Хладнокровность

      — Здравствуй, Генья-кун! — радостно прощебетала Незуко, завидев в саду знакомую копну его чёрных волос. Он склонился над одной из грядок, с усердием разрыхляя почву, и его руки были перепачканы землёй.       Младший Шинадзугава, без сомнения, был тем, кому здесь всегда были рады. В часы досуга, когда он не упражнялся в стрельбе из лука, не нёс дозор на стене или не предавался тренировкам, он часто проводил время в саду в компании Незуко. Его природный дар заставлял растения цвести с небывалой силой, и без его помощи сады никогда бы не выглядели столь великолепно. В свободное время он даже помогал жителям деревни справляться с проблемами, связанными с урожаем.       — О, — Генья сделал движение, чтобы преклонить колено, но Незуко покачала головой и присела рядом с ним на корточки, с улыбкой наблюдая за его работой.       — Давненько я тебя здесь не видел, Химэ-сама, — произнёс он.       — Да, подготовка к свадьбе… — Незуко остановилась, чтобы тщательно подобрать слова, и по её щекам пробежала тень, когда она на мгновение задумалась. — Много работы, — она сделала паузу. — Как у тебя дела?       — Что ж, полагаю что хорошо, — произнёс он, пожимая плечами и пристально вглядываясь в глубокие тени под глазами собеседницы. — Ты выглядишь утомлённой, Химэ-сама, — продолжил он. — Всё ли в порядке?       — Да, — ответила она, немного помедлив. — Просто я немного взволнована предстоящей свадьбой. Столько всего происходит, и я порой чувствую себя немного растерянной, — призналась Незуко, смущённо потирая затылок.       Генья медленно кивнул и продолжил свою работу, сохраняя на лице бесстрастное выражение. В этот момент он был удивительно похож на своего брата, и это глубоко взволновало её.       — Что?       — Что? — повторил он, оборачиваясь к ней в недоумении.       — Этот взгляд… ты и… — Незуко свела брови к переносице, не находя подходящих слов. С Геньей всегда было легко находить общий язык, но сейчас её словно придавило каменной глыбой. Она вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза. — Что ты думаешь обо всём этом? Я имею в виду свадьбу, — когда он попытался улыбнуться и открыл рот, чтобы ответить, она нахмурилась. — Будь честен.       Генья снова закрыл рот и пристально посмотрел на неё. Затем он почесал левую бровь своим не слишком чистым указательным пальцем.       — Что ты хочешь услышать от меня, Химэ-сама? — спросил он.       — Я не хочу, чтобы ты повторял то, что я и так слышу от всех, — я хочу знать твоё… мнение? — к концу фразы Незуко склонила голову набок и задумалась о значении сказанного. Он выглядел таким же растерянным, как и она, но она всё ещё ждала, когда он заговорит, с лёгкой ободряющей улыбкой.       — По правде говоря, — начал Генья несколько неуверенно, — известие о помолвке стало для меня настоящим потрясением. Особенно когда Зеницу-сама объявил о том, что свадьба состоится через две недели… а это уже через два дня. Право, не знаю, что и сказать по этому поводу.       Незуко, слегка склонив голову, согласилась с его словами. Она тоже считала, что свадьба и так шла слишком быстро, но зачем же замедлять? За один день она связала свою судьбу с мужчиной, которого прежде не знала, так какой смысл откладывать неизбежное? Она была так близка к достижению своей цели.       — Но не пойми меня превратно, Химе-сама, я искренне рад за тебя! Просто… — Генья подбирал нужные слова, озираясь по сторонам, прежде чем продолжить, на этот раз шёпотом. — Ты… ты уже говорила с моим братом, Химе-сама?       Улыбка на её лице постепенно сошла на нет, и Генья мгновенно уловил её ответ, заметно поникнув плечами.       — Я что-то не вижу его в последнее время, — призналась она.       В последний раз они общались, когда Санеми поздравил её в поместье. После этого не было ни слова. Даже когда они отправились в горы, чтобы предать земле останки семьи Кёсукэ и устроить им достойные проводы, они продолжали хранить молчание.       И дело было не в том, что ей нечего было сказать ему, просто не было подходящего момента для разговора, ведь Кёсукэ всё ещё пребывал в глубоком горе.       В ту ночь, когда Санеми отправился на разведку в лес, он сообщил, что в дом проникли не только к Кёсукэ, но и к другим людям, и многие из них были убиты.       Он старался не вдаваться в излишние кровавые подробности того, что он видел в тот вечер, рассказывая об этом Киэ-саме в присутствии Кёсукэ. Однако даже без детального описания можно было легко представить себе ужасную картину: кровавую бойню, окрасившую каждый дом, и безжизненные тела людей, лежавшие на земле. Вероятно, они взывали о помощи, прежде чем их настигла смерть. Санеми поведал, что в телах отсутствовали некоторые фрагменты, а на них были обнаружены следы укусов, которые могли быть оставлены дикими животными. Однако он твёрдо знал, что это не так. Он совершил погребение, как смог, но его всё ещё тревожил тот факт, что он не смог найти сестру Кёсукэ, а что ещё хуже — он не смог обнаружить ни одного живого существа на месте преступления или подозреваемого в совершении убийств. Это лишь усугубляло его раздражение, и поэтому он каждый день продолжал ходить в горы.       И это начинало беспокоить их всех, особенно Генью, который всякий раз стремился сопровождать своего брата. Однако Санеми предостерегал его не следовать за ним, иначе… Генья не вникал в смысл этого «иначе», поскольку знал, что его брат вполне способен исполнить свою угрозу.       Незуко неоднократно предпринимала попытки расспросить Генью о их прошлом, о схожих шрамах или о семье, стремясь отыскать хотя бы малейшие зацепки, которые могли бы раскрыть тайну, окутывающую личность Шинадзугавы Санеми. Однако все её усилия были тщетны: Генья лишь качал головой и говорил, что лучше бы его брат сам рассказал ей об этом. Ага, конечно, — мысленно возмущалась Незуко. — Как будто он ей что-то расскажет. Отчаяние и усталость овладевали ею, когда братья Шинадзугава продолжали отвергать её в этот момент.       И теперь, когда близилась её свадьба, а Санеми продолжал своё расследование в горах, у них не было возможности ни поговорить, ни даже увидеться. Она привыкла к тому, что он всегда был рядом, либо она следовала за ним, когда у них обоих не было никаких важных дел. И даже если они были врозь, Незуко знала, что он всегда в курсе, где она находится, и ей казалось, что он никогда не покидал её. Поэтому происходящее между ними сейчас вызывало у неё беспокойство.       Возможно, именно поэтому она в последнее время пребывала в состоянии крайнего нервного напряжения. Что-то было не так, какая-то неясность возникла между ними, особенно теперь, когда она не могла напрямую обратиться к нему, поскольку была чрезмерно занята подготовкой, а он постоянно отсутствовал.       За исключением одного-единственного раза.       