Социопат

— Что? Дазай, я не буду спрашивать зачем, это как раз понятно, но откуда ты вообще о нём узнал? — Узнал, не важно. Пришлите его в порт. — Я не могу. Использование его способности допускается только в исключительных случаях. Слишком велика цена и риски, связанные с применением дара. Нужно официальное разрешение и... — Дядя, — перебил Осаму собеседника. — Ты ведь один из главных в своей конторе, так о каких разрешениях ты говоришь? Если нужно разрешение, оформи или отдай приказ Чикамацу действовать неофициально. А может, ты забыл, что должен мне? Я нечасто тебя о чем-то прошу, но сейчас мне нужна твоя помощь. — Мы говорим не по защищённой линии, — напомнил Танэда. — Я думаю, что эту проблему ты тоже сможешь решить. Так каким будет твой ответ? — Хорошо, я пришлю к тебе Чикамацу, но мне нужно знать имя объекта. — Чуя Накахара. — Ого! Что произошло? — Несчастный случай. — Ну да, конечно. Хорошо, ожидай Чикамацу в ближайшее время. Я не буду проводить воскрешение объекта А5158 по документам, никто не должен узнать, что Чикамацу использовал способность. Но сохранить всё в тайне будет сложно. Ты знаешь, как работает его дар? — Более или менее. — Хорошо, но последствия устранять будешь сам. Если о том, что Чикамацу несанкционированно применил способность станет известно моим коллегам, у меня будут неприятности, а значит, они будут и у тебя. — Я понял. — Если бы у Накахары были близкие кровные родственники, это могло бы свести последствия использования способности к минимуму. Насколько мне известно, у него была дочь, но она погибла. Ты что-нибудь знаешь об этом? — Нет, — соврал Дазай. — А что насчёт Верлена? — Вряд ли его можно брать в расчёт. К тому-же это срабатывает только на родителях и детях объекта. — Значит, будет много жертв. — Именно, но дело даже не в них, а в огласке. Ты уверен, что сможешь избежать её? — Сделаю всё возможное для этого, дядя. — Хорошо. Жди Чикамацу в течение часа. Осаму сбросил вызов, и набрал ещё один номер. — Доставьте девочку в порт, — проговорил он в трубку, а затем подошёл к столу и извлёк из ящика бинт. Перевязав плечо, из раны на котором обильно вытекала кровь, Осаму присел рядом с Чуей, прикрыв ему веки и взяв в свою руку остывающую ладонь. — Ты так сильно ненавидишь меня, Чуя, что предпочёл смерть моему обществу. Всё это зашло слишком далеко, мне жаль. Но я рад, что ты сейчас не можешь слышать меня, поэтому буду говорить откровенно. Я и люблю, и ненавижу тебя. Как бы тебе объяснить? Да ладно, кого я пытаюсь обмануть? Я ведь и сам не до конца понимаю. Я не раз искренне желал убить тебя, Чуя, и чуть не сделал это в «Мэрсо», но не смог. Хочешь, наверное, спросить за что? За то что всегда к тебе чувствовал или какая-то часть меня чувствовала, в то время, как другая ненавидела именно за это. Потому что чувства делают людей слабыми, а я никогда не хотел быть слабым, — Осаму провёл пальцами по тыльной стороне ладони Чуи, с грустью глядя в закрытые глаза, — да, и что такое любовь, понимаю с трудом. Я не способен понять этого чувства так, как понимаете его вы — обычные люди. Для меня любовь — это жажда обладать человеком, и я не могу иначе. Я не готов идти на компромиссы в отношениях и не могу отпустить того, кого люблю, я никогда не смогу отпустить своего Чую, и даже она не отнимет тебя у меня. Та моя часть, которая ненавидела тебя, хотела сломить, подчинить и испытывала удовольствие от твоих страданий, не знаю почему, но это так, и сейчас я говорю правду. Странно всё это звучит, да? Знаю одно: я не могу потерять тебя, ты мне нужен, я не смогу без тебя... он не сможет... — Дазай замолчал, проведя рукой по лицу Чуи и не сводя с него глаз. — Если бы ты знал, как