Хладнокровность

      — Что произошло? Вы поругались? — с недоумением спросил Генья, следуя за братом и оставляя позади остальных мечников. — Аники, я не это имел в виду, когда просил тебя поговорить с ней!       Сегодня был день, когда Агацума Джигоро должен был посетить их селение. Ренгоку, как старший среди мечников, заблаговременно решил распределить обязанности, чтобы они могли достойно встретить дедушку жениха их принцессы. Когда обязанности были полностью распределены и он отпустил их, Генья, едва увидев, что брат свободен, поспешил за ним. Ещё утром он услышал, как несколько слуг перешёптывались о том, что Незуко-химэ с кем-то повздорила посреди ночи, и задержался, чтобы уловить ещё несколько пикантных деталей. Они не говорили открыто, кто вызвал гнев принцессы прошлой ночью, но не нужно было быть гением, чтобы понять, кто это был. В конце концов, Незуко часто ссорилась только с одним человеком, и сейчас Генья смотрел на него.       — Какого чёрта я-то здесь виноват? Это она вдруг начала ныть! — Санеми скорчил ему гримасу.       Внезапно появившийся Кёсукэ с любопытством следовал за ними, переводя взгляд с одного брата на другого.       — Это потому, что я слышал, что ты напал на Зеницу-сама, — вздохнул Генья, в отчаянии закрыв лицо руками.       — Отлично, поддержи её! Мне всё равно! — по-детски взревел Санеми и в раздражении пнул камень. — Чёрт бы побрал эту девчонку!       Генья в испуге огляделся.       — Аники, она же принцесса!       — А ещё она та ещё заноза в заднице! — огрызнулся Санеми, ускоряя шаг.       — Куда ты собрался? Ты не можешь вот так уйти, Ренгоку-сан будет…       — Он дал распоряжение вам, а не мне! Он сказал, что ничего страшного, если я приду, когда гость уже будет здесь, так что всё это не имеет значения! Я ухожу! — с мрачным видом Санеми двинулся вдоль домов.       Генья снова вздохнул, глядя ему вслед, и потёр затылок. Его брат был неисправим.       — Санеми-сан, похоже, был очень зол, — заметил Кёсукэ, глядя, как Санеми с силой отшвыривает ещё один камень, который отлетает в сторону.       Мечники, оказавшиеся поблизости, поспешно отступили, заметив выражение его лица. Они прекрасно знали, что лучше не попадаться на глаза вспыльчивому Шинадзугаве в таком состоянии, иначе после свадьбы Незуко-химэ их ожидает ещё одна изнурительная тренировка.       — Просто дай им время. Они помириться. — произнёс Генья, покачав головой и погладив мальчишку по голове. — Я надеюсь, — добавил он, вспоминая о сложившейся ситуации.       Генья испытывал тревогу, опасаясь, что примирение между ними может не состояться, и надеялся, что не наступит тот роковой день, когда ему придётся прибегнуть к крайним мерам, чтобы восстановить их отношения. В противном случае, Санеми мог бы жестоко покарать его за то, что он даже помышлял о чём-то за его спиной.       — А разве они могут не помириться? — спросил Кёсукэ, с любопытством взглянув на Генью. — Тогда почему он попросил меня присмотреть за принцессой, если они постоянно ссорятся?       Рука Геньи замерла на голове мальчика.       — Что?       — Санеми-сан поручил мне присмотреть за Незуко-химэ, разве ты не знал об этом? — повторил Кёсукэ. — Он сказал мне об этом после похорон, когда все разошлись. Он сказал, что в ближайшее время не сможет находиться рядом с ней, поскольку намерен отправиться на поиски моей сестры, и велел мне быть рядом с принцессой вместо него.       — Он так сказал? — Генья не мог сдержать своего удивления, и на его лице появилась улыбка.       — Да! — Кёсукэ с уверенностью кивнул. — Я не могу понять, почему он ведёт себя так, будто ему всё равно, когда я рассказываю ему о принцессе… но я всё равно продолжаю ему рассказывать.       — Понятно, вот оно как! — рассмеялся Генья и весело взъерошил волосы мальчика. — Ну, будь я проклят! Значит всё хорошо!

***

      — Готово! — с нескрываемой радостью воскликнула Незуко, захлопнув толстый фолиант и с облегчением выдохнув. В этот момент сёдзи распахнулись, и она увидела, как Аой и Канао входят в комнату.       — Добрый день, Незуко, — поприветствовала её Канао.       Незуко, словно пружина, выпрямилась, и на её лице заиграла взволнованная улыбка.       — Посмотрите, я закончила книгу! Всю! И даже с небольшим запасом времени в несколько часов! — проговорила она.       — О! — воскликнула Канао, всплеснув руками. — Превосходно, Незуко, ты молодец!       — Да, это замечательно, — пробормотала Аой, разглядывая тёмные круги под глазами подруги, которые казались ещё более заметными, чем вчера. — Ты ведь не спала всю ночь, чтобы закончить её?       Аой и Канао пришли пораньше, чтобы разбудить Незуко и позвать её к утренней трапезе. Но их ждал сюрприз: они обнаружили, что она уже проснулась и даже успела дочитать книгу. У них не было возможности понаблюдать вчера за ней или предложить разделить с ними ужин, так как она тихо отпустила их и попросила оставить её в одиночестве.       Теперь, глядя на неё, они обе понимали, что она почти не сомкнула глаз. Или, возможно, она вовсе не спала?       Незуко робко улыбнулась и ответила:       — Возможно?       — Незуко, засиживаться допоздна вредно для твоей кожи! Особенно сегодня! — произнесла Аой, нахмурившись, и, посмотрев на Канао, добавила: — Мы должны что-то с этим сделать.       Канао кивнула в ответ:       — Но сначала давай принесём ей что-нибудь поесть. Ты не позавтракала, и я уверена, что ты, должно быть, умираешь от голода, Незуко. — сказала Канао, но её взгляд был устремлён не на подругу, а на её синяки под глазами. — О боже, будем надеяться, что мы сможем их скрыть позже.       Незуко почувствовала себя неловко под их пристальными взглядами и поспешила извиниться за то, что снова заставила их переживать.       