Социопат

Верлен привёз Чую в какой-то частный дом, одна из комнат которого была оборудована под больничную палату, там и находился Дазай. Он лежал на кровати, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения, от его тела шли какие-то трубки, на лицо была надета кислородная маска. Видимо, дышать самостоятельно Дазай не мог. На правой стороне лица Осаму имелись несколько небольших шрамов, на руках, которые лежали поверх простыни, закрывавшей всё его тело, тоже были рубцы, Чуя отметил про себя, что прежде их не видел. Верхнюю часть груди и плечей тоже покрывали мелкие шрамы. Чуя придвинул к постели Осаму стул и присел рядом с ним, взяв его руку в свою. Дазай был слишком бледен, его волосы довольно сильно отросли, но растительности на лице не имелось, видимо, кто-то всё же его брил. — Мы от всех скрывали, что он выжил, — проговорил Верлен, подходя к Чуе и кладя руку на его плечо. — Опасались, что Орден, узнав, что он не умер в тот день, может попытаться вновь его устранить. — Понимаю, — произнёс Накахара, а Поль продолжил: — Могила, на которой ты был, пуста, но долго ли она останется таковой, неизвестно. — Я не допущу, чтобы он оказался в ней, — заявил Чуя. — Я вытащу его, найду способ. — Акутагава всё перепробовал: обращался к лучшим в мире врачам и даже к нескольким эсперам, но всё бесполезно. — Эсперам? — Да. Пока Дазай находится в коме, на него действуют способности, что странно. Но при этом даже дар Йосано Акико не помог. Точнее, помог отчасти. Когда мы нашли Дазая и привезли в больницу, он был едва жив, после операции впал в кому, Акутагава обнаружил, что Дазай не обнуляет способность вампира и позвал Акико. Она исцелила его раны, но шрамы остались, и из комы он так и не вышел. Возможно, способности действуют на него не полностью, а частично. — Вот как? Интересно. Акутагава говорил, что пробовал использовать Книгу, но запись не сработала. Или он врёт? — Насколько я знаю, нет. Он действительно делал какие-то записи, но босс так и не вышел из комы. Ладно, я пойду, наверное, ты хочешь остаться с ним наедине. Чуя кивнул, и Верлен ушёл. — Дазай, — заговорил Чуя, поглаживая Осаму по руке. — Вернись ко мне. Жизнь без тебя потеряла смысл. Да, я злился на тебя все эти годы, не мог простить, ненавидел, пытался выбросить из головы, даже женился, — Чуя горько усмехнулся, вспоминая Элизабет. — Но у нас с ней ничего не вышло. Она потеряла ребёнка по моей вине, и мы разошлись. Когда мне сообщили о том, что ты умер, мир перевернулся с ног на голову. И я понял, что всё ещё люблю тебя, несмотря ни на что. Я не смог тебя забыть, хотя и пытался. И сейчас не представляю, как смогу жить, если ты умрёшь. Я знаю, что ты совершал ужасные поступки, потому что болен. Но разве человек виноват в своей болезни? И если бы у тебя был выбор, я уверен, что ты хотел бы стать здоровым. Но тебе не могли помочь врачи, они не в состоянии вылечить два этих ужасных недуга. Но и я теперь стал ничем не лучше тебя, мне безразличны человеческие жизни и вообще плевать на всех и на всё. Может, это апатия на фоне депрессии, а может, что-то иное, я думал, что твоё состояние в какой-то степени передалось мне, не знаю. Но в этом мире осталось лишь три человека, которые мне небезразличны, и один из них ты. Я хочу, чтобы ты вернулся, потому что не могу без тебя. Пусть ты и болен, пусть не способен на любовь, но ведь часть тебя всегда что-то чувствовала ко мне. Я знаю, какой ты, и готов быть с тобой несмотря ни на что, потому что и сам теперь не лучше. Наверное, мы с тобой друг друга стоим, оба одинаковые. Представляешь? Когда моя жена потеряла ребёнка, я радовался этому, у меня словно гора с плеч свалилась. И я не раскаиваюсь в том, что ударил её, скорее, удивлён, что гибель моего ребёнка вызвала именно такие чувства. Во мне будто умерло что-то человеческое, причём уже довольно давно. Может быть, это произошло, когда я погиб, или когда случился сбой кода, а возможно, страдания физические и душевные привели к таким последствиям. Сначала я винил в этом тебя, считал, что ты сломал меня, и я изменился по твоей вине, но теперь я не злюсь, да и всё это неважно. Для меня лишь имеет значение то, что ты всё ещё жив, а значит, не всё потеряно. Я люблю тебя, — Чуя склонился к Осаму и коснулся губами его щеки. — Пожалуйста, вернись.

