Социопат

Первым делом Чуя отправился в лабораторию, выяснив о местоположении одной из них у Верлена. Ему необходима была помощь учёных, так как он понимал, что является бомбой замедленного действия. Его способность могла в любой момент выйти из-под контроля и уничтожить его и ещё в добавок весь город, а может быть и страну, если не мир, как могло произойти в случае с Верленом. Ведь, когда его Гивр слетел с катушек, то стал нескончаемым источником сингулярности, и если бы Чуя его не уничтожил, то произошёл бы апокалипсис. У Накахары не было уверенности в том, что нечто подобное не случится и с ним, если Арахабаки выйдет из-под контроля и тогда остановить его будет некому, кроме Дазая и то, если успеет. Дазай... При мыслях о бывшем любовнике Чую раздирали противоречивые чувства. Ярость и злость никуда не исчезли, но была ещё боль. Каждый раз, когда Чуя думал о нём, в груди что-то сжималось, было невыносимо больно от воспоминаний о Дазае, и Чуя старался выбросить любые мысли о нём из головы. Накахара отправился в лабораторию не один, на всякий случай он взял с собой Верлена, хотя его способность теперь была в разы слабее, но опыт и связи могли пригодиться. Конечно, Чуя не стал посвящать Верлена в дела, касающиеся его личных отношений с Дазаем, лишь сказал, что он не должен ни о чём знать. Отправившись к Полю сразу после того, как ушёл от Осаму, точнее, после того, как отправил Акутагаве сообщение, Чуя попросил Верлена оставить свой телефон дома и ни с кем не выходить на связь, пока дело не будет сделано, а сам Чуя не покинет страну. — Почему ты хочешь уехать? — спросил его Поль, когда Чуя сказал ему о своём решении. — Я не могу об этом говорить. Может быть, я слишком многого прошу, не посвящая тебя в подробности, но мне нужна твоя помощь, больше мне не к кому обратиться. — Что ж, я помогу. Какая именно помощь тебе нужна? — Моя способность выходит из-под контроля, и мне необходимо попасть в лабораторию, но связываться с учёными опасно. Поэтому я прошу тебя поехать со мной. — Если твоя способность выходит из под контроля, не кажется ли тебе безрассудством уезжать из Йокогамы? Тебе нужно находиться поближе к Дазаю, только он сможет помочь. Ты же понимаешь? — Понимаю, но не могу оставаться с ним. Я рискну. — Ты подвергаешь опасности не только себя. — Я знаю. И поэтому нельзя терять времени. Ведь это может произойти в любой момент. — Какой же ты упрямый, Чуя, — проговорил Верлен. — Ладно, поехали. В лаборатории Чуе действительно помогли. Ему повезло и ничего по дороге не случилось. Но учёные предупредили, что сбой кода может произойти снова, если случился однажды. Сделав документы на новое имя, тоже не без помощи Верлена и не желая, чтобы Дазай отследил его счета, Накахара снял всю наличку и положил её на новые счета, после чего, попрощавшись с Верленом, вскоре покинул Японию, забрав дочь. Сев в самолёт вместе с Лией, Чуя прилетел в Лондон, не сказав куда направляется даже Полю. В Лондоне Накахара снял уютную, шикарно обставленную квартирку, где и поселился с дочерью. Почему он выбрал Лондон? Потому что решил предложить свои услуги «Ордену Часовой Башни». Пробыв неделю в этом городе, Чуя устроил Лию в детский садик, а ещё через несколько дней прошёл собеседование и был принят на новую работу. Конечно, взяли его туда с радостью и без проблем, на это он и рассчитывал. Правда, пришлось раскрыть лидеру организации Агате Кристи свою личность, а точнее, она уже знала, кто на самом деле Чуя, так как на него у неё имелось досье. Шло время, воспоминания о плохом немного померкли, а боль чуть-чуть притупилась. Чуя начал встречаться с парнем, но вскоре расстался с ним, а через полгода встретил девушку, которая ему понравилась и вскоре женился на ней, так как Лие всё-таки нужна была мать. На его новой работе Чуе платили хорошие деньги, можно сказать, он зарабатывал не хуже, чем в Портовой Мафии, так как его работа, впрочем, как и других эсперов из организации, заключалась в охране королевской семьи и оказании им особых услуг, если таковы были необходимы. Чуя жил хорошо, его вроде бы всё устраивало, но тем не менее чего-то не хватало. Год спустя его жена забеременела, но эта новость совсем не обрадовала Чую. И вообще он уже жалел, что женился, так как понял, что у него к ней совершенно нет никаких чувств. Элизабет (так звали его жену) раздражала Чую всё больше. Всё