Через несколько часов, после того как ей приготовили еду и ванну, Аой и Канао приступили к её восстанавливающим процедурам. Её ноги оказались в ароматной ванночке, наполненной водой с плавающими в ней цветами, и Незуко ощутила, как расслабляется. Она откинулась на спинку стула, издав удовлетворённый вздох, чувствуя, как напряжение последних дней покидает её тело.       Некоторые обязанности, связанные с её положением принцессы, не вызывали у неё радости, но Незуко была вынуждена признать, что ей нравилось, когда к ней относились с заботой и вниманием. Она ощущала себя важной персоной, когда окружающие проявляли к ней такое отношение.       Канао нанесла на её лицо немного крема, а Аой начала заниматься маникюром. Внезапно они обменялись многозначительными взглядами.       — Итак, — начала Аой, — прошлой ночью мы слышали крики…       При воспоминании об этом Незуко вздрогнула. Её губы задрожали, брови сошлись на переносице, а расслабленные мышцы слегка напряглись. Вот и всё её удовлетворение.       Вина за то, что ей пришлось прибегнуть к этим процедурам, лежала на нём. После той ссоры прошлой ночью, когда они так странно её завершили, Незуко никак не могла уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней ярко вспыхивал взгляд, которым он на неё смотрел, и это каждый раз пугало её.       Она понимала, что их спор вышел из-под контроля, но ему не следовало так на неё смотреть! Что бы этот взгляд ни означал… но она убедила себя, что это был гнев, и это также вызвало её раздражение.       Когда усталость от безуспешных попыток уснуть стала невыносимой, она решила покинуть спальню и пойти в соседнюю комнату, чтобы вновь почитать книгу о клане Агацума.              Незуко надеялась, что чтение перед сном поможет ей уснуть, но это оказалось не так просто. Не успела она оглянуться, как наступило утро, и она поняла, что будет проще дочитать книгу за один раз.       — Постой, — Незуко с изумлением приподняла брови и слегка распрямила спину. — Ты нас слышала?       Канао и Аой, переглянувшись с лукавой усмешкой, обменялись взглядами.       Неужели они спорили так громко прошлой ночью?       Незуко, сделав глубокий вдох, откинулась на спинку стула и нахмурилась.       Замечательно! Если эти двое слышали их разговор, то Зеницу, без сомнения, тоже слышал. Возможно, даже если бы они говорили шёпотом, его обострившийся слух уловил бы каждое слово.       Чёрт бы побрал этого бесчувственного глупца за то, что он разозлил её и заставил сказать то, чего она вовсе не хотела!       Незуко с трудом сдержала желание закрыть лицо руками, когда вспомнила, что произнесла прошлой ночью в порыве раздражения, и тихо простонала от смущения.       — Замечательно, что вы снова начали общаться, — Канао отступила назад, закончив наносить крем. Незуко невольно вздрогнула, почувствовав, как холодные кусочки огурца коснулись её глаз.       — Откровенно говоря, я не уверена, можно ли это назвать общением, — усмехнулась Аой. — Но серьёзно, вы двое, кажется, намеренно избегаете друг друга! Из-за чего вы поссорились на этот раз?       Подождите, он что, действительно её избегал? Не может быть, чтобы это было правдой… верно?       — Мы бы не поссорились… — произнесла Незуко, пытаясь найти нужные слова. — Просто… прошлой ночью я услышала, как он угрожал Зеницу, и с этого момента всё… пошло не так.       Незуко было трудно говорить, когда её глаза были закрыты прохладными огурцами, но это приносило облегчение. Она снова вздрогнула, когда услышала стук в дверь, а затем приглушённое бормотание снаружи. Она бы узнала этот голос из тысячи других.       — Это Зеницу? — спросила она, выпрямляясь и убирая огурец от глаз. — Зеницу, пожалуйста, входи!       Сёдзи приоткрылись, и Зеницу, просунув голову в образовавшуюся щель, робко осведомился: — Этот… тот парень, что был здесь вчера вечером, надеюсь, его здесь нет?       — Нет, входи, пожалуйста, — последовал ответ.       Зеницу приоткрыл сёдзи пошире, но продолжал опасливо озираться, не решаясь войти. Девушки поклонились ему в знак приветствия, затем так же почтительно поклонились Незуко и удалились, оставив молодых людей наедине.       — Я приношу свои глубочайшие извинения, — произнесла Незуко, слегка нахмурившись. — За события минувшей ночи. Санеми-сану, безусловно, не следовало так поступать, но я понимаю, что его действия были продиктованы благими намерениями. Иногда он может быть несколько резок в своих высказываниях, но это лишь потому, что его долг — защищать меня, поэтому, прошу тебя, не суди его строго.       Зеницу, переступив порог комнаты, нервно усмехнулся. Он не мог не испытывать неприязни к этому парню, так как уже начинал бояться его до глубины души. Зеницу был полон решимости избегать его даже после свадьбы с Незуко, но, конечно, он не собирался признаваться ей в этом.       — Нет, это тоже моя вина, — произнёс он.       Кончики его ушей покраснели, и Незуко прикусила внутреннюю сторону щеки. Всё подтвердилось: он определённо их слышал.       — Зачем ты хотел увидеть меня прошлой ночью?       Зеницу, стоя перед Незуко, с лёгкой улыбкой на лице, выглядел немного смущённым.       — Я хотел поговорить с тобой кое о чём, но теперь понимаю, что в такой поздний час это было бы неуместно, — ответил он.       Незуко кивнула, ответив ему с лёгкой улыбкой.       — Да, пожалуй, ты прав, — проговорила она.       — Просто… До меня дошли слухи, что тебя заставляют изучать историю моего рода. Вчера вечером я хотел сказать тебе, что в этом нет никакой необходимости, — Зеницу взял её за руку и с нежностью сжал её в своей. — Тебе не нужно ничего делать, Незуко-чан. Завтра я стану твоим мужем, и я уже так счастлив! Поэтому, пожалуйста, не утомляй себя. И не волнуйся перед встречей с моим дедушкой! Он на самом деле очень хороший человек! Прежде мне доводилось читать некоторые из этих книг, и могу сказать, что образ, созданный в них, сильно отличается от реальности. На самом деле, он просто добрый старик, который всегда был рядом, когда я нуждался в нём. Я уверен, что он будет рад видеть тебя, Незуко-чан!       — Правда?       Незуко хотела сказать ему ещё, что уже прочитала книгу, но не хотела его расстраивать, поэтому промолчала.       — Правда! — воскликнул Зеницу, энергично кивая. — Надеюсь, я хоть немного помог тебе обрести спокойствие.       — Благодарю тебя, Зеницу, — улыбнулась Незуко, слегка выдохнув и сжав его руку. — И да, это действительно мне помогло.       Если бы Зеницу мог растаять, он бы, несомненно, сделал это ранее, не в силах противостоять её очаровательной улыбке.       — Я как раз направляюсь, чтобы встретить его, — произнёс он. — По какой-то причине он задерживается.       Незуко посмотрела в окно. Через несколько минут должно было зайти солнце, но новостей об Агацуме Джигоро всё ещё не было.       — Возможно, его что-то задержало? — спросила она.       — Полагаю, — пробормотал Зеницу задумчиво. — Я отправил ворона, но он до сих пор не вернулся. Танджиро и Иноске едут со мной, и я просто забежал к тебе, чтобы попрощаться.       Незуко кивнула.       — Будь осторожен, — сказала она.       — Конечно! — воскликнул он, снова становясь самим собой, и радостно пританцовывая вокруг неё. — Я не могу дождаться, когда мы поженимся, Незуко-чан! Почему завтрашний день не наступает уже сейчас? Подожди меня, хорошо?       — Хорошо! — произнесла Незуко с лёгкой улыбкой на губах, и прежде чем он ушёл, она в последний раз помахала ему на прощание.       Аой и Канао вернулись в её покои, чтобы продолжить процедуры и немного поболтать. По завершении их трудов Незуко вышла на террасу и, вместе с матерью, младшими братьями и сестрой, стала ждать прибытия дедушки Зеницу.       Однако миновал час, и на улице уже сгустились сумерки, а от главы клана Агацума по-прежнему не было никаких вестей. Её брат, Зеницу и Иноске также всё ещё не вернулись. Санеми тоже не было.       Незуко отчего-то испытывала беспокойство, но гордая осанка Ренгоку-сана немного успокаивала её, когда она созерцала узоры пламени на его хаори. Затем она обратила свой взор на свою мать, братьев и сестёр, на Аой и Канао, а также на всех присутствующих вокруг воинов и слуг. Все они были в порядке: немного скучали и были утомлены ожиданием, но в целом всё было благополучно.       Однако какое-то тревожное чувство не давало ей покоя. Что-то угнетало её, словно предрекая грядущее несчастье.

***

      Санеми с ленивой задумчивостью окинул взором небольшой участок тёмного неба, видимый ему, и осознал, что потерял счёт времени.       Это было уже не в первый раз.       Подобное случалось с ним всякий раз, когда он спускался с горных вершин в чащу леса, где небо было скрыто от глаз. Даже в дневные часы в лесу царил сумрак, и Санеми возвращался домой лишь тогда, когда сквозь густую листву пробивались первые лучи солнца, или когда он взбирался на самое высокое дерево, чтобы сориентироваться. Горцы никогда не подходили даже к окрестностям леса, ибо знали, что там обитают крайне опасные звери, да и само место представляло собой угрозу для прогулок и приключений. Люди часто пропадали там без вести. Их жилища находились далеко от лесной чащи, и Санеми часто оставлял знаки, чтобы не заблудиться на обратном пути.       Это был не тот лес, в котором он прежде проводил утомительные поиски, но после почти двух недель безрезультатных блужданий, после нескольких дней размышлений, он решил рискнуть и войти в этот лес.       Санеми не хотел признаваться в этом Кёсукэ, но с каждым днём восхождение в горы становилось всё более утомительным. Особенно тягостно было смотреть на одни и те же деревья, которые не обещали ничего, кроме очередного бесплодного дня поисков.       Единственной зацепкой были глубокие следы когтей, обнаруженные на деревьях и некоторых домах, но это открытие было сделано неделю назад, а Санеми отчаянно нуждался в новой ниточке, которая могла бы привести его к цели. С каждым днём Санеми всё более охватывало раздражение, и его одолевало искушение уничтожить все деревья, дабы хоть что-нибудь найти. В конце концов, он принял решение исследовать большую территорию и осмотреть каждый уголок леса, вместо того чтобы ограничиваться осмотром отдельных участков.       Санеми уже опаздывал, и, по всей видимости, дед этого нерадивого жениха Незуко, уже прибыл. Ему следовало бы присутствовать на встрече. Однако Санеми не торопился возвращаться. Ему совсем не хотелось проводить всю ночь, сидя в углу комнаты, пока две семьи будут вести переговоры о свадьбе. У него были более важные дела, и если бы у него был выбор, он предпочёл бы остаться в горах до завтра, чтобы найти сестру Кёсукэ, вместо того чтобы снова встречаться с Незуко.       Внезапно Санеми почувствовал, как его инстинкты бьют тревогу, и он ощутил, что за ним наблюдают. Он замер, прислушиваясь, но услышал лишь стрекот сверчков. Однако ощущение, что за ним следят, не покидало его, и его тело начало покалывать, словно предупреждая об опасности.       Медленно, но уверенно он потянулся к своему мечу, внимательно осматривая лес.       Едва он успел чуть обнажить клинок, как из лесной чащи выскочил силуэт и стремительно набросился на него. Однако благодаря своей молниеносной реакции Санеми смог увернуться от удара и приземлился на ноги, отлетев на несколько метров от нападавшего и совершив в воздухе несколько сальто.       Не теряя ни секунды, он выхватил меч и, не раздумывая, бросился на противника.       Санеми не мог его как следует рассмотреть, даже прищурившись, но это не помешало ему нанести мощный удар сверху вниз, а затем ещё один, по касательной. Он услышал пронзительный визг, и что-то с хлюпающим звуком упало на землю.       — Глупые дикие животные, — раздражённо пробормотал он, стирая кровь с клинка, и решил уже продолжить свой путь.       — Эй, а ты довольно силён, — вдруг послышался голос.       Санеми замер, когда до его слуха донёсся он, похожий на гулкий и протяжный гул, который, казалось, исходил отовсюду. Он резко обернулся в том направлении, откуда, как ему показалось, донёсся этот голос, но там не было ничего, даже трупа убитого им, как ему казалось, животного.       Внезапно что-то острое и стремительное пронеслось мимо него, и он едва успел отскочить в сторону. Когти неведомого существа полоснули по его хаори, и он ощутил, как ткань одежды затрещала под натиском острых когтей.       — И быстр для человека, — прошелестел тот же голос. Санеми вскинул голову и пристально посмотрел на существо, которое теперь стояло перед ним, и его взгляд встретился с парой жутких красных глаз. Но он не дрогнул, и его ответный взгляд был полон решимости и злобы.       Когда Санеми наконец смог привыкнуть к полумраку, его глаза расширились от удивления. Он увидел существо, которое напоминало человека. Существо держалось за живот, словно боясь, что он развалится на части, и из него сочилась кровь.       Санеми с напряжённым вниманием следил за тем, как порез на его теле постепенно затягивался, и кровь, вытекавшая из раны, останавливалась. Когда порез исчез, существо усмехнулось, словно произошедшее было для него заурядным событием.       Санеми опустил взгляд на своё изорванное хаори, на котором отчётливо виднелись следы когтей, поразительно похожие на те, что он видел на деревьях. Он поднял голову, когда вновь ощутил покалывание на своей коже, и заметил ещё две пары глаз, пристально наблюдавших за ним из лесной чащи позади существа.       При виде их Санеми охватила ярость, и он ощутил, как уголки его рта изогнулись в злобной усмешке, когда он вновь обнажил свой меч.       — Ну же, подходите, твари! — воскликнул он. — Я готов сразиться с вами и отрубить вам чёртовы головы!       Существа с грозным рёвом ринулись на него все одновременно, и Санеми с поразительной ловкостью уклонялся от их атак. В этой непроглядной тьме полагаться на зрение было бесполезно, но он был готов к подобным испытаниям. Благодаря богатому опыту, накопленному в сражениях и на тренировках, он научился приспосабливаться и противостоять разнообразным тактикам боя, и поэтому мог с лёгкостью отражать удары и защищаться.       Санеми пригнулся, уклоняясь от удара одного из противников, и, изогнувшись, нанёс сокрушительный удар другому в живот, что придало ему необходимый импульс. Затем он взмыл в воздух и атаковал. Они сгрудились в одном месте, как он и предполагал, и он схватил меч обеими руками.       — Дыхание ветра, четвёртый стиль: Восходящий пыльный шторм!       Санеми, совершив горизонтальный взмах мечом, обрушил на своих противников серию сокрушительных ударов. С удовлетворением он наблюдал, как его оппоненты, не выдержав прямого удара, распадались на части, в то время как он сам приземлился на ноги.       Санеми не мог даже вообразить, что в непосредственной близости от их поселения обитало несколько этих существ, нет — демонов, и они даже не подозревали об этом! Он мог бы проверить это место несколько недель или, возможно, лет назад, если бы знал, что эти создания всё это время были здесь. Однако он уже в четвёртый раз приходит сюда, и остаётся загадкой, почему они решили напасть именно сейчас? Чего они выжидали?       В голове Санеми роились сотни вопросов, когда он с нескрываемым отвращением наблюдал за тем, как фрагменты тел постепенно обретают свою изначальную форму. Он даже не рассчитывал, что эти части тел так и останутся лежать на земле, так как уже сталкивался с подобным зрелищем и был свидетелем процесса восстановления демона.       Санеми приготовился к новой атаке, понимая, что впереди его ждёт долгая ночь. Он был готов сражаться до самого восхода солнца, и если потребуется, то он приложит все свои силы.

***

      Санеми не мог с точностью определить, как долго продолжалась его схватка с демонами и сколько часов минуло с начала битвы. Однако он уже давно ощущал слабость и чувствовал, что силы его на исходе.       В этот миг он прислонился спиной к дереву, пытаясь остановить кровотечение, и обхватил торс руками. Его кровь была для него одновременно и благословением, и проклятием. С ранних лет он осознавал, что его кровь обладает уникальными свойствами, которые вызывают у демонов непреодолимое желание. Он научился использовать это знание в своих интересах.       На собственном опыте он убедился, что даже лёгкое дуновение его крови способно вызвать у демона неудержимое желание и потерю концентрации. Однако, если он потеряет слишком много крови, это может привести к его гибели.       Чем дольше продолжалось это сражение, тем большее раздражение оно вызывало у него, но Санеми упрямо не желал признавать своё поражение. Как бы глубоко и быстро он ни наносил удары, как бы ни рассекал их на мелкие части, они вновь и вновь восстанавливали свои конечности. Этот процесс был медленным, и их силы были не столь велики, но он всё равно явно проигрывал. Если бы он мог так же быстро восстанавливаться и сохранять свою энергию, он бы не отказался от продолжения битвы ещё на несколько часов, чтобы дождаться рассвета, тогда эти твари были бы испепелены лучами солнца.       Он обязан уничтожить этих демонов, дабы не дать им проникнуть в деревню.       Но что, если некоторые из них уже там?       Тихий голос в его голове заставил его остановиться как вкопанный. Страх охватил его, когда он осознал, что это вполне возможно. Его сердце забилось быстрее. Что, если в деревне их больше, а он здесь застрял? Что, если жители в опасности? Что если Генья в опасности? Что, если она в опасности?       