меня достал этот голос, я слышу его с утра до ночи, кто-то сказал бы, что это голос совести, но мой психиатр утверждал, что у меня её нет. Знаешь, Чуя, когда-то этот голос кричал во мне, а теперь лишь шепчет, мне удавалось заглушить его транквилизаторами и другими препаратами, и я переставал его слышать на время, а сегодня он снова кричит, и это сводит меня с ума. Я бы всё отдал, чтобы не слышать его, но это невозможно. Он никогда меня не оставит. Сейчас он вопит о том, что не представляет жизни, в которой тебя нет, и он просит прощения. Он бы хотел всё изменить, вернуться на год назад и поступить иначе. Если бы не он, я, наверное, оставил бы всё как есть, а может и нет, я не знаю. Не могу сказать, из-за него я не понимаю, чего хочу сам. Осаму согнул ноги в коленях и обхватил их руками. — Я снова слышу его, как же достал своими нравоучениями. Дазай сжал голову руками, шепча: — Просто заткнись, оставь меня в покое. Я верну его, слышишь, но ты должен замолчать. Осаму просидел так минут тридцать, когда секретарша сообщила по селектору о прибытии Чикамацу Мондзаэмона. — Пропустите, — распорядился босс Портовой Мафии. В кабинет вошёл худой, симпатичный, темноволосый мужчина лет тридцати, он был на голову ниже Дазая. Кинув взгляд на покойного, эспер произнёс: — Вам известно, как работает мой дар? — Да, — кивнул Дазай. — Значит, и о цене вы тоже слышали. Сколько погибшему было лет? — спросил Чикамацу. — Двадцать четыре, — ответил Осаму. — Значит, цена за воскрешение составит четыреста восемьдесят жизней. По двадцать за каждый прожитый им год. Осаму кивнул, а эспер продолжил: — Я расскажу вам, как именно работает моя способность. — Я слушаю. — Как только я её активирую, придёт нечто. Я называю его жнецом. И он начнёт собирать свою кровавую жатву. Я не контролирую его, он выбирает жертв сам и как только заберёт четыреста восемьдесят жизней, способность сработает полностью и конечная цель её использования будет достигнута. То есть он, — Чикамацу кивнул на Чую, — воскреснет. Но применение способности имеет некоторые побочные эффекты. — Какие? — спросил Дазай. — Во-первых, он забудет, какую-то часть своей жизни. Те события, которые привели к смерти. Это может быть несколько дней, месяцев или лет. Во-вторых, у него возможно проявление психозов, неконтролируемых вспышек ярости и агрессии. — Ну со вспышками ярости, агрессии и так всё было в порядке, — усмехнувшись, проговорил Осаму. — А вот психозы крайне нежелательны. Ну, а что насчёт воспоминаний? Потеря памяти временная или постоянная? — Постоянная, — ответил эспер. — Хотя её можно вернуть при помощи какого-нибудь эспера. — Вы же знаете кто он? — Да, — ответил Чикамацу. — А о Арахабаки вы слышали? — Да. Я понимаю, о чём вы хотите спросить. Если он применит порчу, Арахабаки может вернуть ему память, но это не точно. — Понятно, — Осаму кивнул. — Шеф Танэда упоминал что-то о близких родственниках, я не совсем понял про них. Объясните? — Конечно. Если бы у него были родители или дети, жнец, в первую очередь забрал бы их жизни и цена сократилась бы в десять раз. — Понятно. Я так понимаю, жнец заберёт тех, кто окажется ближе? — Вероятно. — Тогда нужно перевезти его в Сурибачи, но я не смогу поехать, у меня есть важное дело здесь в порту. — Хорошо, ваше присутствие вовсе необязательно. — Вы знаете о моей способности? — спросил Дазай. — Да, — ответил эспер. — С Чуей ничего не произойдёт, если я буду касаться его потом? — Нет. Эффект от способности невозможно отменить. Она срабатывает, как и лечение Йосано Акико, исцелённые ею раны ведь не возвращаются, если вы коснитесь вылеченных людей или самой Акико. Так и здесь. — Хорошо, — Осаму кивнул и взял в