***

Прошла неделя... Чуя находился всё это время возле Осаму, поселившись на минке, где был Дазай. Накахара часто говорил с ним, пытался достучаться до него, но никаких изменений в состоянии Осаму так и не произошло. Чуя обдумывал ситуацию, пытаясь найти какой-то выход, помочь Дазаю, но ничего в голову не приходило. Он изучал информацию в интернете о людях, находящихся в коме и нашёл несколько форумов, на которых, вышедшие из неё, описывали своё состояние, когда были в коме. Чуя пришёл к выводу, что либо все они ловили какие-то глюки, находясь на пороге смерти, либо души людей, которые были в коме, попадали в какое-то странное место, как бы зависали между небом и землёй или застревали между раем и адом, пока не находили выход. Все, кто рассказывал о своих видениях говорили о том, что выход был, но либо они не сразу его могли отыскать, либо просто боялись войти в свет. Кстати, описывали они все выход по-разному, да и места в которых пребывали тоже. Пока Чуя раздумывал над этим, в его голову пришла одна мысль. Вызвав такси, Накахара отправился к правительственному учреждению и, спрятавшись неподалёку, принялся ждать. Наконец, ожидание закончилось, когда Чуя увидел выходящего из здания худого высокого брюнета в коричневом костюме и очках. Дождавшись, пока эспер сядет в машину и немного отъедет от МВД, Чуя засветился красным и, взлетев в воздух, быстро догнал автомобиль. Приземлившись впереди машины и остановив её движение гравитацией, Чуя открыл переднюю дверь со стороны пассажира и бесцеремонно уселся рядом с водителем. — И что тебе нужно? — спросил очкарик, посмотрев на Чую. — Ты ведь знаешь, что произошло с Дазаем? — спросил Накахара, сверля взглядом брюнета. Анго кивнул. — А тебе известно, что он жив, но находится в коме? — Нет, — проговорил Сакагучи. — Значит, мафия скрыла это и от тебя. — Если это так, откуда известно тебе? Ты ведь работаешь на иностранную организацию одарённых. — Можно сказать, работал. До того момента, пока не узнал, что это Орден Часовой Башни совершил покушение на Дазая. — И чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы Дазай вышел из комы, и мне нужна твоя помощь. — Какая? — Найди одарённого, способного переместить сознание одного человека в сознание другого. — Думаешь, это поможет? — спросил Сакагучи. — Я хочу попытаться вытащить его. — Но разве его дар не помешает? — Пока он находится в коме, чужие способности могут действовать на него. — Что ж, хорошо, я найду подходящего эспера, — проговорил Анго. — Но прежде я хочу увидеть Дазая. — Поехали, — сказал Чуя, и машина Анго тронулась с места.