Санеми, охваченный смятением и тревогой, стремительно спрыгнул с дерева и со всех ног бросился бежать. Он проклинал себя за то, что только сейчас осознал нависшую над ними угрозу. Санеми не мог точно сказать, были ли его опасения обоснованными, и понимал, что, возможно, его охватила паранойя. Однако его главной целью было удостовериться, что деревня находится в безопасности.       Два демона ринулись, дабы преградить ему путь, и он ощутил, как ещё один подскочил сзади, мгновенно загнав его в угол.       — Прочь! — проревел Санеми и нанёс удар тому, что был у него за спиной, а затем развернулся и пронзил мечом одного из них.       Санеми, ощущая, как все его существо напрягается от усилий, продолжал наносить удары клинком, стремясь поразить другого демона, который находился за его спиной. Он нанизал его на острие своего меча, а затем оттолкнул, чтобы вонзить клинок в древесину.       Затем Санеми пригнулся, ощутив, как другой демон прыгает на него, и успел сделать это как раз вовремя, чтобы избежать нападения. Он взмахнул ногами, сбивая противника с ног, и когда это удалось, прижал его к земле.       Достав небольшой нож, который всегда носил с собой, Санеми приставил лезвие к шее твари. Полоснув по ней он отсёк ей голову, его рука замерла, когда он вгляделся в лицо демона. На мгновение ему показалось, что он сошёл с ума, потому что лик, который предстал перед ним, был похож на Кёсукэ. Однако чем дольше он смотрел, тем больше сомнений одолевало его, и, наконец, всё стало ясно.       — Ты… — начал он, но осёкся. — Ты сестра Кёсукэ?       Тело демоницы лишь извивалось в его железной хватке, а её голова начала вновь соединяться с туловищем. Рука Санеми на мгновение дрогнула, прежде чем он вновь отрубил ей голову и отбросил в сторону. Он поднялся и продолжил свой бег, минуя двух демонов, которые всё ещё не оправились от полученных ран, и даже не оглянулся.       Он вернётся и расправится с ними позже, но сначала он должен проверить деревню. Он должен удостовериться. Только пусть они дождутся его. Она пусть дождётся.       Обычно спуск с горы занимал у него два часа, но сегодня он мчался вниз с невероятной скоростью, словно летел, используя все свои силы. Ветви деревьев расступались перед ним, словно не желая пропускать, а их острые сучья хлестали по спине. Он чувствовал, как ветер пронизывает его насквозь, а его вой доносится до его ушей. Но ветер был его союзником, и он не сбавлял скорости.       Казалось, спуск длился целую вечность, но наконец он достиг подножия горы.       — Всё в порядке, я успею! Я успею! — твердил Санеми себе.       Внезапно он замер, увидев тёмный густой дым, подобный одеялу, что окутывал небосвод. В сумраке он мог бы принять это за лес, если бы не оранжевые всполохи, мерцавшие вдалеке.       Вскоре он ощутил жар и копоть, что летели ему в лицо от мерцающих огней в разных частях деревни, где несколько домов яростно полыхали. Воспоминания о деревне пронеслись в его голове, усиливая чувство тревоги, что нарастало в его груди.       Он думал о жителях деревни, о Кёсукэ, о королевской семье, о Генье и о принцессе. Он был уверен, что Ренгоку защитит их. В конечном итоге, Санеми мог бы доверить свою жизнь Кёджиро, но он сомневался, что тот сможет справиться с множеством демонов в одиночку. Он продолжал бежать со всей возможной скоростью в направлении деревни.       Куда бы он ни посмотрел, повсюду были демоны, охотящиеся на жителей деревни и сражающиеся с мечниками. Однако, когда он появился, некоторые из них сразу же обратили на него внимание и начали атаковать, учуяв его кровь. Санеми быстро подхватил меч у павшего воина и принял боевую стойку.       — Дыхание Ветра, первый стиль: Удар песчаного Вихря!       Он устремился вперёд, нанося молниеносные удары, и в одно       мгновение поверг всех демонов, оказавшихся на его пути. Продолжая сражаться с ними на пути к поместью, Санеми внезапно остановился, увидев своего брата.       — Генья! — взревел он, разрубая демона, который уже готовился прыгнуть ему на спину. Он отбросил демона с такой силой, что тот отлетел далеко, прежде чем смог восстановиться и вновь атаковать.       — Аники! — воскликнул Генья, и в его голосе смешались облегчение, смятение и страх.       Санеми пожалел, что покинул деревню, когда увидел панику в глазах брата. Он заметил, что он смотрит на его окровавленный торс.       — Ты ранен! — воскликнул Генья.       Санеми схватил его за плечи и встряхнул.       — Неважно! Ты сам не ранен? — лихорадочно спросил он, осматривая брата.       Генья покачал головой.       — Что здесь происходит?!       — Шинадзугава, осторожно!       В воздухе прозвучало громогласное предупреждение Ренгоку, раздавшееся чуть поодаль, и Санеми мгновенно отреагировал, развернувшись, чтобы защитить своего брата. Он нанёс стремительный удар, рассекая шею приближающегося демона, и тот отлетел на несколько метров, но быстро восстановился и предпринял новую атаку. Санеми вновь обезглавил демона, а затем разрубил его тело надвое, отбросив прочь.       Оглянувшись, он увидел, что Кёджиро сражается в одиночку с двумя демонами.       — Ренгоку… его голос дрогнул от волнения, когда Санеми осознал, что друг оказался в опасности.       Кёджиро, охваченный болью и отчаянием, продолжал сражаться с демонами, несмотря на свои страшные раны. Его левая рука была почти полностью оторвана, и он обмотал её плотной тканью, пытаясь остановить кровотечение. Однако все его усилия были тщетны, и кровь продолжала струиться на землю.       Ренгоку не только страдал от потери крови, но и от других ран, полученных в бою. Тем не менее, он не колебался и продолжал сражаться с демонами. Он ударил одного из них ногой в живот, отправив его в полёт к одному из домов. Затем он согнулся, чтобы нанести удар другому демону.       Санеми, увидев, как его боевой товарищ продолжает сражаться, не раздумывая бросился к нему. Он схватил Ренгоку за руку и помог ему устоять на ногах.       — Где Киэ-сама? Где остальные? — в тревоге сыпал вопросами Санеми. — Они в безопасности? Где она? — он пытался окинуть взглядом поместье, погружённое в хаос. — Где они скрываются? — Кёджиро бросил на него мрачный взгляд и покачал головой, но Санеми не удовлетворил этот ответ, — Ренгоку! — рявкнул он. — Скажи мне, где они, чёрт возьми!       — Шинадзугава, — Ренгоку схватил Санеми за запястье, пытаясь высвободиться, но в этом движении уже не было той силы, что была всего несколько мгновений назад.       И Санеми, с ужасом в глазах, услышал следующие его слова:       — Их больше нет.       Санеми крепче сжал рукоять меча, до побеления костяшек пальцев.       — Что?..       Некий зловещий демон первым напал на семью госпожи, уничтожив их всех в мгновение ока. Они все мертвы, — Ренгоку отпрянул, вырвав руку, и, отвернувшись, продолжил: — Это было тщательно спланированное нападение, которого мы не ожидали, несмотря на все предпринятые меры предосторожности. Я не смог его остановить.       Санеми почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Это ощущение было подобно тому, как если бы он стоял на вершине высокого утёса, глядя вниз, и не видел ничего, кроме густого тумана. Ему стало дурно.       — Наша единственная надежда на то, что Танджиро жив, заключается в том, что он ушёл раньше, чтобы встретиться с Агацумой-сама. Однако мы не можем быть полностью уверены в том, что нападение демонов не происходит в других местах, — произнёс Кёджиро, возобновляя разговор.       В этот момент на них напал очередной демон, прервав их беседу. Санеми без особых усилий взмахнул мечом, но его мысли были пусты. Белый шум в ушах заглушал все звуки, и он слышал только своё поверхностное дыхание. Оглядевшись, он вновь попытался оценить обстановку. Но не мог различить ничего, кроме объятых пламенем домов, демонов, гоняющихся за людьми, и приглушённых стонов агонии, раздающихся одновременно, но из разных мест. Всё и все вокруг, казалось, двигались в замедленном ритме.       Санеми хотел, чтобы это закончилось. Санеми желал, чтобы всё прекратилось.       Взгляд его обратился к поместью, и он даже не мог позволить себе удостовериться в том, что все там мертвы, ибо не мог оставить своего брата и прочих уцелевших обитателей деревни, особенно принимая во внимание тяжёлое положение раненого Ренгоку.       В порыве ярости Санеми с неукротимой силой и оглушительным боевым кличем атаковал каждого демона, которого мог увидеть. Он не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Всё было хорошо, пока эти демоны не появились словно из ниоткуда.              Этим утром всё было как обычно: все были заняты подготовкой к свадьбе, и в деревне царило оживление. И вот так всё закончилось.       — Идите ко мне, убоюдки! — призывал он, бросаясь в бой.       Он стремительно двигался от одного демона к другому, яростно нанося удары по их шеям, охваченный приступом гнева. Если бы он только мог предвидеть, что это последний раз, когда он видит Незуко, он бы не стал с ней пререкаться. Он бы всегда был рядом с ней. По крайней мере, он бы…       — Санеми-сан!       Санеми вытянул шею, прислушиваясь к отдалённому крику, и прищурился, пытаясь разглядеть что-то в этом хаосе. У него перехватило дыхание, когда он увидел Кёсукэ, который с трудом тащил кого-то за подмышки, отчаянно крича: — Санеми-сан!       Санеми с силой отшвырнул демона, стоявшего перед ним, нанеся ему сокрушительный удар в шею, и устремился навстречу Кёсукэ. Но прежде чем он успел приблизиться, на него напал другой демон.       — Кёсукэ! — вскричал Санеми, когда мальчик подбежал к нему и обхватил его, пытаясь защитить. Санеми услышал сдавленный крик ребёнка, когда демон полоснул мальчишку по спине. Санеми громко выругался и ринулся на демона.       Казалось, сама судьба решила подшутить над ними. Сестра Кёсукэ стояла в нескольких шагах от него, издавая звериный рык.       — Кайя? — воскликнул Кёсукэ, и его глаза едва не вылезли из орбит. — Это… это действительно ты?       — Малыш, отойди от неё! Эта тварь больше не твоя сестра!       Санеми преградил путь ему и быстро отсёк голову демонице, отбросив её прочь, а затем внимательно осмотрел раны мальчика. Когда его взгляд упал на тело, которое тот тащил, он едва не выронил меч, осознав, кто перед ним.       Сначала он не узнал её, потому что она была в крови с головы до ног. Но он не мог ошибиться. Он бы очень хотел ошибиться, но не мог.       — Химэ… — прохрипел он.       В луже собственной крови лежала та, кого он никогда не желал бы видеть мёртвой. Это зрелище на мгновение парализовало его. Сердце словно перестало биться, и словно все силы покинули его тело. Санеми хотел отвести взгляд, но не мог заставить себя это сделать.       На её шее виднелась глубокая рана, из которой уже перестала течь кровь. Она засохла, став похожей на чернила. Кожа приобрела слегка сероватый оттенок. Вокруг неподвижного тела жужжали и кружили мухи, некоторые из них ползали по шее. Её грудь не двигалась.       Она, казалось, уже несколько часов была мертва.       Плечи Санеми расправились под тяжестью этого осознания, и он сумел отвернуться.       Он стиснул зубы и краем глаза заметил, как его брат бежит к ним.       — Генья! Забери тело Химэ-самы и унеси его отсюда! — крикнул он.       Теперь ему оставалось лишь одно — не допустить, чтобы её тело было изуродовано ещё больше, чтобы впоследствии предать её земле в целости и сохранности. Его ноги подкосились, и он едва не рухнул лицом вниз, но в последний момент удержался, осознав, что это единственное, что он может сделать для неё в этот момент.       В глазах Геньи блеснули слёзы, когда он склонился над телом Незуко и с болью в сердце поднял его. Он всегда видел принцессу улыбающейся и счастливой, но видеть её такой… он не мог смотреть на неё дольше секунды.       