот он я: старина Фэн, калека и никудышный боец, — он улыбнулся, неловко пожимая плечами. — Ясно, — незнакомец шагнул вперед, отбирая у него костыль. — Если на тебя снова нападут… Никогда не жалей противника. Бей в шею или в голову: пусть тебе не хватит сил пробить череп или сломать шею, ты хотя бы выиграешь время, чтобы позвать на помощь. Вот так… Человек в черном сделал выпад в пространство костылем, словно мечом, а затем резко крутанулся на одной ноге, все тем же костылем нанося круговой удар воображаемому противнику. После чего, будто опомнившись, вернул «оружие» владельцу и… Не сказав больше ни слова, пошел прочь. Цинсюань, в свою очередь, тоже не мог произнести ни слова. Перед его мысленным взором вновь и вновь вставала фигура в черном, с разворота наносящая удар — не обшарпанным костылем, а Лопатой Полумесяца. В ушах звучал голос, — совсем другой, но такой же спокойный и равнодушный — поучающий его, куда лучше бить. Калека с тихим стоном выронил костыль и обхватил себя руками за плечи, дрожа. Лишь через какое-то время выглянувшие из храма нищие сумели его успокоить и увели греться к разведенному прямо на полу костерку, но на все их расспросы старина Фэн только молча качал головой, отказываясь что-либо объяснять. Заперевшись в своей новой резиденции, отстроенной после погрома в Черных Водах, Хэ Сюань ругал себя последними словами. За въевшиеся привычки, за нелогичные желания и поступки… За то, что так и не сумел ни забыть, ни отпустить. И за то, что ужас в глазах калеки яснее ясного сказал: у Хозяина Черных Вод нет ни единого шанса что-либо исправить. Меч, некогда принадлежавший Ши Цинсюаню и между делом прихваченный из руин старой Небесной Столицы хозяйственным Хуа Чэном, а потом выторгованный Черноводом в обмен на какой-то артефакт, лежал в закрытом на замок ларце. Едва ли он когда-то вернется к хозяину… По крайней мере, не в этой жизни.