***

— Сколько мы уже здесь находимся? — спросил Судзи, привалившись спиной к широкому стволу дерева и ковыряя пальцем в носу. — Фу, — Осаму скривился от этого зрелища. — Говорил, что рос вместе со мной, а ведёшь себя, как ребёнок. — Это просто дурная привычка. Знаешь, я совсем потерял счёт времени, не могу понять, сколько дней или месяцев прошло, а ты? — И я. Это неудивительно, ведь здесь всегда ночь. — Может, прекратишь дурью маяться и выведешь нас отсюда? Мне тут до смерти надоело. — Так иди, скорми себя осьминогу или осьминогам. По-моему, он здесь не один. — Ага, или их просто становится больше. А ещё эта Тьма, которая надвигается на нас оттуда, — Судзи указал рукой за свою спину. — Она, хоть и медленно, но приближается, поглощая всё больше пространства. Как думаешь, что произойдёт, когда она доберётся до нас? — Мы перестанем существовать, — ответил Дазай. — Вот именно. А может и нет, но существование Там, может быть в разы хуже, чем жизнь Здесь. Возможно Там и есть ад. Не кажется ли тебе, что пора выбираться? — Нет, — Осаму привалился спиной к дереву рядом, вертя между пальцами какую-то палочку. — Я не выпущу тебя отсюда, Судзи, и не мечтай. — Какой же ты упёртый, Осаму. Я не желаю подыхать здесь из-за тебя. — Хочу тебе напомнить, братец, что ты подох уже довольно давно и вовсе не из-за меня. — Это бестактно с твоей стороны, напоминать мне об этом в такой грубой форме, — скривился Судзи. — Извини, — Дазай улыбнулся, глядя на брата. — Но я лишь констатирую факт. — Задолбал. Я и так в курсе того, что умер в восемь лет, но всё же не совсем, я ведь продолжал жить в тебе. — Ага, только спросить меня забыл, хочу ли я такого соседа. — Ладно, не начинай. Я уже наперёд знаю всё, что ты скажешь, ведь говорил мне это уже сотни раз. — Видимо, недостаточно. И вообще, ты сам начал этот разговор. — Потому что я хочу выйти отсюда, но ты настолько эгоистичен, что предпочитаешь гнить здесь заживо, чем позволить мне выбраться. Мы могли бы договориться. — О чём можно договориться с лжецом и социопатом? — Осаму насмешливо улыбнулся. — Может я и социопат, но разве это так плохо? Да ты и сам уже давно стал таким, ведь мы столько лет были одним целым. — Может я и перенял что-то от тебя, но между нами есть существенное различие: я могу чувствовать и любить. Именно чувства делают человека человеком, и я никогда не стану таким как ты, если однажды освобожусь от твоего общества. — Освободишься ты, как же! Если не выпустишь меня отсюда, сам я не уйду. Потому что не собираюсь тут подыхать в одиночестве. Давай договоримся, Осаму, и будем вместе как-то сосуществовать. Я обещаю, что не стану пытаться подавить твою личность и занять место, а ты не вернёшься к наркотикам, чтобы не подавлять меня. Мы ведь можем быть одним целым, как раньше, когда тот врач помог нам и объединил две наши души в одну. — Во-первых, я не верю в то, что ты сдержишь слово. А во-вторых, находясь во мне, ты всё равно влияешь на мои поступки. Я не могу принимать решения самостоятельно, поскольку ты — моя тёмная сторона. И соблазн поступать так, как хочешь именно ты, а не я, слишком велик. — Ну тогда мы оба здесь умрём, когда Тьма доберётся до нас. А она это сделает рано или поздно. Времени остаётся всё меньше. Мы должны выйти, пока можем. — Нет.

***

Через три дня Анго позвонил Чуе и сообщил, что нашёл эспера, способного перенести сознание Чуи в сознание Дазая и сказал, что может прислать его через пару часов, однако предупредил, что такое путешествие может представлять для него опасность, потому что, если ему удастся вытащить Дазая из комы, обнуление сработает и неизвестно, чем всё это может закончиться для Накахары. — И всё же я рискну, — решил Чуя. — Дело твоё, — ответил Анго. — Могу дать совет: если удастся его вытащить, постарайся выйти первым, хоть на секунду. — Я понял. Жду твоего эспера. Сбросив вызов, Чуя позвонил Верлену и попросил его приехать, когда Поль прибыл на минку, Накахара рассказал ему о том, что собирается сделать и упомянул об опасности этой задумки. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Верлен. — У тебя ведь дочь, подумай о ней. Может лучше это сделаю я? — Нет, идти нужно мне. Но у меня есть к тебе просьба. — Лия? — Да, позаботься о ней, если со мной что-то случится, — произнёс Чуя, затем прошёл в другую комнату и поцеловал дочь в лоб, которая уже спала, так как на улице была ночь. По просьбе Чуи, Поль на днях слетал в Лондон и привёз Лию в Йокогаму и на минку, где проживал Накахара. — Конечно, я позабочусь о Лие, не переживай, — заверил Чую Верлен. Они прошли на кухню и выпили по чашке чая, а через два часа в дверь позвонили, это был эспер, которого прислал Анго.