руки телефон, после чего набрал чей-то номер. — Вы доставили девочку? — спросил он. — Мы только подъехали, — ответили с той стороны. — Хорошо, оставайтесь в машине, я скоро подойду. Осаму сбросил вызов, затем снова набрал чей-то номер, когда на том конце ответили, он произнёс: — Акутагава, зайди ко мне. Через минуту Рюноске уже стучал в дверь кабинета босса Портовой Мафии. — Заходи, — сказал Дазай, а когда Акутагава вошёл, обратился к нему, передавая ключи от своего Лексуса: — Возьми мою машину и перевези тело Чуи в Сурибачи. Оставь его где-нибудь в центре вместе с Чикамацу-саном, а сам немедленно возвращайся в порт, Лексус пусть остаётся там же. Чую нужно переместить в машину так, чтобы никто не заметил. Сможешь? — Да, — Акутагава кивнул, а Дазай завернул тело любовника в свой плащ и сказал, проходя к выходу из кабинета: — Тогда действуй. Рюноске поднял Чую на руки, а когда Дазай открыл дверь, мгновенно исчез, обдав Осаму ветерком. Перемещения вампира практически не было видно, охранники и секретарь, находившиеся в коридоре, лишь заметили смазанную тень, которая промелькнула мимо них, но зная о способности вампира, не обратили на это внимания. Мало ли, чего это он носится? — Пойдёмте, — сказал Дазай, обращаясь к Чикамацу, и вышел за дверь. — Я провожу вас к машине. Проводив эспера к своему Лексусу и дождавшись, пока автомобиль уедет, Осаму подошёл к Тойоте, в которой сидели трое мужчин и маленькая рыжеволосая девочка. Сев на заднее сиденье рядом с Лией и взяв её на руки, Дазай сказал: — Едем в Сурибачи, этим путём, — Осаму показал мужчине, сидевшему за рулём свой телефон, на котором в программе-навигаторе был проложен путь. — Хорошо. — Водитель завёл Тойоту и тронулся с места.

***

Выйдя из машины, по-прежнему держа Лию на руках, Дазай сказал: — Возвращайтесь в порт. Как только Тойота уехала, Осаму прошёл немного вглубь иностранного квартала, после чего остановился у одного из домов и присел на скамейку, посадив дочь Чуи на свои колени, в ожидании жнеца. Минут через десять появилась тёмная фигура в чёрном плаще с капюшоном на голове, в руках она держала длинную, острую косу с блестящим лезвием, от которого, будто дым, струилось тёмное сияние. Осаму встал со скамейки, прижав к себе Лию и развернувшись в пол оборота к жнецу, так, чтобы девочка не могла его видеть. Однако она увидела, когда тёмная фигура протянула к ней когтистую лапу, пытаясь схватить, Лия в ужасе зажмурила глаза и прижалась к Дазаю всем телом, мелко дрожа от страха. — Ты не получишь её, — проговорил Дазай, бесстрашно глядя в лицо жнеца, которого не было видно из-за глубокого капюшона. — Иди, собирай свою жатву, здесь тебе есть чем поживиться и без неё. — Лишь тот за кем я прихожу способен видеть меня, — бесцветным, замогильным голосом проговорил жнец. — А значит, я заберу и её, и тебя. — Попробуй, — сказал Дазай, а когда жнец снова протянул к нему руку, перехватил её своей. Сверкнула белая вспышка, но жнец не исчез, а начал скукоживаться, уменьшаясь в размерах, потом Дазай отпустил его руку, а тот отпрянул назад. — Иди, собирай свою жатву, — повторил Осаму. — Ни меня, ни девочку ты не получишь. Жнец ничего не ответил, продолжая смотреть на Осаму, его глаза сверкнули красным пламенем из-под тёмного капюшона; прошло, наверное, около минуты, и он, наконец, произнёс: — Я должен забрать её, такова моя миссия, чтобы выполнить то, для чего я был призван. — Если бы у Чуи не было дочери, ты забрал бы жизни четыреста восьмидесяти человек, так иди, забирай, можешь убить хоть тысячу, мне всё равно. Оставь её. Постояв так ещё с минуту, жнец растворился в воздухе, будто был призраком, а Дазай снова сел на скамейку, с улыбкой сказав: — Сработало. Лия открыла глаза и посмотрела на Дазая, наконец, перестав дрожать. — Я хочу к папе, — проговорила рыжеволосая девочка, чуть ли не плача. — Скоро ты его увидишь, — пообещал Осаму, оглядываясь вокруг. — А страшный дядя не вернётся? — спросила Лия, доверчиво глядя на Осаму, проводя рукой по его волосам. — Не вернётся, не бойся, а если вернётся, мы снова его прогоним, — пообещал он, погладив девочку по головке в ответ и прижав её к себе сильнее. Это было странное чувство, и он не знал, как его объяснить. Осаму видел Лию несколько раз, когда разрешал встречи с Чуей, но всегда был равнодушен к девочке, а сейчас чувствовал к ней странную нежность и желание защитить, что очень пугало его. Может быть, это было всё-таки какое-то раскаяние, за то, что он сотворил с Чуей, и, таким образом, он хотел искупить свою вину? Осаму и сам не знал ответа на этот вопрос. То, что он сейчас испытывал, ранее было ему неведомо. Этот беззащитный ребёнок был так похож на Чую... Осаму снова осмотрелся по сторонам, но всё вокруг вроде бы было спокойно, жнеца поблизости не наблюдалось. Хотя он мог вернуться, но это было маловероятно, иначе бы монстр не ушёл. Вообще, план Дазая был рискованным. Насколько он понял, жнец пришёл бы за Лией, где бы она ни была, поскольку такова его миссия. А Осаму очень не хотелось, чтобы он выбрался из Сурибачи и начал убивать людей в порту или в центре города, либо ещё где-нибудь, ведь скрыть происходящее, оказалось бы практически невозможно, поэтому он приехал с Лией сюда, надеясь на то, что его дар сработает. Точнее, он знал, что он сработает, но не представлял, как именно. Жнец вполне мог исчезнуть, и тогда Чикомацу пришлось бы активировать способность заново, но этого не произошло. Где-то поблизости послышались крики, затем предсмертные хрипы, Дазай понял, что жнец принялся за работу. Достав из кармана планшет, Осаму посмотрел на экран, на котором отображалась красная точка. Он знал, что в том месте находится Чуя, ведь в его пиджак, под подкладку было вшито мини-устройство слежения. Минут через сорок Дазаю позвонили на мобильный, это был Чикамацу, и он сказал Осаму о том, что жертвы собраны и скоро конечная цель будет достигнута. — Я могу его куда-то перевезти сейчас? — спросил Дазай. — И нужно ли вам находиться рядом до конца? — Нет, я собирался уходить, кстати, вы можете перевезти его куда хотите, но вряд ли успеете, потому что способность сработает минут через пять. Ну, а я, наверное, пойду, — проговорил эспер. — Да, идите, — ответил Дазай, он не хотел, чтобы Чикамацу увидел Лию, так как мог понять, что она дочь Чуи. — Мы заберём его. Спасибо и передайте мою благодарность шефу Танэде. — Хорошо, до свидания. Осаму не стал убирать телефон, а позвонил командиру группы зачистки, которую отправил заранее к иностранному кварталу с приказом не входить в город до особого распоряжения. — Акира-сан, — произнёс босс Портовой Мафии. — Сейчас я вышлю вам координаты. В этом районе необходимо всё уничтожить. Здесь погибло почти пятьсот человек, нужно отыскать каждого и уничтожить тела, чтобы никто не смог определить истинную причину их смерти. Устройте несколько взрывов, например, пусть полиция думает, что тут произошло столкновение каких-то конкурирующих преступных группировок или кто-то устроил теракт. — Да, Дазай-сан, — произнёс собеседник Осаму, и босс Портовой Мафии сбросил вызов, после чего отправился к тому месту, где находился Чуя. Подходя к нему, Дазай на всякий случай выглянул из-за угла дома и убедился в том, что Чикамацу ушёл, затем он отпустил Лию со своих рук и направился к Чуе, который сидел на земле и в полном недоумении озирался по сторонам. Лия бросилась к