чаще он с трудом себя сдерживал, чтобы не срываться на ней из-за любой мелочи. Даже то, что она носила ребёнка не могло заставить его хотя бы попытаться наладить с ней отношения. Он всё чаще пропадал в барах, можно сказать, все выходные проводил там, и даже Лие почти не уделял внимания. Домой приходить хотелось всё меньше, Чуя часто снимал проституток, проводил с ними ночи в отелях и постоянно пил. Элизабет устраивала скандалы, Чую это бесило только больше и однажды, сорвавшись, он ударил её. Она испугалась и начала от него убегать, затем споткнулась и упала с лестницы, Чуе пришлось вызывать скорую и жену забрали в больницу, однако никакого сожаления и жалости он не испытывал. На следующий день врач сказал, что Элизабет потеряла ребёнка, но и этот факт Чую не слишком огорчил, даже наоборот: где-то глубоко внутри, он был этому рад. Хотя Накахара понимал, что это неправильно, и сам себе не раз задавал вопрос: «Когда я таким стал, когда мне стало настолько плевать на других?» Но ответа не находил, точнее, ответ лежал на поверхности, но Чуя предпочитал его не замечать. А однажды сильно напившись, эспер сказал сам себе: — Это он сделал меня таким! Этот чёртов Дазай! Во мне что-то сломалось, и я изменился, — Чуя горько усмехнулся. — Не знал, что социопатия заразна. Когда Элизабет выписали из больницы, она подала на развод, Чуя был только рад. Оставив ей дом (который купил через месяц после своего переезда в Лондон) в качестве компенсации за физические и моральные страдания, Чуя забрал дочь и переехал, приобретя себе другой особняк. Прошло ещё время, в общей сложности, с того момента, как он покинул Йокогаму, минуло четыре года, однако выстроить с кем-то нормальные отношения у него не получалось. Несмотря на то, что прошло столько лет, он всё ещё иногда вспоминал Дазая и от этих воспоминаний по-прежнему было больно. А однажды, когда приехал на работу, его вызвала к себе Агата Кристи и сказала, что ему нужно поехать в Йокогаму. — Зачем? — спросил Чуя. — Я никогда не собирался туда возвращаться. — Нужно передать это письмо, — Агата дала Чуе запечатанный конверт, — боссу Портовой Мафии лично в руки. — Ну уж нет! Я с ним встречаться не собираюсь! — Чуя бросил конверт на стол и встал со своего места. — Найдите кого-нибудь другого для этой миссии, я не поеду. — Я не могу отправить в Йокогаму кого-то другого, — возразила начальница. — Ехать должен именно ты. — Да почему я-то? — Потому что ты его хорошо знаешь и сможешь донести до него наши требования лучше, чем кто-либо другой. Босс вспыльчив и его способность смертельно опасна, лишь ты сможешь противостоять ему. — В смысле смертельно опасна? — не понял Чуя. — Когда это обнуление считалось смертельно опасным? — Какое обнуление? Ах да, ты, наверное, сейчас имеешь ввиду прошлого босса Портовой Мафии: Осаму Дазая? — Прошлого? В смысле? Разве Дазай больше не босс? — Нет, причём уже давно. Я думала ты знаешь. — Я не знал, потому что порвал все старые связи. А как давно в мафии сменился босс? — Да, уже года четыре прошло или около того. — И что же с ним произошло? Вам известно? — Точно не знаю. Кажется, четыре года назад он попал в аварию и погиб. Однако я могу ошибаться, но что-то такое припоминаю. — Погиб? — Чуя опустился на стул, уставившись в одну точку. — А кто там босс теперь? — Акутагава Рюноске. Так ты поедешь? — Да, — бесцветным тоном ответил Чуя. Когда он услышал о смерти Дазая, эта новость его шокировала. Та боль, которую он испытывал на протяжении всех этих лет оказалась ничто, по сравнению с тем, что он ощущал сейчас. Сердце просто разрывалось на части и была какая-то пустота внутри, будто из него вынули душу (которой и так не было), и осталась одна пустая оболочка. В голове билась только одна мысль: «Я должен узнать, что произошло». Агата Кристи говорила Чуе о чем-то ещё минут тридцать, но Накахара её не слушал. — Чуя, ты меня слышишь? — спросила она, но эспер молчал, тогда она повторила громче: — Чуя! — А? — переспросил тот, наконец, услышав Агату. — Не знала, что он был тебе настолько дорог, — неожиданно заявила она. — Что? — Ничего. Ты должен знать, что помимо передачи письма твоя миссия заключается в том, чтобы донести до босса наше предложение и сделать всё, от тебя зависящее, чтобы он его принял. — Предложение? Какое предложение? — Я повторюсь. Хотя всё это я тебе уже говорила, но ты был не здесь.