В один из вечеров Незуко заснула в библиотеке, а пробудившись, обнаружила Санеми, который сидел неподалёку и созерцал небесные светила. Библиотека была достаточно вместительной, но Незуко предпочитала оставлять раздвижные двери распахнутыми, дабы иметь возможность улавливать звуки, доносящиеся извне, пока она находилась внутри. Она поспешно сомкнула веки, когда Санеми обратил на неё свой взор. Незуко не была вполне уверена, но предполагала, что он немедленно уйдёт, если заметит её пробуждение, и потому сделала вид, что по-прежнему пребывает в объятиях Морфея. Он продолжал сидеть молча.       Она не могла вспомнить, когда они в последний раз проводили время вместе подобным образом, и не хотела нарушать эту атмосферу. Незуко слышала, как он жуёт что-то, и это радовало её, потому что, по крайней мере, он не морил себя голодом, как обычно. В воздухе витал аромат муки для моти, и она знала, что Санеми наслаждается своими любимыми охаги, приправленными порошком из чайных листьев. Она сдерживала улыбку, которая так и норовила появиться на её лице, и украдкой поглядывала на него, когда он не смотрел в её сторону. Однако чем дольше она оставалась в таком положении, тем сильнее начинала болеть её шея и спина.       Незуко ощутила некое движение и замерла, напряжённо ожидая, когда минует опасность. Но едва она собралась открыть глаза, как почувствовала, что её поднимают на руки. Она попыталась восстановить дыхание и продолжить свою игру, но он поднялся и удобнее устроил её в своих объятиях. Тогда она позволила себе расслабиться и положить голову ему на грудь. Его сердце билось с необычайной быстротой, но Незуко инстинктивно чувствовала, что и её сердце трепещет в том же ритме, ибо она страшилась, что он распознает её хитрость, разоблачит её, опустит на землю и уйдёт.       — Чёрт. Ты становишься тяжелее, — прошептал он, и в его груди зарокотал смех.       Незуко подавила в себе порыв возразить на замечание Санеми и позволила ему отнести себя в спальню. Он заботливо подоткнул ей одеяло, снял с неё дзори и носки, и она с трудом сдерживала желание рассмеяться, поскольку его прикосновения вызывали у неё лёгкую щекотку. Санеми даже распустил её волосы и аккуратно снял украшения. Он убрал волосы с её лица с такой нежностью, что на мгновение Незуко засомневалась, действительно ли это Санеми делает всё это с ней. Когда он наконец покинул комнату, она осталась в таком смятении, что могла лишь прерывисто вздохнуть и уставиться в потолок.       В эту ночь ей было трудно заснуть.       — Понимаю, — негромко произнёс Генья и поспешил сменить тему. — Какие цветы ты хотела бы видеть на своём торжестве, Химэ-сама? — спросил он, устремив на неё долгий взгляд, полный ожидания и готовности исполнить любое её желание. — Полагаю, у тебя уже есть определённые предпочтения. Я сделаю всё, как захочешь.       Незуко на мгновение прикрыла глаза, чтобы утаить зарождающиеся мысли, сдерживая их, словно опасаясь, что они вырвутся наружу, если она отважится взглянуть на него в ответ. Она сделала глубокий вдох, прежде чем покачать головой и подняться со своего места.       — Я уверена, что всё, что ты выберешь, будет замечательно. Я оставляю это на твоё усмотрение, Генья-кун. Мне пора идти.       — Разумеется, — произнёс он. — Увидимся позже, Химе-сама.       Генья склонил голову, и Незуко ответила ему лёгкой прощальной улыбкой, после чего вернулась в дом.       Едва она успела это сделать, как столкнулась с Аой и Канао.       — Доброе утро, Незуко-химэ! Как удачно, мы как раз тебя искали, — просияла Канао.       — Если хочешь, чтобы всё было сделано как можно скорее, — сказала Аой, когда обе девушки приблизились к ней, взяв её за руки и увлекая за собой по знакомому пути. — Идём с нами!       На лице Незуко отразилась мольба.       — Умоляю вас, скажите, что это не очередная примерка свадебного кимоно и не урок свадебного ритуала?       Обе отрицательно покачали головами.       — Полагаю, с этой частью ты уже справилась, — произнесла Аой. — Хотя я не вполне уверена относительно ритуала.       Аой умолкла, и Канао кивнула в знак согласия.       — Да, нам ещё предстоит вернуться к этому, но пока что…       Подруги, перестав подталкивать Незуко, открыли дверь в библиотеку. Их обдал лёгкий ветерок, проникающий в помещение через открытые сёдзи, и донёсся мелодичный звон фуринов. На небольшом столике, за которым обычно сидели девушки, лежала внушительных размеров книга.       Незуко в смятении обернулась к своим спутницам. Они бережно взяли её за плечи и усадили на подушку. Она обратила внимание на то, что её собственная книга оказалась погребённой под толстым фолиантом, и, догадавшись, что, вероятно, забыла положить её на место, извлекла её. Затем она положила книгу в чёрном переплёте рядом с собой, чтобы впоследствии вернуть её на полку.       — В настоящий момент тебе надлежит с особым тщанием изучить и усвоить историю рода Агацума, — изрекла Аой. — И, прошу тебя, не отвлекайся.       — Поскольку Зеницу-сама возник внезапно, не известив заранее о своём появлении, и мы не имели представления о его намерении связать с тобой свою судьбу, то… Мы не имели возможности поведать тебе о его роде, и теперь, прежде чем продолжить подготовку к свадьбе, мы должны восполнить этот пробел, — добавила Канао. — Потребовалось некоторое время, чтобы собрать сведения о его семье.       — Достопочтенный дедушка Зеницу-самы прибывает сюда завтра на закате, и Киэ-сама полагает, что было бы весьма отрадно, если бы ты смогла произвести на него благоприятное впечатление. Поэтому, пожалуйста, внимательно изучи эту книгу и постарайся её запомнить. Его дедушке будет на самом деле очень приятно, если ты проявишь свои знания.       После этих слов Аой глаза Незуко расширились.       — Всю? — не поверила она и крепче сжала книгу в руках. Даже поднять её и взмахнуть ею было для неё непосильной задачей, требующей напряжения обеих рук и значительных усилий. — Я должна всё выучить к завтрашнему дню?       Аой склонила голову и на её лице отразилось беспокойство.       — Мне жаль, что приходится просить тебя об этом, но Киэ-сама полагает, что это наилучший выход из ситуации, — произнесла она.       Было ли это наказанием со стороны матери?       — Мы полагаем, что отчасти это и наша вина, и приносим извинения за то, что потребовалось столь длительное время для получения этих сведений, — пробормотала Канао, устремив взгляд на книгу.       Незуко с трудом отложила фолиант и посмотрела на неё так, словно это было оскорблением.       — Всё в порядке, прошу прощения. Я никоим образом не хотела показаться неблагодарной. Мой долг — изучить всё это, так что… — Незуко отмахнулась с нарочитой беспечностью, сопровождая свои слова улыбкой. — Я должна выразить признательность за ваши усилия, направленные на то, чтобы раздобыть информацию. Так что, право же, благодарю вас. Вы, девочки, оказали мне поистине неоценимую помощь.       Аой и Канао, вернув Незуко улыбку, с почтением склонили головы.       — Незуко, — произнесла Канао тихим голосом, — теперь мы оставим тебя учиться, и желаем тебе успехов. После этого, следуя за Аой, она задвинула за ними сёдзи.       Когда они ушли, Незуко глубоко вздохнула и посмотрела на открытую энгаву. Её взгляд остановился на пустом пространстве напротив. Она была благодарна девочкам за то, что они предоставили ей место для занятий в её любимой комнате в поместье.       Единственное, чего ей сейчас не хватало, — это сочитательницы.       Незуко удобно устроилась на подушке, облокотившись на стол, подпёрла щёку ладонью и, не отрываясь, уставилась на книгу. Это был массивный фолиант в твёрдом переплёте с коричневой обложкой, потёртой по углам. Но её внимание привлекла резьба на замке в виде молнии, которая придавала книге вид старинного антиквариата, хотя она, безусловно, знавала и лучшие времена. Незуко, мысленно подбадривая себя, взяла бечёвку и размотала её. В этот день она не была расположена ни к чтению, ни даже к запоминанию чего-либо, но, казалось, у неё не было выбора в этом вопросе. Незуко была уверена, что Аой и Канао вновь придут проверить её и упрекнут, если она не приступит к делу, поэтому она решила облегчить их задачу и начала читать.       Клан Агацума представлял собой выдающееся семейство, происходившее с Востока. В былые времена они одержали ряд блистательных побед в сражениях, что позволило им основать собственное поселение, в котором их род процветал на протяжении многих десятилетий.       Изначально их деревня была невелика, но с течением времени, по мере смены правителей, она начала расширяться, а её ресурсы стали привлекать внимание торговцев, что способствовало развитию экспорта товаров. Агацума представляли собой один из наиболее могущественных кланов государства, прославившийся своими уникальными техниками дыхания. В их распоряжении находилось додзё, где они бережно хранили и передавали из поколения в поколение накопленные знания и навыки. Это была строгая, но гостеприимная община, где каждый, кто стремился овладеть искусством грома, находил радушный приём.       Родители Зеницу трагически ушли из жизни в результате рокового происшествия, но его дедушка всегда был рядом, чтобы окружить его заботой и вниманием.       В настоящее время главой из деревни и главой додзё являлся Агацума Джигоро, который также приходился Зеницу дедушкой. И, судя по тому, что удалось узнать Незуко, его дедушка был поистине удивительным человеком. Даже в преклонном возрасте он всё ещё сохранял способность эффективно управлять своими владениями и поддерживать мирные отношения с соседними поселениями. Он так ловко всё устроил, что Незуко не могла не восхититься его умением руководить, но в то же время её охватывал лёгкий страх. Она могла только догадываться, насколько внушительным он будет выглядеть завтра воочию.       Незуко продолжала перелистывать страницы «Рассказов клана Агацума о битвах и путешествиях», не имея представления о том, сколько времени прошло. Даже солнце, казалось, скрылось за горизонтом, не оставив и следа своего присутствия.       Её внимание привлёк поднос, стоявший у двери. На нём были рисовые пирожки, пара персиков и вода. Незуко подползла к подносу, взяла угощения, вернулась на своё место и поставила еду на стол.       Незуко не слышала, как раздвигались сёдзи или как кто-то входил в комнату. Вероятно, она была так погружена в чтение, что не обратила внимания на посторонние звуки.       Она с наслаждением откусила от рисового пирожка, ощущая, как приятное послевкусие от чтения книги уже начало заполнять её сознание. Затем она вновь принялась за чтение, рассеянно жуя пирожок и перелистывая страницы.       В книге были представлены изображения вождей прошлого и настоящего, запечатлевшие их встречи и события. Она быстро пролистала страницы, на которых были изображены вожди прошлого, а затем перешла к следующей иллюстрации, стремясь как можно скорее завершить чтение.       Однако один рисунок привлёк её внимание, и Незуко созерцала его дольше, чем намеревалась, ибо в глубине её сознания зашевелились воспоминания. Это был образ прошлого предводителя деревни, который противостоял огромному чёрному медведю. Этот медведь был так похож на того, что она видела в детстве, что её глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний.

***

      Это был один из самых мрачных дней в истории деревни, когда на её жителей обрушилось внезапное и заразное заболевание.       Всё началось с того, что один из жителей деревни вернулся домой, кашляя. Поначалу никто не придал этому особого значения, но вскоре он начал харкать кровью и потерял сознание прямо посреди деревни. Все жители деревни, охваченные тревогой, поспешили доставить его к целителям, полагая, что на этом злоключения закончатся. Однако прошла неделя, и почти половина обитателей деревни оказалась поражена той же болезнью. Заражённые ослабевали, и некоторые из них были не в состоянии даже стоять без поддержки.       Каэдэ поведала им о том, что ей доводилось быть свидетельницей подобных случаев и ранее, и теперь им следовало безотлагательно отыскать целебное растение, способное вернуть жителям здоровье.       Растение произрастало в самой глубине леса, но путь к нему был сопряжён с немалыми опасностями. Их лес был населён множеством диких созданий, служивших прибежищем для разнообразных видов, а самые сильные из мужчин были прикованы к постели болезнью, что делало задачу невыполнимой.       В тот судьбоносный момент Незуко исполнилось восемь лет, и её охватило чувство страха не только за жителей деревни, но и за судьбу своего отца, который мог оказаться жертвой этой страшной болезни.       Многие пытались найти средство от недуга, но возвращались лишь с новыми ранами, которые усугубляли положение. Никто не мог найти решение, и из-за закрытых сёдзей доносились лишь приглушённые голоса целителей, которые говорили о неизбежности происходящего.       С каждым днём ситуация становилась всё более мрачной и безнадёжной.       В тот миг, когда она увидела, как и её отец, поражённый недугом, упал, кашляя, на землю, в ней вспыхнула решимость. Мать, братья и младшая сестра поспешили к нему, а она, Незуко, не теряя ни секунды, устремилась в дом целительницы. Вырвав из книги страницу с изображением целебных трав, она отправилась в лес в одиночку.       Незуко не хотела никому рассказывать о своём намерении, даже Танджиро, зная, что он попытается её остановить. Не взяв с собой ничего, кроме кухонного ножа, небольшого одеяла и листа бумаги, она отправилась в лес, полная решимости и уверенности в своих действиях.       Это была бы прекрасная идея, если бы не беда, которая поджидала её, как только она вошла в лес. К сожалению, в тот момент мимо проходил медведь, который учуял её запах и, сверкая голодными глазами, стремительно бросился на неё.       