Накахаре с криком: — Папочка! Чуя удивлённо посмотрел на дочь, которая повисла у него на шее, а затем перевёл взгляд на Дазая. — Лия? — проговорил эспер, обнимая девочку. — Что ты здесь делаешь? И как ты так быстро выросла? — Я не знаю, папочка, — произнесла девочка. — Я так скучала. Плохие дяди обижали меня, а я всё ждала, когда ты меня заберёшь, но ты не приходил. Ты больше не оставишь меня с ними? — Плохие дяди? — Чуя вновь посмотрел на Дазая, который стоял рядом. — Что всё это значит? Лия, конечно, я тебя не оставлю. А что ты здесь делаешь, Дазай? Почему ты был с Лией, и откуда ты о ней узнал? — Ты ничего не помнишь? — спросил Осаму, подавая Чуе руку, но тот не принял её. — Я не понимаю, что происходит? — Чуя сам поднялся на ноги и, взяв на руки Лию, посмотрел Дазаю в глаза. — Что ты помнишь последнее? — Я... даже не знаю, — растерянно проговорил Накахара. — Мы были на миссии, — начал бессовестно врать Осаму. — Тут находился один эспер, способный стирать память, наверное, он применил на тебе способность. — Мы, на миссии? Дазай, ты рехнулся? Мы с тобой больше не напарники. Ты ушёл из мафии почти пять лет назад. — Пять? — Да. — Я бы сказал, что прошло более шести лет. Я вернулся в мафию полтора года назад, и мы, как прежде работаем вместе. — Что? Не может быть! — Чуя, давай я тебе позже всё расскажу, а сейчас нужно убираться отсюда. Я вызвал группу зачистки. Скоро здесь всё взлетит на воздух. Пойдём. Осаму взял Чую за руку и повёл к машине, о расположении которой узнал так же, как и о нахождении Чуи. Накахара сел на заднее сиденье Лексуса вместе с дочерью, а Дазай за руль. — Дазай, если мы были на зачистке, что здесь делает Лия? — Её похитили, и мы с тобой как раз пришли сюда за ней. Освободив её, мы уничтожили банду похитителей и всех её эсперов, трупы нужно уничтожить, для этой цели я отправил сюда группу Акиры Ватанабэ. — Кто это? — Командир одной из групп зачистки. Он был назначен на эту должность мною, после возвращения в мафию. — Куда мы едем? — спросил Чуя, спустя двадцать минут. — Ко мне, — ответил Дазай, не оборачиваясь. — Какого хрена? — задал вопрос Накахара. — Я понимаю, Чуя, ты не помнишь, но последние полтора года мы жили с тобой вместе. — Что? Да что ты несёшь? Быть того не может. Чтобы я с тобой! Да ни за что! — Ой, да ладно! — усмехнулся Осаму. — Обычно, в моменты страсти, ты шепчешь мне совсем иные слова на ушко. — Я бы ни за что с тобой не связался, мумия бинтованная, — уверенно проговорил Чуя, обнимая, дочь и прижимая её к себе. — Кстати, где твои бинты? Я что-то не наблюдаю их на твоих руках и шее. — Я уже год их не ношу, — ответил Дазай. — Почему? — Надоели. — Дазай, я не собираюсь ехать к тебе. Отвези меня домой. — Ты продал квартиру, Чуя, — неожиданно заявил Дазай, и это была правда, он и заставил Чую её продать когда-то. — С какой это стати? — Потому что ты переехал ко мне и считал, что она тебе не нужна. — Я не знаю, что ты задумал, придурок, но я не верю тебе и ехать в твою квартиру не собираюсь. — А куда же ты собираешься ехать? — Не знаю, в порт. Попрошу босса выдать мне служебную. — Для этого не нужно ехать в порт, Чуя, — ответил Дазай. — Потому что босс перед тобой. — Что? Дазай! Какого хрена? Ты убил босса и занял его место? — Не совсем. Я всё тебе расскажу, когда приедем. За эти полтора года произошло довольно много событий. — Что-то всё это выглядит довольно подозрительно, — проговорил Чуя. — Если это способность эспера лишила меня воспоминаний, почему ты не отменил её. — Я не могу. Прикосновения к тебе не обнуляют эффект от способности этого эспера, а сам он сбежал. — И кто он? Нужно его найти. Я хочу вернуть себе воспоминания. Полтора года — это