***

Четыре года назад... — Сделайте что-нибудь! — вскричал Акутагава. — Иначе клянусь, я порежу вас на куски! Медики переглянулись, но зная характер Акутагавы и две его смертоносные способности, решили не спорить. Один из них сбегал за портативным дифибриллятором, второй за кровью, третий тащил с собой металлический чемоданчик с инструментами, пока четвёртый делал Осаму массаж сердца вручную. Подключив дефибриллятор и подсоеденив электроды к груди Дазая, врач скомандовал: — Разряд. Другой медик нажал на кнопку, послышался характерный треск, тело Осаму выгнулось, но импульса не было. Попытки реанимировать Дазая повторялись несколько раз, но всё было бесполезно. — Он умер, — шёпотом сказал врач, с опаской поглядывая на Рюноске. — Мы ничего не можем сделать. Рука Акутагавы молниеносно вцепилась в горло медика и сжала его так, что у того закатились глаза. — Если хочешь жить, продолжай, — как гром прогремел голос вампира, глаза его покраснели, уши заострились, изо рта показались острые клыки. — Иначе... Акутагава отпустил врача, и тот, прокашлявшись, скомандовал: — Продолжаем. Через пару минут, когда медики уже совсем отчаялись и попрощались со своими жизнями, неожиданно у пациента появился сердечный ритм. Врачи вздохнули облегчением, но время расслабляться ещё не пришло, необходимо было зашить раны и сделать срочное переливание крови, чем они очень быстро и занялись. Пришёл в себя Дазай в лазарете Портовой Мафии, рядом сидел Акутагава. — Слава Богу ты очнулся! — обрадовался Рюноске. — Что? Какого чёрта я жив? —возмутился Осаму. — Это ты меня спас? — Дазай хотел приподняться, но тут же упал на кровать. — Однако я всё ещё здесь, а его нет. Это хорошо, но если он снова появится? — О чём ты? — Мне нужен наркотик, иначе он снова придёт, а мне придётся уйти, — затараторил тот. — Что? — Рюноске с непониманием смотрел на Дазая. — О ком ты говоришь? — Акутагава, — вкрадчиво проговорил Осаму. — Достань мне наркотик. Срочно! Иначе он снова придёт. — Какой наркотик? Кто придёт? — Любой наркотик, любой. Только побыстрее. — Дазай, ты что наркоман? — Рюноске не мог поверить в услышанное. — Нет. Да. Неважно. Мне просто нужен чёртов наркотик! — уже орал Дазай. — Принеси мне его! — Я не дам тебе наркотик, ты сошёл с ума? — Если ты мне его не дашь, он снова придёт. Только наркотик его сдерживает. — Да что ты такое говоришь? Кто придёт? — Судзи. Он снова займёт моё место. — Ты бредишь? — Если ты не дашь мне наркотик, я выброшусь из окна. Вот этими пальцами, — Дазай растопырил пальцы и выставил руки перед Рюноске. — Порву эти бинты, швы и вены. Я найду способ, но я убью себя, и ты меня не остановишь. — Подожди, успокойся. Хорошо, я принесу, только ничего не делай с собой. — Быстрее. Акутагава ушёл, а вскоре вернулся с наркотиком, опасаясь, что Дазай и правда что-то снова сделает с собой, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Хотя изначально у него промелькнула мысль о том, чтобы приставить к нему охрану, дабы следила за ним и днём, и ночью. Но Рюноске тут же её отбросил, решив, что это ничего не даст. Во-первых, Дазай был боссом, и охрана выполнила бы его приказ, а не Рюноске, во-вторых, он не хотел портить отношения с Осаму. Решив, что лучше подумает о том, что делать и как помочь Дазаю после его выздоровления. Осаму вскоре выписали, но с иглы он соскакивать не собирался, и что бы не говорил Рюноске и не предпринимал, всё было бесполезно. Дазай нечасто появлялся в порту, он изменился: стал молчалив и печален, а порой агрессивен и нервозен. Акутагава понимал, что это влияние наркотиков, но Осаму бросать и не думал. Прошло несколько месяцев, он принимал наркоту регулярно, и его состояние всё ухудшилось. А как-то Дазай позвонил Рюноске и вызвал его к себе. Он был на удивление спокойным, таким Акутагава не видел его уже давно. — Они посмели нам угрожать, — проговорил он. — Кто? — не понял вампир. — Орден Часовой Башни, — ответил Дазай. — Присылали сюда своих эсперов и пытались меня запугать. Меня, представляешь? — Осаму расхохотался. — Да что им надо? — Книга. Они знают, что мы её нашли. — И что они предлагали взамен? — Ничего. Просто выдвинули требования. Угрожают уничтожить нас и город, если мы им не передадим её в течении 24 часов. — А они могут? Я имею ввиду, какие