***

— Осаму, — тяжело дыша, на бегу говорил Судзи. — Тьма заполняет этот мир всё быстрее, и она начала поглощать его более интенсивно. Нам скоро некуда будет бежать. Нужно уходить, пока есть возможность. К тому же эти монстры, которые выходят оттуда... их стало гораздо больше, они сожрут нас. — Знаешь, — произнёс Дазай, останавливаясь и присаживаясь на землю, облокачиваясь спиной о дерево. — А мне тоже надоело убегать. Поэтому я решил: больше с места не двинусь, пусть меня сожрут эти монстры или Тьма поглотит. Всё равно. — Не делай глупостей, нужно уходить отсюда и найти выход. — Нет. Я больше никуда не пойду. — Суицидник гребённый! — выругался Судзи, тоже останавливаясь и подходя к Дазаю, хватая его за руку и пытаясь тащить. — Отвали, Судзи, — Осаму выдернул руку из ладони брата. — Дай сдохнуть спокойно. — Ненавижу тебя! — зло бросил тот и присел рядом с Осаму, опёршись спиной о то же дерево с другой стороны. Тьма действительно приближалась и вскоре Судзи уже мог её видеть. — Она совсем близко, — произнёс он. — Нужно уходить, Осаму. — Уходи, я остаюсь, — ответил Дазай. — Толку-то мне уходить без тебя, ведь я не выберусь один. — Тогда давай совершим двойной суицид, хотя и не с тобой я мечтал это сделать. — Да пошёл ты! Судзи замолчал, а Осаму прикрыл глаза. Просидев так некоторое время, он поднялся на ноги и сам пошёл навстречу Тьме, желая прекратить всё это быстрее. Судзи пытался его остановить, хватал за руки, но Дазай был непреклонен. А потом он услышал голос за своей спиной. Это был голос Чуи, и он уже слышал его раньше, но подумал, что ему померещилось, так как Судзи ничего не слышал прежде. Голос становился громче, и Дазай уже смог разобрать слова: — Дазай, стой! Не ходи туда! Осаму обернулся и Судзи тоже, они оба увидели Чую, который приближался к ним. — Это не можешь быть ты, — проговорил Осаму. — Это морок. Ты никак не мог тут оказаться, да и не пришёл бы, даже, если бы и была возможность. Наверное, я схожу с ума. Осаму снова развернулся лицом к Тьме и сделал несколько шагов ей навстречу. — Стой, придурок! Не смей сбегать от меня! Это правда я, и я пришёл за тобой. — Я выдаю желаемое за действительное, — прошептал Осаму, делая ещё несколько шагов вперёд. — Это он, — произнёс Судзи. — Он настоящий. Я тоже вижу его. — Ты скажешь что угодно, — возразил Осаму. — Лишь бы остановить меня. Мне уже мерещился Чуя раньше. Его голос и, клянусь, я даже смутно мог различить его силуэт. Это не может быть он. Даже, если бы существовал способ сюда попасть, Чуя бы не пришёл. Он не станет спасать меня, потому что ненавидит. — Это не так, — услышал Осаму голос Накахары, но всё ещё продолжал двигаться в сторону Тьмы. — Я тебя не ненавижу. Стой! Ты задолжал мне желание, там на яхте, помнишь? И сейчас я готов его загадать, а ты обязан выполнить. Я хочу, чтобы ты продолжал бороться, хочу, чтобы ты жил! Чуя, который находился на приличном расстоянии от Дазая, вдруг резко ринулся к нему и схватил его за руку, разворачивая лицом к себе и глядя в карие омуты. — Это действительно ты? — спросил Осаму, оглаживая пальцами щёку Накахары, не веря своим глазам и неотрывно глядя в голубые