довольно большой срок. — Конечно, мы найдём его, позже. Когда приехали к Дазаю в квартиру (которую он купил больше года назад), расположенную в одной из элитных высоток в центре города, Осаму провёл Чую по всем комнатам, показывая ему его вещи. — Размер вроде мой, — произнёс эспер, открывая шкаф и рассматривая свою одежду. — Но я не помню этих вещей. — Ну да, это понятно, ведь ты часто обновляешь свой гардероб. — А вещи Лии? Где они? — Лия не жила с нами, — сказал Осаму. — Ты отправил её на остров Кюсю, она проживала в шикарном, хорошо охраняемом особняке, откуда её и похитили. Ты скрывал ото всех, что у тебя есть дочь, даже от меня, но когда Лия пропала, ты рассказал мне о ней и вскоре мы вышли на след похитителей. Что произошло дальше, ты уже знаешь. — Если верить твоим словам, — с сомнением проговорил Чуя. — Ты мне не веришь? — казалось, Дазай был искренне удивлён. — Не знаю. Я всё думаю о том, что ты сказал. Неужели мы и правда с тобой жили вместе? Я не могу в это поверить. — Почему? — Потому что мы ненавидим друг друга и потому что ты пытался убить меня в «Мэрсо». — Значит, это ты помнишь? — Такое невозможно забыть, подонок! — зло бросил Чуя. — Я бы ни за что тебя не простил. Вкус этой гадкой воды до сих пор стоит у меня во рту. Поэтому я тебе не верю, мразь! Я не знаю, что ты задумал, но у тебя ничего не выйдет. — Тихо, Чуя, успокойся. Ты пугаешь ребёнка, — сказал Дазай в то время, как Лия вжалась в отца, обхватив его обеими руками. — Я не собирался тебя убивать. Всё шло по моему плану, только так можно было избавиться от Достоевского, и я тебе уже говорил об этом, причём, не раз. Мой план сработал, ты остался жив, а Фёдор умер, что тебя не устраивает? — Всё не устраивает. Для меня это будто произошло вчера. Воспоминания слишком свежи в моей памяти. — Я понимаю, но они не помешали нам быть вместе. Потому что мы любим друг друга. — Чего? Опять пиздишь, гад! — Чуя! — Ладно, я не хочу с тобой ссориться сейчас, ты прав. С нами Лия, и я боюсь её напугать. У тебя есть, что пожрать? — Проголодался? — Нет. Я хотел накормить ребёнка. Лия наверняка голодная. — Чуя посмотрел на дочь. — Милая, кушать хочешь? Девочка кивнула, и Чуя вопросительно посмотрел на Дазая. — Да, конечно, сейчас что-нибудь придумаем. В холодильнике есть продукты. Пойдём. Осаму прошёл на кухню, а Чуя включил девочке настенную плазму и, проклацав с десяток каналов, поставил какие-то мультики, а сам пошёл за Дазаем на кухню. — И что у тебя есть в холодильнике? — задал вопрос Накахара. — У нас, — поправил его Дазай. — У нас, значит? Ну ладно, пусть будет «у нас», подвинься. — Чуя отодвинул Осаму в сторону и, открыв холодильник, заглянул внутрь. Найдя в нём тофу, огурцы и соус васаби, Чуя достал продукты и выложил их на стол. Нарезав хлеб ломтиками, Накахара, смазав каждый соусом, положил на них несколько кусков тофу и нарезанные кольцами огурцы, после чего накрыл сверху такими же ломтиками хлеба. Выложив бутерброды на две тарелки, Чуя отнёс одну из них в гостиную дочери, а сам вернулся на кухню к Дазаю. Взяв один из бутербродов, он присел на стул рядом с Осаму и, посмотрев на него, спросил: — Что произошло с боссом? — Босс пытался ликвидировать тебя, Чуя, — проговорил Дазай, поднимаясь со своего места и доставая из подвесного шкафчика вино и бокалы. — Мне пришлось убить его. — Вот как? Значит, без тебя всё же не обошлось. С какой стати боссу убивать меня? — Это долгая история, чтобы ты понял, мне нужно рассказать тебе историю своего детства. Именно оттуда всё началось. — Я тебя слушаю. — Когда мне было восемь лет, мою мать и отчима убили. Я не помнил о произошедшем долгие годы, а вернул память лишь, когда обратился за