у них эсперы? Им хватит сил? — Вполне. Поэтому мы не будем ждать от них удара, а нанесём свой. По моему приказу к ним прицепили маячки, — Дазай развернул ноутбук так, чтобы Рюноске было видно, что происходит на экране, а там светились пять красных точек, указывавших местоположение эсперов. — Похоже, что они остановились там на ночь. Убей их, Рюноске, всех до единого. — Хорошо, а что у них за способности? — Два гравитационных манипулятора, один эспер, управляет огнём. С ним нужно быть осторожнее. Он способен уничтожить Йокогаму за несколько минут, ещё один может создавать различные болезни и эпидемии, пятый останавливает время. Управляющего огнём и останавливающего время необходимо ликвидировать в первую очередь. Дазай извлёк из ящика стола чёрную папку и передал Акутагаве. — Здесь вся информация о них и фотографии. Изучи и избавься от всех. — Хорошо, — Рюноске кивнул и покинул кабинет босса. Дазай вытащил из другого ящика стола шприц, наполненный жидкостью, перетянул руку жгутом и сделал себе укол. — И Чуя теперь работает на них, — тихо проговорил Осаму, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Через пару часов вернулся Акутагава, пройдя в кабинет босса, он выбросил пустой шприц, валявшийся на полу и убрал жгут в стол, покачав головой. — Дазай, — позвал он. Осаму приоткрыл глаза. — Что? — спросил он. — Дело сделано. — Отлично. Созови Совет через полтора часа. Я хочу немножечко отдохнуть. — Хорошо, — сказал Акутагава и вышел. На Совете Осаму назначил Акутагаву своим заместителем и правой рукой, сказав, что, если с ним что-то случится, Рюноске должен занять его место. После того, как все разошлись, Акутагава спросил: — Почему именно сейчас, Дазай? — А почему нет? — Ты опасаешься, что на тебя могут совершить покушение? — О, я был бы очень рад, — Осаму усмехнулся. — Ты же меня знаешь. — В том-то и дело.

***

Через три дня... Осаму ехал домой на своём Лексусе. Дорога была узкой, а впереди находился небольшой участок по правой и левой стороне которого располагались два обрыва. Непонятно как, но откуда-то слева в бок машины влетел грузовик. Произошло невозможное, так как ему неоткуда было взяться, да ещё и вылететь на такой скорости. Лексус Дазая упал с дороги и, несколько раз перевернувшись, скатился с обрыва.

***

Открыв глаза, Осаму застонал, он находился не в машине, а валялся на земле возле неё. Голова была разбита и ужасно болела, из носа потоком хлестала кровь. С трудом поднявшись на ноги, он осмотрелся по сторонам. Его Лексус был измят и стоял на крыше. Покачнувшись, Осаму схватился рукой за ствол какого-то дерева. Не понимая до конца, что случилось, Дазай, пошатываясь, побрёл между деревьями, пытаясь выйти на дорогу. Он шёл долго, бесконечно долго, но трассы всё не было. А потом он что-то услышал: рёв зверя или рык, он был настолько громким, что Осаму закрыл уши руками. Вскоре всё стихло, Дазай замотал головой и решил, что звуки ему причудились. Осаму всё шёл, и ему вроде бы даже стало легче. Голова почти перестала болеть, кровь из носа больше не капала. Он пытался выйти к дороге, которая находилась ниже той, с которой он слетел, но всё никак не мог её отыскать. А спустя час он снова оказался возле своего разбитого Лексуса. — Какого хрена? — спросил Осаму сам у себя. Сзади послышался смешок, Дазай обернулся и встретился взглядом с самим же собой. Осаму отшатнулся. — Что это значит? — проговорил он. — Ты о чём? — заговорила его голосом его же копия. — Кто ты? — А то ты не знаешь? — Судзи? — Угу, — кивнул высокий парень с каштановыми волосами. — Так ты реален? — Угу, — снова кивнул тот. — Что происходит? — Не знаю, — Судзи пожал плечами. — Подожди, — Осаму присел на корточки, не понимая, что всё это значит. — Ты здесь? Не во мне? Как? Ты же умер. — Ты, видимо, тоже. — Что? — Авария, помнишь? Я вылетел из твоего тела и оказался здесь так же, как и ты. — Почему ты взрослый? — недоумевал Дазай. — Когда ты умер, тебе было восемь лет. — Я рос вместе с тобой. — Значит, я не сумасшедший. Ты всю жизнь был со мной... — Да. — Зачем? Зачем ты это сделал? Ты превратил мою жизнь в ад! Да как ты посмел? Это было моё тело! — Дазай неожиданно резко вскочил на ноги и ударил своего брата, затем ещё и ещё, тот сопротивлялся, но его попытки не увенчались