озёра своими карими. — Я, — ответил Чуя, обвивая шею возлюбленного руками и целуя его в губы, зарываясь пальцами в каштановые кудри, чувствуя, как учащённо бьётся сердце Осаму, видимо, от волнения. — Не может быть, это бред, ты бы не пришёл, — шептал Дазай, мне всё это кажется. Осаму отвернулся от Чуи, вновь глядя туда, откуда на них надвигалась Тьма. — Это я, придурок! — вскричал Накахара, разворачивая Дазая к себе и вновь накрывая его губы своими, шепча, когда поцелуй закончился: — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты жил. Мне сказали, что ты погиб и мне показалось, что я умер вместе с тобой. Но потом Верлен рассказал, что ты в коме, и я пришёл сюда за тобой, пойдём со мной, ты нужен мне, Дазай, слышишь? — Это правда ты? — Да, — последовал ответ, и вновь губы Чуи потянулись к губам Осаму. Тот прижал его к своей груди, оглаживая затылок и впиваясь в желанные уста жарким поцелуем. — Нашли время лизаться, — буркнул Судзи. — Нужно сваливать отсюда. Но Чуя с Осаму не обращали внимания на него и на его слова, продолжая целоваться, будто от этого поцелуя сейчас зависла их жизнь. Когда он закончился, и парни оторвались друг от друга, Чуя прошептал в губы Осаму, глядя в глаза цвета виски: — Так это правда? Твой брат действительно существует и все эти годы он жил в тебе? — Ты тоже видишь его? — спросил Осаму. — Да. — И как ты понял, что я это я, а не он? — Вряд ли бы он решился покончить с собой. Это же ты у нас хронический суицидник. Но нам действительно нужно выбираться отсюда. Тьма приближается слишком быстро. — Если я выйду, он увяжется за мной, — проговорил Дазай, указав взглядом на Судзи. — Он может покинуть это место, если будет держать меня за руку, но у меня есть теория, что Судзи сможет выйти после меня. Я не выпущу его. — Так ты намеренно тут сидишь целых четыре года? — Чуя удивлённо вскинул левую бровь вверх. — Сколько? Четыре года? Этого не может быть. — Может. Ты четыре года лежишь в коме после той аварии. — Значит, тут время движется иначе? Я думал, что прошло несколько недель, ну, может, месяцев, но не лет. Тьма приближалась всё быстрее, неожиданно из неё выскочили несколько щупалец, обвивая и Дазая, и Судзи, и Чую, пытаясь утащить их в неизвестность. Судзи перерубил те, что тянулись к нему катаной, Чуя свои перерезал ножом (так как способность не сработала, да он и не надеялся, что сработает, ведь это был нереальный мир), а Дазая они почти утащили во Тьму, но Чуя схватил его, удерживая за руки, хотя монстр был сильнее и всё дальше утягивал Осаму. Судзи успел перерубить щупальца катаной, до того, как монстр и Тьма поглотили и Дазая, и Чую, но Осаму оттолкнул Судзи, и он попал в «объятья» монстра. Пытаясь перерубить щупальца, Судзи сопротивлялся изо всех сил, но их было слишком много: они оплели его со всех сторон, словно в кокон заключили, а вскоре брат Дазая, крича и посылая проклятья, исчез в утробе монстра, который скрылся во Тьме, Чуя же с Дазаем побежали прочь. — Нужно найти выход, — на бегу сказал Накахара. — Он должен быть там, — так же на бегу, ответил Осаму, указав куда-то рукой. — За время, которое здесь провёл, я изучил, так