Незуко задрожала от страха, с её уст сорвался пронзительный крик, и она бросилась бежать, выронив нож. Но медведь не отставал. Он стремительно настигал её, и она издала отчаянный вопль.       В тот самый момент, когда медведь был готов уже растерзать её маленькое тельце, внезапно поднялся ветер. Из зарослей кустарника выскочила фигура, и после нескольких взмахов топора медведь рухнул на землю, а её неожиданный спаситель остался стоять рядом. За её спиной воцарилась тишина, и Незуко долго не решалась обернуться. Наконец, она это сделала и вскрикнула: первое, что она увидела, была отрубленная медвежья голова. В ужасе она споткнулась и упала, стремясь убежать от этого жуткого зрелища. Страх охватил её, и она почувствовала, как её конечности наливаются свинцом, лишая способности двигаться. Но внезапно чьи-то сильные руки подхватили её, помогая подняться и обрести равновесие.       — Успокойся, — произнёс грубый голос. — Эта тварь мертва.       Незуко оторвала взгляд от поверженного животного и посмотрела на своего спасителя.       Ветер взметнул её волосы, обрамляя лицо. Когда она отбросила их с глаз, чтобы рассмотреть его как следует, он приблизился и заслонил собой солнце. Первое, что она увидела, была гримаса, исказившая его черты. Его короткие волосы были белы, как свежевыпавший снег, и мягко развевались на ветру. Это был молодой юноша. Его фигура была высокой и стройной, на боку висело множество оружия. На его теле были заметны следы многочисленных ранений: на лице, руках, ногах и даже на груди, где выделялся крупный рубец. Но не это поразило Незуко в первую очередь. Его глаза были необычайны: столь фиолетовые, пронзительные и холодные, что это буквально ошеломило её. Она могла лишь вглядываться в них, ощущая, как адреналин заставляет кровь шуметь в ушах, и полностью терять ощущение пространства и времени.       — Что, чёрт возьми, ты делала в этом лесу совсем одна? — спросил он, сплюнув и угрожающе наклонив голову набок, словно оценивая её. Однако вскоре он потерял к ней интерес и, повернувшись, чтобы уйти, небрежно бросил. — Хотя, не важно. Иди уже домой.       Незуко моргнула, глядя на его удаляющуюся фигуру, и вышла из состояния транса, в котором пребывала. Она и не осознавала, что всё это время задерживала дыхание.       Незуко оторвала взор от юноши, обратив внимание на медведя, распростёртого на земле, и вновь устремила взгляд в лесную чащу. Она всё ещё не обнаружила то, ради чего пришла сюда, и не позволит испугу остановить себя. Ведь деревня нуждалась в целебных травах.       Она предприняла ещё одну попытку углубиться в лес, но чья-то рука, подобно руке опытного ловца, ухватила её за шиворот, принуждая обернуться. Её спаситель вновь предстал перед ней, мрачно взирая на неё.       — Ты что, глухая? Разве я не велел тебе возвращаться домой? — спросил он.       Незуко, всё ещё удерживаемая им за шиворот, сморщилась от его тона и отрицательно покачала головой.       — Но я не могу вернуться прямо сейчас! Мне необходимо собрать целебные травы для всех, чтобы они поправились!       — Послушай-ка, ты! — он сжал её ворот крепче, чтобы привлечь внимание, но не настолько сильно, чтобы причинить боль. — Видишь того медведя, которого я поверг вон там? — он указал другой рукой, и Незуко перевела взгляд на него, ибо не могла смотреть на это ужасное зрелище более одной секунды. Из медведя вытекала кровь и собиралась вокруг его тела. — В лесной чаще обитает множество зверья, которые лишь только и ждут, чтобы сожрать тебя, едва ты ступишь на их территорию. А ты — всего лишь маленький карлик, неспособный самостоятельно справиться с трудностями, и я весьма сомневаюсь, что ты сможешь спастись от них, с твоими-то короткими ножками. Послушай моего совета и забудь об этих проклятых травах!       — Но они необходимы для жителей деревни! И ноги у меня вовсе не короткие! — возразила Незуко, решительно сжимая руки. — Если я не найду эту целебную траву, они не скоро пойдут на поправку!       — Как я уже говорил тебе, ты умрёшь, так что возвращайся домой! Пусть взрослые в твоей деревне ищут её!       Незуко вызывающе тряхнула головой, и её волосы на макушке окончательно спутались, но это было наименьшим из её забот.              — Они не станут этого делать, ведь они говорили, что это слишком опасно! — воскликнула она. — Они сами запретили это!       — Тогда тем более нет причин так поступать! Немедленно возвращайся домой! — последовал ответ.       — Нет!       — Прекрасно! — рявкнул её спаситель, с раздражением отдёргивая руку. — Тогда иди и убей себя, словно мне есть до этого какое-то дело! Повеселись, когда твоё сердце будет вырвано из груди!       Оглядываясь назад, можно предположить, что он произнёс эти слова лишь с целью напугать её и заставить избегать леса. Но Незуко не обратила внимания на его предостережение и, когда он отвернулся, продолжила свой путь в лес. Она была напугана, но не желала возвращаться, поэтому продолжила идти вперёд.       И тут из-за её неосторожных шагов на неё напала змея.       Незуко отчётливо припомнила, как она вжалась спиной в древесный ствол, пытаясь отмахнуться от гадины сломанной ветвью. В этот миг юноша со шрамом на лице вновь возник перед ней и, схватив змею за хвост, отбросил её далеко в сторону, всё это время сверля её гневным взором.       — Ну? Что я тебе говорил? — спросил он, беря её за предплечье, чтобы поднять вновь.       — Ты вернулся? — воскликнула она с надеждой и недоверием во взгляде. — Тогда, быть может, ты вернулся, чтобы помочь мне?       — А на что это похоже? — усмехнулся спаситель. — Тебе невероятно повезло, что я дважды спас твою шкуру.       Незуко радостно улыбнулась и покраснела.       — Благодарю тебя!       Спаситель прищёлкнул языком, и его раздражение несколько улеглось.       — И что же? — спросил он. — Где ты намерена искать эти дурацкие травы?              Незуко извлекла что-то из своей юкаты и продемонстрировала ему лист бумаги, на котором было изображено растение с голубыми цветками.       — Оно выглядит именно так, — сказала она. — Мне довелось услышать от целительницы из нашей деревни, что эта трава произрастает исключительно в расщелинах водопадов!       Его взгляд дрогнул от полученной информации. Затем, после некоторого раздумья, он вздохнул и двинулся вперёд, бормоча:       — Ну, будь что будет.       Незуко, вдохновлённая его решимостью, следовала за ним по пятам, и её лицо озаряла широкая улыбка, на которую он отвечал лишь гримасой.       По пути к водопаду они столкнулись с множеством диких животных, некоторые из которых они смогли обойти стороной, но некоторые представляли опасность, и им пришлось вступить в схватку. Однако для него это не было препятствием.       Во время сражения он велел Незуко укрыться в кустах и ждать его возвращения, и она послушно выполнила его указание.       Они направились к источнику шума бурного потока воды и, достигнув водопада, обнаружили, что всё вокруг было окутано лёгким туманом.       — Смотри же, там, там! — Незуко с воодушевлением указывала вверх, заметив голубые лепестки, выглядывающие из расщелин в скалах у водопада. Она подпрыгивала на носочках, не переставая восторженно показывать пальцем. — Вот цветок! Ты его видишь? Видишь?       Юноша почесал затылок и вздохнул.       — Да, вижу, — произнёс он с видом обречённой покорности, когда они подошли к краю водопада. Он отстегнул меч и положил его на землю. Затем начал взбираться на скалу, но, заметив Незуко, которая стояла у воды, обернулся и строго посмотрел на неё.       — Отойди оттуда немедленно! — произнёс он. — Если упадёшь, будешь виновата сама! Я прыгать за тобой в воду не буду!       Возможно, это было предостережение, обращённое к ней, а возможно, его слова были искренни. В любом случае, если бы её унесло волной, Незуко сомневалась, что у него хватило бы сил спасти и её и себя.       Они не смогли бы выжить, плывя против сильного течения, поэтому, чтобы избежать неприятностей для себя и своего спасителя, она ушла, как он и велел.       — Ты можешь это сделать! — подбадривала она его, когда он был на полпути.       Спаситель закатил глаза и гаркнул: — Позаботься о том, чтобы собрать все твои грёбаные цветы, которые я сброшу, соплячка! Я не собираюсь рисковать своей чёртовой жизнью просто так!       И он вновь начал своё восхождение. В это время сердце Незуко билось с бешеной силой, пока она наблюдала за его действиями. Каждый раз, когда он хватался за камни, у неё перехватывало дыхание, но он снова и снова балансировал на краю пропасти. Он был сильным и быстрым, но одно неверное движение могло привести к фатальному исходу.       Тогда Незуко осознала, что должна действовать решительно. Если бы он упал, то, несомненно, разбился бы насмерть.       Она осторожно взяла его меч и принялась за работу, срезая ветки с деревьев и кустарников. Они были покрыты пышной листвой, и Незуко была уверена, что при необходимости они смягчат падение.       Вернувшись в лес, чтобы нарезать ещё веток, Незуко не успела сделать и нескольких шагов, как услышала позади себя громкий шум. Её глаза расширились от страха, и она бросилась к тому месту, где оставила собранные ветки. Там она увидела юношу, лежащего в куче веток. Его глаза были закрыты, но он дышал, и Незуко мысленно поблагодарила себя за то, что выбрала подходящее место для своей работы.       — Эй, — она слегка встряхнула его за плечи, и нижняя губа её задрожала. — Ты в силах подняться?       Он не отвечал, лишь медленно открыл глаза и безучастно посмотрел на неё. В её глазах блестели слёзы.       — Подожди здесь, хорошо? Я пойду за помощью к жителям деревни.       Этого было достаточно, чтобы вернуть его к реальности, и он поспешно вскинул руку, чтобы остановить её дальнейшее движение.       — Сколько же мне повторять тебе… — простонал он и медленно опустился на землю. — Если ты отправишься в лес одна, ты погибнешь! — вскричал он, и голос его перешёл в рык от пронзившей его правое плечо острой боли.       Он поморщился и оставил попытки подняться.       — О, нет, у тебя повреждено плечо? — тихо ахнула Незуко, не отрывая от него взгляда. Она шмыгнула носом, и её спаситель, наконец, обратил на неё внимание. — Прости меня, это моя вина. Мне так жаль.       — Глупая, — усмехнулся спаситель тихо, держась за плечо. — Это я его сломал, а не ты. Как будто такая мелочь, как ты, может причинить мне вред. Он окинул взглядом импровизированную постель из листьев и веток, которая окружала его, словно кокон, и меч, лежавший на земле. Его взгляд остановился на Незуко. — Это ты сделала? — спросил он.       — Я боялась, что ты упадёшь и умрёшь, — ответила Незуко, снова прерывисто всхлипнув. — И ты действительно упал… У тебя даже руки в крови…       — Эй, что это ты меня хоронишь раньше времени? Я что, выгляжу таким мёртвым? — с усмешкой спросил он, и Незуко энергично замотала головой, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам. Он погладил её по голове, пытаясь остановить их.       — Если ты будешь реветь, я тебя здесь точно брошу, — пригрозил спаситель, и это подействовало: Незуко успокоилась и яростно протёрла глаза.       — Я не буду! Я не буду! — воскликнула она.       — Хорошо, — кивнул он. — Где цветы?       Незуко обернулась, дабы привлечь его внимание к свёрнутому одеялу, из которого выглядывали голубые цветы и листья. Затем взор спасителя переместился на темнеющий за её спиной лес, и он нахмурился.       — Возьми мой меч немедленно. Нам следует идти. Всякие твари могут явиться, если мы останемся здесь слишком долго, — произнёс он.       Незуко подняла его меч и вернула его в ножны, после чего стремительно приблизилась к нему, когда он начал медленно подниматься, чтобы оказать ему помощь.       — Помедленнее, пожалуйста. Ты в состоянии идти? — спросила она.       Спаситель взглянул на неё сверху вниз и слегка шлёпнул её по лбу.       — Не стоит меня недооценивать, — произнёс он.       — Я лишь хотела удостовериться, — произнесла она и приблизилась к нему, чтобы оказать поддержку, заметив, что он слегка прихрамывает. Он не отстранился, и Незуко сделала вывод, что, вероятно, ему было чрезвычайно больно.       К счастью, когда они возвращались в деревню через этот мрачный лес, им более не встретились никакие дикие звери. Это принесло Незуко изрядное успокоение, ибо она понимала, что в нынешнем своём состоянии он не смог бы противостоять им.       Спустя некоторое время они наконец вышли из леса, и спаситель остановился, дабы окинуть взором деревню.       — Ты живёшь здесь? — спросил спаситель, указывая подбородком на окружающие дома, и Незуко утвердительно кивнула в ответ.       — Хорошо, а где твой дом? — продолжал он, и она указала на крышу поместья, виднеющуюся вдалеке. Однако его ответный взгляд выражал явное недовольство.       — Нет, серьёзно, где твой дом? — настойчиво повторил он.       — Я же его тебе только что показала? — с лёгким недоумением произнесла Незуко и сделала попытку подтолкнуть его, чтобы он продолжил путь, а затем дёрнула его за одежду, поскольку он не сдвинулся с места. — Пойдём же! — воскликнула она. — Нам нужно осмотреть твоё плечо. В нашей деревне есть целительница, Каэдэ-сан. Она наверняка сможет тебе помочь!       — Что? — фыркнул он, — ты хочешь сказать, что ты здесь — принцесса? — её спаситель позволил ей продолжать тащить его, и Незуко радостно кивнула в ответ. Он истерично рассмеялся, не обращая внимания на короткие приступы боли. — Ага, так я и поверил, — продолжил он, — Как будто такая соплячка, как ты, на самом деле член благородной семьи. Если ты принцесса, то я король этой страны!       — Почему ты мне не веришь? — надулась Незуко, когда он продолжал издевательски смеяться над ней.       — Я тебя расстроил? — с кривой ухмылкой на лице спросил спаситель. — Возможно, ты прикажешь своим стражникам бросить меня в темницу прямо сейчас? О, прошу вас, пощадите меня, ваше…       — Химэ-сама!       