успехом. В Дазая словно демон вселился. — Прекрати, — шипел Судзи, шевеля разбитыми губами, пытаясь скинуть с себя Осаму. — Да, если бы не я, ты сдох бы давно. Вместе с нашей мамашкой, в тот же день! И сколько я тебя спасал после этого? Ты тот, кто ты есть только благодаря мне! — Я мёртв, благодаря тебе! — Осаму снова ударил брата. — Я потерял единственного человека, который был мне дорог! И всё из-за тебя, сука! Почему ты не ушёл, зачем остался? — Мне было страшно, — вдруг заговорил Судзи детским голоском, и Дазай понял, что сидит верхом на ребёнке. Его брат почему-то снова стал восьмилетним мальчиком. — Там было темно, страшно и одиноко. Я не хотел оставаться один. Ты не представляешь, каково это остаться одному! Я искал тебя, пытаясь выбраться из темноты, а потом почувствовал, что тебе больно и хотел остановить эту боль, помочь тебе, спасти! И я это сделал. Пришёл, когда ты нуждался во мне. Как же бесил меня этот боров! Он был таким же уродом, как и тот, который отнял у меня жизнь! Он бы убил тебя, если бы не я! — Да лучше бы мне было сдохнуть тогда, чем влачить жалкое существование, благодаря тебе! — Жалкое? У тебя было всё! — неожиданно, Судзи снова стал одного с Дазаем возраста и вдруг ударил его, вскричав: — Ты жалкий! Жалкий неудачник! Ты пытался уничтожить своё тело, выбросить свою жизнь на помойку! Ты просто никчёмное создание! — Да пошёл ты, урод! Это ты меня до этого довёл! — Осаму ударил Судзи, потом снова и снова, тот наносил ему удары в ответ. В небе послышались раскаты грома, сверкнула молния, пошёл ливень, а эти двое всё так и дрались, катаясь в грязи, пока силы не закончились. Осаму сел возле дерева, облокотившись о его ствол спиной. — Ты пытался уничтожить меня, подавить, чтобы спокойно творить зло моими руками! — А ты травил себя наркотой, лишь бы не слышать меня и не позволить мне снова жить нормальной жизнью! — Ты больной, Судзи, — тяжело дыша, проговорил Дазай. — Ты занял моё тело без моего разрешения, — Осаму усмехнулся. — Да это рейдерский захват просто какой-то. Неожиданно руку Дазая обожгло острой болью. Он перевёл взгляд на неё и увидел, как жуткое чёрное щупальце обвило его запястье, а ещё одно щиколотку, отдавшись в ней жгучей болью. А потом эти щупальца потянули его назад. Он пытался схватиться и удержаться за дерево, но монстр, который его тащил оказался очень силён. Пальцы Осаму разжались, и он, цепляясь ими за землю, полетел назад. А потом Дазай увидел чудовище, совсем близко. Это был огромный чёрный спрут, с несколькими десятками таких же щупальцев, как и те, что его тащили. Посредине уродливого, склизкого тела разверзлась огромная дыра, усеянная тремя рядами мелких острых зубов. Осаму схватил какую-то палку и ткнул ею в один из восьми глаз чудовища. Монстр издал громкий рёв, который Осаму уже сегодня слышал и отпустил Дазая, тот, вскочив на ноги, бросился прочь, но щупальце вновь обвило его ногу, и он упал; монстр снова утягивал его назад. Неожиданно чудовище вновь взревело от боли. Щупальце перестало тащить по земле Дазая, и он почувствовал свободу, хотя оно по-прежнему сжимало его ногу. Осаму поднял взгляд вверх и увидел Судзи, который стоял рядом с ним, сжимая в руке катану. — Пригодилась всё-таки, — проговорил он. — Не зря мы её в машине возили. Чего разлёгся? Бежим! — крикнул Судзи, взмахнув катаной и отрубив ещё одно щупальце, которое тянулось к нему. Осаму вскочил на ноги и побежал, превозмогая боль в ноге, на которой болталось отрубленное щупальце, Судзи не отставал от него. Монстр пытался их преследовать, издавая громкие, пугающие звуки, но он двигался довольно медленно, поэтому близнецы, без особого труда, от него оторвались. Дазай остановился и, вцепившись руками в щупальце, болтавшееся на ноге, снял его и отбросил прочь. Однако останавливаться было рано, и он снова побежал, догоняя Судзи, который его опередил. Минут через тридцать братья остановились, присев на землю, пытаясь отдышаться. — Что это за хрень была? — спросил Осаму, посмотрев на Судзи. — Мне-то откуда знать? — ответил тот. — Но точно не способность эспера. — Где мы вообще оказались? — Может в аду? — Кто его знает? Просидев так около часа, они снова двинулись в путь, всё же пытаясь выйти к дороге, но через несколько часов вновь увидели разбитый