Прежде чем уйти, он бросил взгляд на брата, но увидел лишь его напряжённую спину.       Генья ловко уклонился от падающих объятых пламенем обломков и укрылся за одним из домов, который выглядел более прочным и надёжным, чем остальные.       Окружающая обстановка была окутана дымкой и искажена языками пламени, затруднявшими обзор. Земля под ногами была тёплой, но Генья ощущал лишь холод в руках, сжимавших тело Незуко. Он бережно перехватил её поудобнее и тихо заплакал: — Прости меня, Химе-сама…       Санеми бросил взгляд в сторону, где прятался Генья, чтобы убедиться в его безопасности. Затем он снова сосредоточился на демонице, готовый к любым неожиданным атакам, чтобы защитить мальчика.       — Вот оно что, — Кёсукэ вздохнул, и на его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Некоторое время он смотрел в пространство, наблюдая за процессом регенерации своей сестры. — Так вы действительно нашли её, Санеми-сан.       Санеми бросил беглый взгляд на небо, где медленно поднималось солнце. Наконец-то! Он уже было отчаялся, что эта ночь никогда не кончится. Как и в рассказе Кагаи, он заметил, что демоны заволновались и попытались скрыться в лесу. Лучи солнца начали пробиваться в некоторые уголки деревни, и демоны, подобно насекомым, разбегались от них в разные стороны.       — Солнце — их слабое место! Не дайте им уйти! — вскричал Ренгоку, обращаясь к оставшимся воинам. — Силой, ниспосланной мне свыше, я выполню свой долг и не позволю ни одному демону покинуть нашу деревню!       Эти слова вызвали хор решительных ответов, и мечники заняли свои позиции. Каждый раз, когда демон пытался сбежать и скрыться в лесу, Ренгоку, невзирая на боль и усталость, продолжал неустанно сражаться, чтобы остановить их.       В этот миг сестра Кёсукэ издала яростный рык и вновь бросилась на своего брата. Санеми, повинуясь инстинкту самосохранения, нанёс ей удар мечом в грудь. Из горла демоницы вырвался пронзительный визг, когда она попыталась отпрянуть, чтобы освободиться и ускользнуть. Однако Кёсукэ, совершив стремительный прыжок, заключил сестру в объятия, пронзив их обоих мечом и преградив ей путь к отступлению.       — Кёсукэ! — в изумлении воскликнул Санеми.       Кровь клокотала в горле Кёсукэ, вырываясь наружу, пока он смотрел на свою сестру. Санеми попытался вытащить меч, но Кёсукэ перехватил его, чтобы остановить. Его пальцы кровоточили, но он продолжал сжимать рукоять, чтобы не выпустить её из рук.       — Не надо, Санеми-сан… пожалуйста… — слабо произнёс он и улыбнулся ему. — Я хочу быть со своей сестрой до конца.       Демоница, извиваясь в его объятиях, тщетно пыталась освободиться, но мальчик лишь крепче сжимал её в своих руках. Санеми с ужасом наблюдал, как она своими острыми когтями разорвала спину Кёсукэ и бесчеловечно закричала, когда лучи солнца упали на её плечо. Оно медленно загорелось и превратилось в пепел, как и другие части её тела. Она продолжала кричать от боли, отчаянно разрывая плоть своего брата.       Кёсукэ с улыбкой посмотрел на сестру, слёзы текли по его щекам.       — Кайя, пойдём домой, — мягко произнёс он.       Спустя некоторое время тело демоницы начало стремительно превращаться в пепел, который подхватил порыв ветра и вознёс ввысь. Это зрелище заставило Санеми ощутить, как его ноги подкосились, и он почувствовал, что в любой момент может потерять равновесие.       Болезненные воспоминания обрушились на него подобно удару металлического кулака. Его затошнило, но лицо Кёсукэ удержало его от падения в тёмную бездну воспоминаний.       Он отбросил меч и успел подхватить мальчика прежде, чем тот рухнул на землю.       Его собственная рана болела и пульсировала, когда маленькое тело Кёсукэ врезалось в него. Несмотря на сильную боль, которая сводила его челюсти, Санеми немедленно прижал руку к ране мальчика, чтобы остановить кровотечение. Однако его попытка оказалась безуспешной, так как кровь продолжала сочиться при каждом резком вдохе Кёсукэ.       — Эй! — Санеми слегка встряхнул его, когда тот попытался закрыть глаза. — Кёсукэ!       — Санеми-сан, — с трудом произнёс он, кладя свою руку поверх руки Санеми и силясь выдавить из себя улыбку. — Благодарю вас за то, что нашли мою сестру. Благодарю вас от всей души…       Из его глаз вновь хлынули слёзы, и он судорожно пытался вдохнуть, широко раскрыв рот.       — Не говори больше ничего! — с яростью в голосе произнёс Санеми, бережно опуская Кёсукэ на землю и отрывая кусок хаори, которым был обмотан его живот.       — Простите меня, Санеми-сан, — прошептал Кёсукэ, и из его груди вырвался новый приступ кашля, сопровождаемый новым потоком крови.              Санеми, не сдержав ругательства, прижал оторванный кусок ткани к ране мальчика, снова пытаясь остановить кровотечение.       — Вы просили меня присмотреть за принцессой, — продолжил Кёсукэ, и слёзы снова потекли по его щекам. — Я пытался, правда пытался, Санеми-сан…       — Разве я не говорил тебе, чтобы ты замолчал?! — рявкнул Санеми. — И почему, чёрт возьми, ты извиняешься? Это не твоя вина! Не вини себя за то, что сделали эти грёбаные демоны! Ты ни в чём не виноват, слышишь меня?       — Вы… — Кёсукэ издал слабый смешок. — Вы действительно замечательный человек, Санеми-сан.       Его глаза медленно закрылись, а голова безвольно склонилась набок.       Санеми почувствовал, как тело мальчика обмякло, и оно перестало дрожать, даже когда он снова встряхнул его.       — Чёрт! — в отчаянии взревел он, прижимая Кёсукэ к себе.       — Аники! Аники! — донёсся до него отчаянный крик, и Санеми, стремительно обернувшись, увидел Генью, который в ужасе звал его.       Он осторожно опустил Кёсукэ на землю и бросился к брату, молясь всем богам, чтобы тот был цел и невредим. Все, кого он знал, умирали, и если бы его брат тоже погиб, он, вероятно, не смог бы этого вынести.       — Генья! — воскликнул он, увидев его сидящим на земле, прижимающего к себе Незуко. Но он не стал смотреть на её безжизненное тело. Санеми не мог заставить себя сделать это снова.       — Что случилось? Ты в порядке? — спросил он.       — Со мной всё в порядке, но взгляни! — воскликнул младший Шинадзугава, указывая Санеми на землю. Он жестом попросил его присесть. — Она дышит! Она всё ещё дышит! — с радостью добавил он.       Сердце Санеми дрогнуло.       — Что?.. — спросил он, затаив дыхание. Однако, не раздумывая, опустился на колени и, хотя и с надеждой, но всё же с сомнением, посмотрел на неё.       Санеми приложил руку к её запястью, чтобы проверить пульс. И, к своему удивлению, он ощутил медленное, но уверенное биение. Они с Геньей обменялись недоверчивыми взглядами.       Санеми решил проверить, есть ли пульс и по сонной артерии. Его челюсть отвисла, когда он почувствовал такое же биение под её кожей.       — Но она же была мертва, — в смятении произнёс он, не отрывая взгляда от её лица.       Санеми не мог понять, было ли это игрой его утомлённого разума или злой шуткой, но она была жива. Рана, подобная той, что была у неё, могла бы стать смертельной для любого в мгновение ока, но Незуко дышала и боролась за свою жизнь. Её кожа, которая ещё несколько мгновений назад была сероватой, стала нормальной, хотя и чуть более бледной, чем обычно.       — Не думай об этом, Аники! Нам нужно пойти и позвать на помощь! — отвлёк его от размышлений Генья, бережно поднимая принцессу на руки. — Пойдём! — скомандовал он и бросился вперёд.       Санеми рассеянно кивнул, прижимая пропитанное кровью хаори к ране на животе, и последовал за братом. Он всё ещё не мог поверить, что Незуко жива. У него был шанс увидеть её снова, и он не собирался его упускать.       Он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на место, где оставил тело Кёсукэ, и дал себе обещание вернуться за ним. Нужно было срочно найти целителя, который был бы ещё жив.       Санеми остановился, заметив вдалеке знакомую фигуру, и поспешил к ней. Ренгоку, увидев его, даже в своём состоянии сумел махнуть ему рукой.       — Ренгоку! — воскликнул Санеми, увидев его стоящим на коленях, и бросился помогать ему подняться. — Давай же! Нам нужно идти!       — Не нужно, Шинадзугава, — Кёджиро медленно покачал головой и не сдвинулся с места несмотря на все усилия Санеми. — Здесь я и умру, — тихо произнёс он.       — О чём ты говоришь? — Санеми нахмурился, услышав его слова, и указал на Генью, держащего Незуко на руках. — Посмотри, Химэ ещё жива, так что поднимайся и помоги нам найти целителя! Многие ранены, и многие из них могут исцелиться, как и она, как и ты! Но нам нужно спешить, так что вставай же!       — Это Химэ-сама? Какое облегчение! — в глазах Ренгоку, теряющих свой блеск, вспыхнул огонёк, и на лице его заиграла улыбка. — Я бы хотел быть рядом с тобой до самого конца, но, увы, я не в силах даже пошевелиться. Последний демон, которого я победил, отравил моё тело, желая отомстить мне за свой неудачный побег.       — Ренгоку-сан, может быть, есть ещё какие-то меры, которые мы можем предпринять? — с отчаянием спросил его Генья. — Вы ведь всё ещё способны остановить кровотечение своим дыханием, не так ли?       — Генья, мой мальчик, уже слишком поздно, — решительно покачал головой Кёджиро. — Всё моё тело онемело, и скоро яд достигнет моего мозга и убьёт меня. Кроме того, даже если бы я не был отравлен, я уже потерял много крови, когда проклятый демон оторвал мне руку, — он говорил это с такой непринуждённостью, с широкой улыбкой на лице, как будто речь шла вовсе не о его жизни. — Сегодня все хорошо поработали! Вы все выполнили свой долг, и я очень горжусь вами! — сказал он. Однако улыбка померкла, и он опустил глаза. — То, что случилось с семьёй Киэ-сама — мой позор. Это моя вина, что я не смог защитить их и всех, кто погиб здесь. За это я искренне прошу прощения…       — Это не ваша… — начал было Генья.       Однако Санеми резко оборвал его:       — О чём ты, чёрт возьми, говоришь, а? — рявкнул он. — Почему ты считаешь себя виноватым во всём этом? Почему все пытаются стать героями и брать на себя ответственность за это дерьмовое шоу?! Да пошёл ты, ты ни в чем не виноват! Как будто ты мог самостоятельно справиться с этой грёбаной ситуацией!       — Как всегда, сквернословишь, — рассмеялся Ренгоку, и хотя его смех прозвучал хрипло и надтреснуто, в нём слышалась теплота. — Когда я умру, я буду спокоен, зная, что есть такие люди, как вы двое, которые живут, чтобы защищать других.       — Ренгоку-сан, — голос Геньи дрожал, чем дольше он смотрел на него.       — Теперь уходите, — сказал Кёджиро. — Идите и найдите целителя, пока не стало слишком поздно. Спасайте всех, кого сможете, и не оставляйте никого позади. Вперёд!       Генья склонил голову перед ним. Он бы опустился на колени, если бы не Незуко, которую он держал на руках. Но он низко опустил голову, чтобы скрыть слёзы, текущие по щекам.       Санеми схватил его за плечо и с огромным уважением посмотрел ему в глаза.       — Все здесь погибли бы, если бы не ты! Для меня было честью следовать за тобой, Ренгоку, — произнёс он.       — Я был тоже рад служить с тобой, — мягко произнёс Кёджиро, — Позаботься о Химэ-сама. Ты единственный человек, которого я знаю, кто может это сделать, — он улыбнулся, его улыбка стала шире. — И если Танджиро всё ещё жив, скажи ему, чтобы он продолжал двигаться вперёд. Не только он, но и все вы должны продолжать двигаться вперёд! Стисните зубы и живите с высоко поднятой головой! Разожгите в своём сердце пламя! Я верю в каждого из вас!       Санеми опустился на колени рядом с ним. Свет в глазах Ренгоку угасал, но даже в этот предсмертный час на его окровавленном лице играла широкая улыбка.