помощью к гипнотерапевту. В кратце: Огай убил мою мать, точнее, это сделал мой отчим по его приказу, я убил отчима и оказался в приюте, Мори усыновил меня, но преследовал он свои цели. Когда ты узнал о том, что произошло со мной в детстве, то нанял частного детектива, чтобы выяснить подробности того дела, и тебе стала известна информация, которую знать ты не должен был. Из-за неё Огай и хотел от тебя избавиться, заменив одним сильным одарённым. Коё, Верлен, Акутагава, Гин, Хигучи и оставшиеся в живых Чёрные Ящерицы предали Огая, став на нашу сторону, но убил его я, спасая тебя. — Значит, Коё была в курсе? — Конечно. — И если я у неё спрошу, она подтвердит твои слова? — К сожалению, нет. Коё исчезла, уже давно. — Что? Как это исчезла? Её искали? — Да, но не нашли. — И когда это произошло? — Около года назад. Но ты можешь спросить у Верлена, он тоже в курсе или у Акутагавы. — Акутагавы? — Чуя презрительно скривил губы. — Вряд ли Акутагаву можно считать достоверным источником информации, если речь идёт о тебе, а вот с Верленом я поговорю. — Поговори, — Дазай разлил вино по бокалам и сделал глоток из своего, Чуя последовал его примеру. — Можешь так же поговорить с Хироцу. Он вколол тебе снотворное и доставил к Огаю в тот день. — Хорошо, — Чуя кивнул. — И как так получилось, что мы с тобой начали жить вместе? — Однажды мы переспали, снова, и поняли, что не можем друг без друга. — Не верю. — Поверь, Чуя. — Осаму накрыл руку Накахары своей ладонью и поцеловал его в губы лёгким поцелуем, однако тот отстранился, продолжая с недоверием смотреть на Дазая. — Не упрямься, милый. — Осаму притянул Чую к себе и накрыл его губы своими, на этот раз поцелуй был более настойчивым и требовательным, и Накахара против воли почувствовал горячую волну возбуждения, которая начала подниматься в его теле, заставляя дыхание сбиваться, а сердце биться чаше. Однако Чуя всё же отстранился от Дазая, с трудом совладав с собой и своим желанием. — Мне нужно в душ, — проговорил он. — Кстати, что случилось с моей одеждой? Она вся порвана и в крови, но ведь у меня нет ран. — Кровь не твоя, — в который раз за сегодня соврал Осаму. Чуя поднялся со стула и пошёл в ванную. Закончив с водными процедурами, он вышел из душа, переодевшись в домашнюю одежду, и снова присоединился к Дазаю на кухне. У него были ещё вопросы к Осаму и хотелось получить на них ответы, да и великолепное вино располагало к разговору. Когда он присел на прежнее место, Осаму наполнил бокалы и закурил. — Кем были эти похитители? — задал вопрос Чуя. — Как они узнали о Лии и чего хотели? — Они были из конкурирующей организации, — ответил Дазай. — Хотели использовать твою дочь для шантажа, наверное. Но не успели. Мы нашли их раньше. А как узнали, мне не известно. Ты ведь посещал иногда Лию на Кюсю, возможно, они следили за тобой. — Значит, вновь пытаться спрятать её где-то бессмысленно? Кто-то снова может узнать о ней и похитить. Дазай пожал плечами, затем, подумав немного, сказал: — Ты же не собирался прятать её всю жизнь? — Конечно нет! До тех пор пока Лия бы не подросла и не научилась контролировать способность. Тогда бы её оставили в покое, ведь меня никто не преследовал, хотя всем, в том числе и правительству, известно обо мне. — Конечно, связываться с тобой себе дороже, и они это понимают. Сейчас безопаснее для Лии быть с нами, — сказал Осаму, он и правда так считал, ведь Лию могли действительно попытаться похитить, если о ней кому-то стало бы известно. Да и лучше было держать её где-то поблизости, на всякий случай. — Думаешь, пришло время перестать скрывать её? — Да, и для неё, и для тебя так будет лучше и безопаснее. Ты сможешь её защитить, если что лучше, чем