Лексус Осаму. — Какого чёрта? — спросил Дазай. — И вообще, мы здесь провели довольно много времени, сейчас должен быть уже рассвет. Но на улице темень, хоть глаз выколи. — Наверное, тут всегда ночь, — Судзи пожал плечами. — Нужно попробовать подняться вверх к той дороге с которой мы слетели. — Думаешь, мы найдём выход? Сомневаюсь. Если я умер и попал в ад, выхода нет, и всё, что мне остаётся сделать, это отдать себя в лапы этому монстру. Пусть лучше сожрёт меня, и я перестану существовать. — Почему-то ничего иного я и не ожидал от тебя услышать, Осаму. Даже на том свете ты думаешь о суициде, — Судзи расхохотался. — А какой смысл влачить жалкое существование здесь? — Нельзя сдаваться. Нужно искать выход. Может ты не умер, может всё это игра твоего больного воображения под влиянием наркоты? — Судзи усмехнулся. — И даже я? — Заткнись! Я не сумасшедший. Ладно, давай сделаем по-твоему. Идём. Близнецы начали подниматься на гору, что давалось им с трудом, но, в конце концов, оказались у дороги. Там был свет, точнее, какая-то круглая светящаяся воронка. Осаму подошёл к ней и вытянул руку, которая легко вошла в эту воронку, но затем он отдёрнул ладонь. — Что ты делаешь? — спросил Судзи. — Пойдём. Это выход. — Я знаю, понял это, когда коснулся света. Но я не пойду. — Почему? — Потому что я не позволю тебе вернуться назад. — Тогда я пойду сам. — Попробуй, — Осаму усмехнулся. Судзи приблизился к светящейся воронке и сделал шаг в неё, но его словно молнией ударило, по телу пробежали электрические разряды, и Судзи отбросило на несколько метров назад. — Ты не можешь выйти отсюда без меня, а я могу уйти без тебя. Потому что ты мёртв, а моё тело всё ещё живо и это именно моё тело, а не твоё. Осаму сделал шаг навстречу свету, но Судзи схватил его за руку. — Я не останусь здесь один, — проговорил он. Дазай почти вошёл в свет, который так же касался и Судзи, но из-за того, что брат держал Осаму за руку, его не ударило током. Дазай отступил назад. — Ты не вернёшься со мной. Уж лучше мы оба останемся здесь. Свет исчез, и близнецов снова окутала тьма. — Ты идиот! — выкрикнул Судзи. — Возможно, — безразлично ответил Дазай. Осаму потерял счёт времени, сейчас он не мог сказать, сколько дней, недель или месяцев прошло с тех пор, как он оказался в этом жутком месте. Есть и пить не хотелось, спать тоже. Порой близнецам приходилось отбиваться от монстра, порой они снова натыкались на световую воронку, которая появлялась на несколько минут то в одном, то в другом месте, потом исчезала. Дазай по-прежнему отказывался входить в неё вместе с Судзи, а тот не отставал от него всё это время ни на шаг, опасаясь, что если Осаму найдёт выход, когда его не будет рядом, то сбежит, оставив Судзи одного в этом ужасном мире.

***

Прилетев в Йокогаму, Чуя вызвал такси и отправился в порт. Прибыв туда, он понял, что ему не рады, но несмотря на это, всё же прорвался в кабинет к боссу, по пути устроив погром. На пороге его встретил Акутагава и, враждебно посмотрев на него, спросил: — Чего тебе здесь нужно, Чуя? — Я хочу знать, что произошло с Дазаем, — проговорил Накахара, проходя в кабинет и присаживаясь на диван. — Я слышал, что он погиб четыре года назад. Это правда? — Надо же! Целых четыре года от тебя не было ни слуху ни духу, и вот он явился, сгорая от любопытства, услышав о смерти возлюбленного, — с издевкой сказал Акутагава, скептически посмотрев на Чую. — Ты ведь знаешь, что он творил и должен понимать, что я не мог остаться. Я хотел всё забыть. — Так чего припёрся? — прошипел Рюноске, склоняясь к лицу Чуи. — Ответь на мой вопрос. — Нет, ты приехал сюда не за этим, — растягивая каждое слово, произнёс вампир. — Узнать о том, что произошло с Дазаем, ты мог и не от меня. Тебя сюда прислали с какой-то миссией, ведь так? Чуя приподнял левую бровь, а Акутагава продолжил: — Можешь им передать, что они её не получат, а если продолжат стоять на своём, Портовая Мафия уничтожит Орден Часовой Башни. Их не боялся Дазай, и я не боюсь, Чуя. — Ты знаешь на кого я работаю? — спросил Накахара. — Дазай сказал незадолго до той аварии. — Вот как? Он знал, значит? — Знал. — Ты прав, моё руководство прислало меня сюда с заданием, но я согласился на миссию лишь потому что хотел узнать правду о том, что случилось с