Оба вздрогнули и обернулись, увидев группу вооружённых людей, приближающихся к ним во главе с её братом.       — Незуко! — воскликнул он и ринулся к ней, чтобы заключить её в объятия. Она несколько раз легонько похлопала его по плечу, когда брат начал её стискивать уж слишком сильно. — Мы так волновались! Где ты была?       — Химе-сама, мы разыскивали вас несколько часов! — добавил один из мужчин. — Ваши родители вне себя от беспокойства!       — Ты в порядке? — заботливо спросил Танджиро, отступив назад и поддерживая её за плечо. Его руки нежно скользили по её телу, ощупывая каждый сантиметр в поисках повреждений. Он с облегчением заметил, что, хотя она и была испачкана, в целом её состояние было удовлетворительным.       Вдруг Танджиро осознал, что она была не одна, и его взгляд метнулся к незнакомцу, который стоял рядом, ошеломлённо глядя на них.       — Эй, ты! — воскликнул один из мужчин, — Это ты похитил молодую госпожу? — этого обвинения было достаточно, чтобы рассеять все сомнения и заставить их поднять оружие в знак протеста. — Это был ты, не так ли? — повторил он.       Незуко с расширенными от ужаса глазами стремительно подбежала к нему, готовая защитить своего спасителя. Она раскинула руки в стороны и энергично замотала головой, словно пытаясь отогнать от него опасность.       — Нет, прошу вас! Не причиняйте ему вреда! Уберите свои мечи! — воскликнула она, быстро развязывая мешочек, висящий у неё на шее.       — Видите? Он принёс эти цветы для нас! Он хочет помочь, поэтому, пожалуйста, не нападайте на него!       — Я так и знал, что ты действительно ходила к водопаду! — произнёс её брат с неодобрительной улыбкой, но с искренней благодарностью взглянул на незнакомого юношу. — Не могу выразить словами, насколько я признателен вам за то, что вы сделали! Благодарю вас за заботу о моей сестре и за то, что вы вернули её к нам! — воскликнул он, поднимая руку, чтобы остановить мужчин. — Умоляю вас, уберите оружие. Мы будем рады видеть его в нашей деревне в знак благодарности за помощь, оказанную Незуко.       — И он ранен, — напомнила Незуко, обращая взор на повреждённое плечо своего спасителя.       Танджиро кивнул в ответ и вновь взглянул на незнакомца.       — Мы безотлагательно проведём осмотр. Ворота нашей деревни открыты для вас! Я уверен, что мои родители и родители Незуко будут рады познакомиться с вами! — с этими словами он добродушно улыбнулся и, взяв сестру за руку, повёл её через деревню.       Незуко одарила своего спасителя лучезарной улыбкой, бросив на него взгляд через плечо, и жестом пригласила его следовать за ней. Однако он стоял неподвижно, пока мужчины не окружили его, не сводя с него глаз.       Она надула щёки, высвободилась из объятий брата и подошла к нему, протягивая руку в приглашающем жесте.       — Пойдём! — проговорила она, глядя на него с лукавой улыбкой.       Когда он не сдвинулся с места, Незуко, полная решимости, схватила его за здоровую руку, крепко сжав его окровавленную ладонь, и с радостью потащила его в свою деревню.       Как только они прошли через ворота, жители деревни окружили Незуко, радостно приветствуя её возвращение. И, как и предсказывал Танджиро, спаситель был с радостью принят в их дом.       Поначалу родители Танджиро и Незуко испытывали сомнения, но, узнав, что он добыл необходимые им травы, они были в восторге и осыпали его похвалами. Целители быстро приготовили лекарство из цветов.       Незуко узнала, что её спасителя зовут Шинадзугава Санеми, и он задержался в деревне на несколько дней, чтобы дать своему плечу зажить. Это стало для неё настоящим откровением, ведь она даже не могла подумать, что в их деревне живёт его младший брат.       Причины их расставания были неизвестны, но Незуко уже давно была знакома с Геньей. Однажды он неожиданно появился в их деревне в поисках пищи и воды, и её отец, проникнувшись сочувствием, предложил ему остаться.       В течение нескольких дней Незуко наблюдала, как Санеми упорно держал Генью на расстоянии вытянутой руки, не подпуская его к себе. Однако, после настойчивых попыток последнего, они, казалось, смогли помириться. Незуко не знала, почему между братьями произошла ссора, но она была очень рада видеть, как они наконец-то помирились. Их отношения начинались нелегко, с некоторой неуверенностью, но со временем они стали более тёплыми и доверительными. Незуко искренне восхищалась их братской любовью друг к другу.       Было видно, что они тосковали друг по другу и стремились наверстать упущенное. Хотя Санеми и пытался казаться безразличным, Незуко знала, что он был счастлив.       Минул месяц с того дня, как они принесли травы, и к исходу этого срока все почти полностью выздоровели. Жители деревни воспевали им хвалу без устали.       Санеми не намеревался оставаться в деревне, но отец Незуко упросил его об этом и даже предложил сделать его одним из мечников за проявленную доблесть. Поначалу Санеми решительно отказался, но спустя несколько дней всё же дал согласие. Конечно же, не без настойчивых уговоров со стороны Незуко и Геньи.       С тех пор он усердно тренировался и совершенствовал своё мастерство, и вскоре стал одним из самых сильных мечников в деревне.       Жители деревни хорошо приняли Санеми. Они даже оказывали ему поддержку. Поначалу мужчины не доверяли ему, но после нескольких дней, проведённых с ним в деревне, и, по-видимому, узнав его как следует, они были рады, что он остался.       Жители относились к ним обоим как к героям. Даже сейчас они выражали свою признательность за то, что Санеми и Незуко сделали, за то, что спасли всех.       Все, кроме её отца, который медленно угасал от болезни и, наконец, покинул этот мир в своей постели, озарив лицо едва заметной, но искренней улыбкой. Всё это промелькнуло в её памяти.       Незуко вытерла слёзы, понимая, что воспоминания о том моменте вызвали у неё такую реакцию, и вздохнула. Кончики её пальцев коснулись книги, которую она отложила ранее, и она, опираясь на руки, с любопытством взглянула на неё. Её губы были плотно сжаты, а нижняя губа начала подрагивать, когда она прижала книгу к груди. Её влажные глаза устремились вверх, к звёздам. В этот вечер их было особенно много, но одна из них, казалось, сияла особенно ярко. Чем дольше Незуко смотрела на неё, тем больше слёз наворачивалось на её глаза.       Незуко, охваченная тоской по отцу, мечтала вновь увидеть его, пусть даже на краткий миг, на долю секунды. Но каким-то непостижимым образом взгляд на сияющую звезду принёс ей странное утешение, и на её лице появилась лёгкая, но грустная улыбка.       — Я выхожу замуж через два дня, можешь себе представить? — прошептала она, обращаясь к звезде, и её руки крепче сжали чёрную книгу.       И в этот момент, словно в ответ на её слова, налетел порыв холодного ветра, и это принесло ей мгновение покоя.