сказать, «поведение световых воронок» и могу предположить, где и когда появится следующая. — Прекрасно, тогда бежим. — Нужно убрать эту хрень, — Осаму остановился и сорвал с ноги болтающееся на ней щупальце, Накахара сделал то же самое, и парни снова ринулись прочь от Тьмы. Через какое-то время Дазай остановился, сказав, что нужно ждать появления выхода здесь. Эсперы присели на землю, и Осаму спросил: — Как ты попал сюда? — При помощи способности эспера. Он перенёс моё сознание в твоё. — Вот как? — Да, на тебе работают способности эсперов, пока ты в коме. — Неожиданно, и, вообще, я бы никогда не подумал, что ты придёшь меня спасать. — Я тоже раньше не думал, что сделаю это, но когда мне сказали, что ты умер, я понял, что до сих пор люблю тебя, а потом выяснилось, что ты жив, но лежишь в коме. Теперь мне понятно, почему ты пробыл в ней четыре года. Ты добровольно оставался здесь, чтобы не выпускать своего брата. — Да, — ответил Осаму, обнимая Чую и притягивая к себе. — Прости меня. — Мы оба причиняли друг другу боль, порой слишком сильную. Но ты не виноват, это ведь он всё делал. Я думал, что ты болен, но оказывается, Судзи был реален. Это так странно. Что-то просто невероятное. — Да, я и сам сомневался порой в здравости своего рассудка. Но попав сюда, окончательно убедился в том, что причиной всему являлся он. Судзи был болен, но теперь его нет. — Я знаю. И я очень рад этому. — Я люблю тебя, — проговорил Осаму, целуя Накахару в губы, тот ответил на поцелуй, а когда он закончился, произнёс: — И ты прости меня, Осаму. Я ужасно с тобой поступил: подсадил на наркоту. Зло творил твой брат, а страдал ты. — Не страшно. Боль давно прошла. А наркотики я принимал для того, чтобы подавить его. Не знаю почему, но из-за них он не мог прорваться наружу и снова стать эгом. Единственное о чём я жалею, это о том, что было потеряно столько лет зря. — Мы обязательно наверстаем упущенное, — пообещал Чуя, а Дазай задумчиво проговорил: — Где же выход? Он должен был уже появиться, но его нет. Неужели я ошибся? И Тьма снова приближается. — Я её не вижу. — А я чувствую. — Может, поищем в другом месте? — Подождём ещё немного. Прошло какое-то время, но выход не появился, а Тьма стала ближе и теперь эсперы могли её видеть, более того, они уже заметили монстров, которые выползали из неё и направлялись в их сторону. — Нужно уходить, — сказал Чуя. — Подожди, — проговорил Осаму. — Ты говоришь, что мы находимся в моём сознании? — Да, по крайней мере, тот эспер должен был переместить меня в него, — ответил Чуя. — Значит, мой дом — мои правила. — Что ты хочешь сказать? — Если это моё сознание, выходит, я могу управлять им и контролировать то, что здесь происходит. Осаму зажмурил глаза, а Чуя спросил: — Что ты делаешь? — Проверяю теорию. Чуя обернулся назад и увидел, что Тьма, надвигающаяся на них, остановилась, монстры тоже. — Кажется, работает, — произнёс Чуя. — Тьма больше не приближается, а, наоборот, отступает. — Отлично, — сказал Дазай, но глаза не открыл, а вскоре рядом с эсперами появился выход. — Дазай, открывай глаза, выход рядом с нами, — произнёс Чуя и потащил Осаму за руку к светящейся воронке.