Дазаем. — Его убили, — проговорил Рюноске. — А знаешь кто? — Нет. — Орден Часовой Башни. Они угрожали уничтожить город, если мы не передадим им Заветную Книгу. И я, по приказу Дазая, ликвидировал пятерых эсперов, которых они сюда отправили. Трое из них были самыми опасными из всех существующих в мире. Но Орден не знал обо мне тогда. О том, что я стал вампиром, а значит, имея две такие способности, именно я теперь являюсь самым опасным эспером на Земле. Наверное, они долго недоумевали о том, кто мог расправиться с пятерыми их одарёнными мгновенно. Поэтому решили ликвидировать Дазая. За несколько дней до аварии, которую они подстроили, Дазай назначил меня своим заместителем и правой рукой, поэтому я занял место босса после его смерти. Орден присылал ко мне после этого ещё эсперов, когда я возглавил мафию, но их постигла печальная участь. Наверное, твоему начальству всё же стало известно о моей второй способности, потому что они оставили свои попытки на время, и вот снова прислали эспера. Почему тебя, Чуя? — Думали, что я смогу договориться с тобой. Они предлагают обмен: книгу на часы, которые управляют временем. Благодаря им можно вернуться в прошлое, перенестись в будущее, остановить время. Очень полезный артефакт, но использовать его нужно с умом, особенно при возврате в прошлое. Ведь меняя его, мы меняем будущее. И за каждый возврат времени, тот кто пользуется часами, платит своим временем. Плата может быть различной: от года жизни до мгновенной смерти. — Они у тебя? — Нет. Если мы договоримся, то Орден пришлёт человека, который произведёт обмен, я должен буду его проконтролировать. — Вот как? Не могу сразу дать тебе ответ, мне нужно подумать. — Хорошо. Скажи, Акутагава, а ты не думал воспользоваться Книгой, чтобы вернуть Дазая? — Я пытался. Но на нём запись не сработала, а вот часы могут, если вернуться в прошлое и предотвратить аварию. — Я тоже об этом подумал. — Но Дазай бы не одобрил. Ты ведь знаешь насколько опасна эта Книга. Нельзя, чтобы она попала в чужие руки. Мы не можем допустить, чтобы они переписали реальность, понимаешь? Даже, если часы помогут вернуть Дазая. — Значит, твой ответ — нет? — Нет, — ответил Акутагава. — Ладно. Я понимаю. Кстати, вот письмо для тебя, — проговорил Чуя, передавая конверт Акутагаве. — И ещё, отведи меня на могилу Дазая. — Пойдём, — сказал Рюноске, пряча письмо во внутренний карман плаща.

***

Стоя у могильной плиты, на которой была выгравирована надпись: Осаму Дазай, а под именем указана дата рождения и смерти, Чуя всё ещё не мог поверить, что это правда. В голове молотом стучала лишь одна мысль: «Дазай мёртв». — Этого не может быть, — тихо прошептал Накахара, присаживаясь на корточки и кладя руку на памятник. — Может, — так же тихо произнёс Акутагава. — Оставь меня, пожалуйста, — попросил Чуя Рюноске, и вампир молча ушёл. — Было время, — проговорил Чуя, поглаживая плиту пальцами. — Когда я тебя ненавидел так сильно, что желал убить. Но почему мне сейчас так тяжело? Почему моё сердце рвётся на части? Скажи! Если бы ты только мог поговорить со мной. Я сам не понимал, что всё ещё люблю тебя, несмотря на то, что ты сделал. Разве такое возможно? Разве так бывает? — Чуя утёр с глаз непрошенные слёзы, в горле эспера застрял какой-то колючий ком, а сердце разрывалось от боли и тоски. Накахара уткнулся лбом в памятник, поглаживая его пальцами, ощущая холод безликого мрамора, и от этого на душе стало ещё тоскливее, слёзы уже ручьями стекали по щекам, казалось, что даже дышать стало трудно. Когда Чуя узнал о смерти Дазая, а теперь удостоверился в ней окончательно и бесповоротно, у него было ощущение, что умерла часть его самого, возможно, даже большая. — Наверное, я тоже болен, если могу любить тебя после всего. Ты не мог сдохнуть, чёртов ублюдок! Я не верю, что тебя больше нет! — Накахара сжал кулаки. — Не верю. И не понимаю, как мне теперь жить, зная, что ты ушёл навсегда. Я не смогу без тебя. Все эти годы я жил, нет, не жил, пытался жить, но на самом деле просто существовал, кое-как проживая каждый новый день, пытаясь убедить себя в том, что у меня всё прекрасно, — Чуя в очередной раз утёр щёки от слёз, — что ты мне не нужен. Но как же я ошибался! Кого я пытался обмануть? Тебя или себя? Конечно, себя. Но сейчас понимаю, как