***

      Когда Санеми вернулся в деревню, уже наступила глубокая ночь. Он испытывал сильный голод, смертельную усталость и непреодолимое желание рухнуть на свой футон и заснуть. Появление в поле зрения мальчика, сидящего у ворот, не стало для него неожиданностью, но он слегка нахмурился.       Кёсукэ, заметив приближение Санеми к деревне, стремительно вскочил со своего места и устремил на него взгляд, наполненный надеждой и тревогой. Его большие карие глаза выражали крайнее беспокойство.       — Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не ждал меня здесь? — с упрёком спросил Санеми.       — Предупреждали… — ответил мальчик, и в его голосе прозвучала неловкость, словно он не хотел задавать следующий вопрос. — Вы нашли мою сестру? — всё же прозвучал вопрос, полный надежды.       Санеми вздохнул и угрюмо покачал головой. К его глубокому разочарованию, он не смог найти ни её, ни каких-либо следов, которые могли бы привести его к её сестре.       — Понимаю, — произнёс Кёсукэ, и Санеми заметил, как дрогнула нижняя губа мальчика, прежде чем тот опустил голову, и его плечи слегка задрожали. — Всё в порядке, Санеми-сан. Не нужно больше её искать. Вы, должно быть, устали от этих ежедневных поисков, — сказал он.       Не указывай мне, что делать, сопляк, — произнёс Санеми с лёгкой усмешкой, но его рука мягко опустилась на макушку мальчика. — Я делаю то, что хочу, и сейчас я намерен найти твою сестру. Так что прекрати плакать.       Кёсукэ поспешно вытер слезы.       — Я не плакал.       — Да-да, — губы Санеми скривились от его категоричности. Он схватил мальчика за одежду и, словно куклу, понёс внутрь. — Я знаю, как ты не ревел.       — Я действительно не ревел, — произнёс Кёсукэ, позволив Санеми нести себя. Он надул губы, но затем на его лице появилась улыбка. — Хотите узнать, как поживает Химэ-сама? — спросил он. — В эти дни она очень занята, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Она постоянно что-то обсуждает с разными людьми. И она выглядит немного уставшей. Должно быть, свадьба действительно отнимает много сил. У неё больше нет времени играть со мной, но её братья и сёстры очень милые и весёлые!       Санеми, не вслушиваясь в болтовню мальчика, размеренно шагал по коридорам поместья, направляясь к комнате, в которой намеревался предаться сну. Его мысли были заняты лишь желанием поскорее погрузиться в объятия Морфея.       — Парень, за которого она выходит замуж, тоже немного необычный. Но он мне по душе. Он весьма забавен. Однажды он…       — Угу, — пробурчал Санеми без особого воодушевления, когда они наконец достигли комнаты Кёсукэ и, едва распахнув сёдзи, он бесцеремонно сбросил мальчишку на пол. — А теперь — спать, — решительно заявил он.       — Но… — попытался было возразить Кёсукэ.       — Спи, — строго повторил Санеми и затворил двери.       Наконец-то, — подумал он, вытягивая шею и с удовольствием слушая, как она хрустнула. Наконец-то он сможет и сам как следует выспаться.       Однако его расслабленная поза мгновенно сменилась на напряжённую, как только он уловил едва слышный скрип татами. Санеми не мог быть уверен, что ему не померещилось. В доме царила тишина, слишком глубокая, чтобы не вызвать у него подозрений и не заставить быть начеку. Он осторожно двинулся в сторону источника звука, позабыв об усталости, сковывавшей его, и обошёл дом, чтобы определить, откуда именно исходит он.       Спустя некоторое время Санеми уловил ещё один скрип и понял, что лёгкий шум исходил из комнаты Незуко. В одно мгновение он ускорил шаг и выхватил свой клинок, увидев, как тёмная фигура двинулась вперёд, протягивая руку, чтобы раздвинуть сёдзи. Но Санеми преградил ей путь.       — Что ты делаешь? — вскричал злоумышленник, когда лезвие угрожающе приблизилось к его шее. Любое его резкое движение — и он наверняка получил бы смертельный удар.       Когда глаза Санеми наконец-то привыкли к темноте, он осознал, что перед ним стоит жених Незуко. Это был первый случай, когда он смог как следует рассмотреть его, и увиденное не произвело на Санеми благоприятного впечатления, поскольку юноша выглядел жалко и был близок к тому, чтобы разрыдаться. И особенно возмутительным было то, что он пытался тайком проникнуть в комнату Незуко в столь поздний час.       — Говори тише — раздражённо произнёс он.       — Тогда убери свой меч! — взвизгнул Зеницу, но тотчас же смолк, ощутив, как остриё клинка ещё ближе приблизилось к его горлу. — Прекрати!       — Что ты задумал? — прорычал Санеми. — Не смей думать, что ты можешь делать всё, что тебе вздумается. Химэ-сама под моей защитой! Что ты здесь делаешь?       — Но... она моя жена, — попытался возразить Зеницу.       — Она не твоя жена! — рявкнул Санеми, и от звука его голоса Зеницу охватила дрожь. Санеми был подобен разъярённому зверю. — Пока, — добавил он спокойнее, крепче сжимая рукоять. — Два дня. Ещё два проклятых дня, прежде чем она станет твоей женой по закону, но до тех пор, если я ещё раз увижу, как ты слоняешься возле её комнаты в это время ночи… — он вновь придвинул клинок вплотную к шее Зеницу, не настолько близко, чтобы действительно причинить ему боль или пустить кровь, но это определённо не умаляло действенности его угрозы, — Ты труп, понял?       Зеницу энергично закивал. Санеми фыркнул и убрал меч от его шеи, возвращая его в ножны. Бросив взгляд на жениха Незуко, он нахмурился.       — Ну? Какого чёрта ты всё ещё здесь стоишь? Проваливай! — гаркнул Санеми, раздражённый его присутствием.       — Да! — выкрикнул Зеницу, поклонившись, и поспешил удалиться, охваченный страхом.       В этот момент сёдзи внезапно распахнулись, и Санеми вздрогнул, увидев Незуко, стоящую на пороге с хмурым выражением лица и растрёпанными волосами. Её сонные глаза метнулись в коридор, а затем вновь обратились к нему.       — Что это было? Зачем ты так с ним поступил?       — Разве ты не должна была спать? — спросил вместо этого Санеми, словно оправдываясь и сморщился от её тона.       — Я спала, — ответила Незуко с явным раздражением и указала на коридор. — Зачем ты это сделал? Ты напугал его!       — Что сделал? Защитил тебя?       — Защитил меня от чего? Это же был Зеницу!       Санеми взглянул на неё с таким выражением, будто она лишилась рассудка, и его лицо исказилось в гримасе.       — Этот придурок, — произнёс он, — околачивался возле твоей комнаты посреди ночи, и ты полагаешь, что я мог позволить ему это? Как можно быть столь беспечной?       — Не стоит оскорблять его! — ответила Незуко. — И тебе не следовало этого делать. В этом не было необходимости.       — Так ты хочешь сказать, что я должен был впустить его? Что, чёрт возьми, с тобой происходит?       Незуко, едва заметно улыбаясь, произнесла:       — Мужчина и женщина могут быть в комнате наедине, и при этом не заниматься тем, о чём ты думаешь...       — Чушь собачья! — прорычал в ответ Санеми. — Если ты пытаешься изобразить невинность и наивность, позволь сказать тебе, что твои слова граничат с откровенной глупостью! Ты слышишь себя? Ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит?       — Ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? — передразнила его слова Незуко. — Ты даже не знаешь, что он намеревался сделать! Возможно, он просто хотел что-то сказать! Как ты можешь обвинять его в чём-либо?       — Ты… — Санеми умолк, прищурившись. — Только не говори мне, что ты действительно ждала его? Так вот в чём причина? Поэтому ты так злишься на меня? — он фыркнул и с насмешкой покачал головой. — А я и не знал, что ты настолько нетерпелива. Кто бы мог подумать!       Незуко почувствовала, как её лицо вспыхнуло от его обвинений, и приоткрыла рот. Она не могла понять, было ли это смущением или раздражением. Возможно, и тем, и другим одновременно, ведь сегодня он, казалось, мастерски затрагивал все её чувства.       — Что ты такое говоришь? Я не ждала его! Я просто спала, но потом меня разбудили ваши голоса! — воскликнула она.       — Конечно, ты спала, — с явным раздражением произнёс Санеми, закатывая глаза. — До свадьбы осталось всего два грёбаных дня, неужели ты не можешь подождать до этого момента? После свадьбы ты сможешь делать с этой плаксой всё, что захочешь!       Незуко крепко сжала кулаки, чувствуя, как её гнев достиг апогея.       — Что ж, возможно, я так и поступлю! — сгоряча воскликнула она в ответ. — Возможно, после того как мы поженимся, я буду делать с ним всё, что захочу!       Санеми почувствовал, как напряглись его челюсти.       — Это меня не касается! — произнёс он. — Мне всё равно! Но до тех пор держи свои желания при себе!       Санеми ненавидел себя за то, как легко поддался на её провокацию. Он понимал, что она просто пытается вывести его из себя, но от её слов его кровь всё ещё кипела.       — Не останавливайся! — прокричала Незуко, резко повернувшись и пытаясь захлопнуть сёдзи перед его носом. — Продолжай кусать меня! — так она хотела показать ему насколько сильно он её бесит.       Однако его рука преградила ей путь, и сёдзи не поддались. Раздался резкий звук, который эхом разнёсся в ночной тишине и испугал Незуко.       Она стояла неподвижно, наблюдая за тем, как он сжал сёдзи так, что вены на его руке вздулись, а рука дрожала от едва сдерживаемого гнева. Казалось, ему стоило неимоверных усилий, чтобы не сломать дверь.       И вдруг он оказался рядом с ней, прижимаясь к её спине, его дыхание согревало её затылок, и это повергло её в смятение.       — Не провоцируй меня, чёрт возьми! — произнёс он.       Эти слова могли бы с таким же успехом быть начертаны на её коже, если судить по тому, как они запечатлелись в крошечном пространстве между ними. Но нет, они лишь прозвучали у её уха, низкие и полные предупреждения, от которого по всему её телу пробежала дрожь.       Его дыхание касалось её шеи, вызывая лёгкое щекочущее ощущение, и она едва сдержала смешок, закусив дрожащие губы.       Казалось, она была не в силах шевельнуться. И это ощущение лишь усилилось, когда она услышала следующие слова:       — Если ты будешь настаивать на своём, я действительно укушу тебя.       Непроизвольный вздох сорвался с её уст, глаза широко распахнулись, и Незуко не могла ничего поделать, кроме как устремить свой взор на его руку. Внезапно она осознала всё слишком ясно. Даже сквозь многочисленные слои одежды она ощущала, как твёрдая грудь за её спиной, почти касаясь её, расширяется и опадает в унисон с её собственным прерывистым дыханием. И его тепло.       Ей было невероятно тепло рядом с ним.       Незуко ощущала себя словно в ловушке, но спустя некоторое время смогла поднять взгляд и встретиться с ним глазами. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину её души, и она едва могла дышать, чувствуя его взгляд на себе.       От первобытного взгляда его глаз у неё пересохло во рту. Она отчётливо осознавала, как он был буквально прижат к ней, так плотно, что это заставляло её мозг работать в усиленном режиме. Но, боже мой, она, казалось, не могла отвести взгляд, даже если бы это было необходимо для спасения её жизни.       Незуко, охваченная волнением, предприняла ещё одну попытку раздвинуть сёдзи, но безрезультатно. Санеми, пристально наблюдавший за ней, не мог не заметить, как трудно ей даётся это усилие. Он протянул руку, чтобы помочь, но это лишь сократило расстояние между ними. Незуко почувствовала головокружение от недостатка кислорода.       Однако, оказав ей помощь, Санеми тут же отступил назад. Издав едва слышный звук, похожий на цоканье, он стремительно пошёл прочь, не произнеся больше ни слова.       Она осталась стоять в полном недоумении, пытаясь осознать произошедшее и успокоить бешено стучащее сердце.