***

Аппаратура, к которой был подключён Дазай, начала издавать непривычные звуки. В комнату вбежал врач и принялся осматривать пациента, а затем Осаму открыл глаза, срывая с себя кислородную маску. — Чуя, — позвал он, но того нигде не было видно. — Ты не мог мне привидеться. Осаму попытался подняться с постели, но медик уложил его обратно. — Не вставайте. Мне нужно осмотреть вас и убедиться, что... — С ним всё в порядке, — послышался голос Накахары. — Чуя, — проговорил Осаму всё же приподнимаясь с постели. — Так ты мне не привидился? — Конечно нет, глупая ты Скумбрия. Чуя присел на край кровати, поглаживая Осаму по руке. — Рад, что ты всё помнишь. И рад, что теперь в твоём теле только один человек. — А вдруг он не погиб? — задал вопрос Дазай, только у кого он спрашивал у себя или у Чуи и сам не знал. — Вдруг вернётся? — Не думаю, — произнёс Накахара. — Не похоже было, чтобы он выжил. — Позвольте, я всё же осмотрю пациента, — проговорил врач. — Его случай уникален. В моей практике такое впервые, когда пациент выходит из комы после столь длительного в ней пребывания. — Дазай, кажется, из тебя хотят сделать подопытную крысу и отдать в лабораторию на исследование, — Чуя усмехнулся, поднимаясь с постели. — Ладно, зайду позже. Ты, может, чего-нибудь хочешь? Есть или пить. — Не откажусь, всё же не ел и не пил четыре года. Чуя кивнул и вышел из комнаты, пройдя на кухню, он увидел там Верлена, который варил себе кофе. Заметив счастливый вид Чуи, Поль тоже улыбнулся. — Я так понимаю, что план сработал? — Да. Дазай очнулся. Его сейчас врач осматривает. — Хорошо. Тебе кофе сварить? — Не откажусь, — ответил Чуя. Они с Полем просидели на кухне минут тридцать, выпили по чашечке кофе, а потом Верлен уехал домой, решив не мешать Дазаю с Чуей. Эспер, которого присылал Анго тоже ушёл, как только выполнил свою миссию. Чуя извлёк из холодильника роллы и заварил чай, а через несколько минут на его плечи легли чьи-то руки. — Ты встал? — спросил Накахара, поворачиваясь к Дазаю. — С трудом, — ответил Осаму, присаживаясь на стул рядом с Чуей. — Сначала было такое ощущение, что я разучился ходить. Но сейчас уже легче. — Что сказал врач? — Сказал, что всё вроде бы в порядке. Взял анализ крови, но завтра надо будет съездить в клинику, пройти МРТ головного мозга. — Съездим, — Чуя поднялся со стула и заварил чай для Осаму. Заметив на столе роллы, Дазай принялся их с жадностью уплетать, а когда насытился, взял в руки чашку и сделал из неё несколько глотков чая. — У тебя странный взгляд, — проговорил Осаму, посмотрев на Чую. — Это потому что у тебя с этими длинными волосами глупый вид. Дазай улыбнулся. — Да, я заметил. — Хочешь подстригу тебя? — А ты умеешь? — Да, практиковался когда-то на нескольких знакомых. — Ну давай, попробуем. — Допивай чай и пошли в ванную. Да и душ тебе не помешает принять. Осаму кивнул и сделал ещё несколько глотков из чашки, а через пару минут эсперы прошли в ванную. Усадив Осаму на стул, который специально принёс, Чуя взял в руки ножницы и принялся состригать длинные пряди с головы Осаму. Когда со стрижкой было покончено, Дазай посмотрел в зеркало и удовлетворённо улыбнулся. — А ты мог бы работать парикмахером, — сказал он. — Нет, вряд ли. Зарплата не та. Душ принимать будешь? — Да. Давай со мной. — С удовольствием. Дазай включил горячую воду и, раздевшись, встал под тёплые струи, Чуя присоединился к нему, намыливая мочалку и проводя ею по спине Дазая. Потерев ему спину, Накахара развернул Осаму к себе лицом, намыливая грудь, затем обвил его шею руками и потянулся губами к губам любовника. Дазай зарылся пальцами в рыжую шевелюру, оглаживая затылок парня и накрывая жаждущие поцелуев уста своими, страстно целуя, чувствуя чужие пальцы в своих волосах, ощущая, как сбивается дыхание партнёра, а сердце начинает биться чаще. — Я так скучал, — прошептал Осаму в губы любовника, когда поцелуй закончился. — Я тоже, — последовал ответ. — Я люблю тебя, Скумбрия. — И я люблю тебя, коротышка. Накахара шутливо стукнул Осаму в плечо, и снова губы любовников встретились и слились в страстном поцелуе. — Пойдём в спальню, — предложил Чуя, и Осаму согласно кивнул. — Только закончим прежде с водными процедурами.