это было глупо. Мне не стоило уезжать. Когда узнал всю правду о твоей болезни и о том, что с тобой произошло в прошлом, мне нужно было остаться и попытаться помочь тебе, но я был слишком зол и не мог простить. А теперь жалею об этом. Останься я здесь, всё могло быть иначе. Непроизвольная слеза вновь скатилась по щеке Чуи, и он вытер её рукой, но снова непрошенные слёзы покатились из глаз. — Я верну тебя, — снова заговорил эспер. — Как ты когда-то вернул меня. Я убью Агату, она заплатит за твою смерть, потом доберусь до часов и верну тебя, пусть ты и был больным ублюдком, но я всё равно тебя люблю. Чуя провёл у могилы Дазая несколько часов, разговаривая сам с собой, а затем на его плечо легла чья-то рука. Накахара поднял глаза и увидел Верлена. — Здравствуй, Чуя, — проговорил Поль. — Здравствуй, Верлен, — поздоровался Накахара, поднимаясь на ноги и заключая Верлена в объятья. — Я слышал, что ты вернулся. Почему не зашёл ко мне? — У меня было дело к Рюноске, а потом я отправился на кладбище. Я не знал о Дазае все эти годы. Не представляю, как теперь жить. — Ты же сам уехал, — недоумевал Верлен. — Если так сильно любил его, почему не остался с ним? — Всё это так сложно. У меня были причины уехать. Но, если бы я знал, о том, что с ним произойдёт, то непременно остался бы. Не могу поверить, что его нет. Что больше никогда его не увижу. — Пойдём, — произнёс Поль. — Куда? — спросил Чуя. — Я кое-что покажу тебе. Идём. Верлен, удерживая Чую за руку, уводил его с кладбища, но неожиданно путь эсперам преградил Акутагава. — Верлен, не смей, — проговорил Рюноске. — Я не могу видеть, как страдает мой брат, прости, — ответил Поль, отстраняя Акутагаву в сторону и продолжая идти. — Верлен, это предательство! — Акутагава обвил руку Поля Расёмоном и снова оказался перед его лицом. — Я не предатель, тебе это известно. Но Чуя должен знать. — О чём вы? — Накахара посмотрел на Акутагаву, затем на Верлена. — Остановись, — Акутагава посмотрел Полю в глаза. — Подумай, что ты делаешь. Он же работает на вражескую организацию, из-за которой всё и случилось. — Чуя нас не предаст. — Да знаешь ли ты, что это он его довёл до той попытки суицида, незадолго до аварии? И это он подсадил его на наркоту. — Откуда... — начал Чуя, но Рюноске его перебил: — Значит, это всё-таки правда, я догадывался, хотя Дазай и молчал. — Подожди, — снова заговорил Чуя. — Попытки суицида? Наркотики? Он не соскочил? — Это ведь ты мне отправил СМС с адресом? Не отрицай и не лги. Став вампиром, я научился отличать ложь от правды, поскольку у людей, когда они лгут меняется ритм сердца, и ты меня не проведёшь. — Да, это был я, — ответил Чуя. — Я хотел отомстить, но не понимал, что люблю его несмотря на всё, что он сделал. И теперь мне очень жаль, что я так поступил. Я ведь не думал, что он умрёт. — Не думал он, как же! Дазай ещё в тот день, когда ты прислал сообщение, пытался покончить с собой. Я еле успел, врачи с трудом его откачали. А потом я узнал, что он наркоман. Всё это произошло благодаря тебе! Да и крышей он двинулся тоже из-за тебя. Всё время говорил о ком-то так, будто в нём жила ещё чья-то личность. — Мне очень жаль. Я не знал. Но я не могу ничего изменить. — Акутагава, — вступил в разговор Верлен. — Мне известно твоё мнение по этому поводу, но Чуя должен знать правду. Я отведу его. — Ты совершаешь ошибку, Верлен. К тому-же всё равно его скоро отключат. То, что ты хочешь сделать, не имеет смысла. — Ты, значит, решился на отключение? Не думал, что ты пойдёшь на это, — произнёс Поль. — Это бессмысленно, — сказал Акутагава. — Врачи правы. Даже, если пройдёт ещё с десяток лет, ничего не изменится. — Ну раз ты так решил, тогда тем более нет смысла скрывать правду от Чуи. — Какую правду? — спросил Накахара. — О чём вы тут толкуете? — Дазай жив, — произнёс Верлен. — Но он в коме. Уже четыре года. Никаких изменений в его состоянии за все эти годы не произошло, и врачи говорят, что не произойдёт. Его хотят отключить от аппаратов жизнеобеспечения. — Что? Вы с ума сошли? Я не позволю этого сделать! — вскричал Чуя. — Я тоже так говорил все эти годы, — сказал Рюноске. — Но мы вынуждены признать правду и смириться. Он не очнётся. — Я не позволю тебе убить Дазая. Отведи меня к нему, Поль. — Пойдём, — произнёс Верлен.