кто-либо другой. К тому же, наверняка ты скучаешь и она тоже. — Только не говори, что тебя волнуют мои чувства, Дазай. — Волнуют, Чуя. — Я тебе не верю. Ты не такой человек, который будет переживать о других, я хорошо тебя знаю. — Люди меняются. — Только не ты. — Жаль, что ты так думаешь, Чуя. Осаму поднял бокал и сделал из него несколько глотков, Накахара последовал его примеру, затем вытащил из пачки сигарету и, затянувшись, выпустил дым в сторону. — Папочка, я хочу пить, — вбежав в комнату, сказала Лия. — В холодильнике был сок, — произнёс Дазай. — Правда он, наверное, холодный. — Иди, милая. — Чуя чмокнул дочь в рыжую макушку и добавил: — Сейчас принесу. Затушив окурок в пепельнице и открыв холодильник, Чуя извлёк из него литровый пакет сока и, достав из одного из подвесных шкафчиков стакан, наполнил его, сок действительно оказался холодным. Поставив стакан в металлическую миску и наполнив её водой, Накахара разогрел немного питьё на плите, после чего убрал остатки сока в холодильник и отнёс стакан Лие. Вернувшись на кухню, Чуя взял в руку бокал и, подойдя к окну, снова закурил. Дазай молча допил вино из своего, а когда опустел и бокал Чуи, он снова их наполнил. Взяв в руку свой, Осаму подошёл к Чуе сзади и, обняв его одной рукой за плечи, поцеловал в щёку. Накахара высвободился из объятий Осаму и, развернувшись к нему лицом, глядя в карие омуты, сделал глоток из бокала. — Не знаю, что между нами было, — медленно проговорил эспер, не разрывая взгляда. — Но я не могу. — Почему? — поинтересовался Дазай. — Потому что ты практически чужой мне человек. Для меня то, что когда-то между нами было, осталось в далёком прошлом, пусть ты и утверждаешь, что у нас с тобой любовь и отношения, но я этого не помню. — Но твоё тело помнит, Чуя, — возразил Дазай. — Думаешь, я не почувствовал, как оно отреагировало на мой поцелуй. Ты по-прежнему меня хочешь. Накахара фыркнул и, отвернувшись к окну, допил своё вино. Поставив опустевший бокал на стол, он произнёс: — Мне нужно уложить ребёнка спать. В какой комнате можно постелить Лие? — Пойдём, — сказал Дазай и, поставив свой бокал рядом с Чуиным, вышел из кухни. Пройдя в одну из четырёх спален, он проговорил: — Можешь уложить Лию здесь. А наша спальня напротив. — Пойдём, милая, — обратился Чуя к дочери, выключая плазму с пульта. — Но папочка, я хочу ещё посмотреть мультики, — попросила девочка. — Ну пожалуйста, ну можно? — Лия, — Чуя серьёзно посмотрел на дочь и взял её за руку. — Уже поздно, и тебе пора спать. Мультики будешь смотреть завтра, а сегодня я могу почитать тебе сказку, если у Дазая найдётся что-нибудь подходящее. — Вряд ли, — проговорил Осаму. — Но к твоим услугам всемирная сеть и смартфон или планшет, не знаю, как тебе удобнее. Я жду тебя на кухне, — подойдя к Чуе, шепнул ему на ухо Дазай и слегка шлёпнул его рукой по упругой заднице. — Эй! — возмутился Чуя, а затем обратился к дочери, утягивая её в спальню: — Пойдём. Дазай вернулся на кухню и, наполнив бокал вином, сделал из него несколько глотков. Стараясь не слишком налегать на спиртное, он ожидал, когда Чуя к нему присоединится, но того всё не было. Прошло минут тридцать или сорок, и Дазай решил посмотреть, спит ли уже Лия. Подойдя к двери, он тихонько её приоткрыл и заглянул в комнату. Лия и Чуя спали в обнимку: рыжая головка девочки лежала на груди Накахары, маленькая ручка обнимала отца, а его левая рука покоилась на голове дочери. Телефон Чуи находился на кровати рядом. Оба выглядели довольно мило, и Дазай невольно улыбнулся, от увиденной картины. Взяв мобильный Чуи, Осаму положил его на прикроватную тумбочку и, выключив свет, отправился на кухню, допивать вино в одиночестве.