Хладнокровность

      Санеми услышал её крик ещё до того, как открыл дверь. Когда он распахнул её, его взгляд сразу наткнулся на хаос внутри. Футон и одеяла были разбросаны по комнате, маленькие столики были опрокинуты, а их содержимое разбросано по полу. Казалось, будто за короткое время, на которое он её оставил, в комнату ворвался ураган и разрушил всё, что можно.       Виновница этого хаоса стояла посреди комнаты на четвереньках, её лицо светилось странным, почти довольным выражением. Она выпрямилась и заметила его в дверях.       — Вот ты где! — её голос звучал одновременно весело и немного раздражённо. — Где ты был? Я тебя искала.       Санеми поморщился, глядя на неё. Он осторожно вошёл в комнату, стараясь не расплескать содержимое двух чашек, которые держал в руках. Его шаги были бесшумными, но он всё равно обходил разбросанные вещи, словно пробирался через поле полное колючек.       — Из-за меня ты устроила весь этот бардак? — спросил он, пытаясь скрыть раздражение в голосе.       Незуко, не теряя самообладания, бросила на него невозмутимый взгляд.       — Ага, — ответила она с сарказмом. — Я не могла потерять тебя из вида, поэтому перевернула всё вверх дном и обыскала каждый уголок.       Санеми слегка ударил её локтем в плечо, проходя мимо. Незуко, не теряя времени, подхватила столик и поставила его вертикально, освободив Санеми от ноши. Её лицо озарила озорная улыбка.       — На самом деле нет, — продолжила она, поднимая с пола что-то. Это был розовый бант, который она повязала на запястье. — Я думала, что кое-что потеряла. И не собиралась уходить отсюда, не найдя это.       Санеми, не скрывая раздражения, скрестил руки на груди.       — И что же такое чертовски важное ты потеряла, что устроила весь этот беспорядок?       Незуко бросила на него хитрый взгляд и указала на стол, где стояла дымящаяся каша.       — Это.       Она наклонилась, чтобы вдохнуть запах блюда. Санеми заметил, как её лицо слегка нахмурилось.       — Это было единственное, что они подали, — пожал он плечами.       — В любом случае, я не могу позволить себе быть разборчивой, — пробормотала Незуко, пряча смущение за шутливым тоном. — Спасибо, что принёс завтрак. И не волнуйся, я всё уберу.       Санеми фыркнул и плюхнулся рядом с ней, недовольно уставившись на свою миску с едой.       — Я думал, что тебе даже это розовое дерьмо не нравится, — произнёс он, указав на бант.       Незуко взяла протянутую ей деревянную ложку и вопросительно наклонила голову.       — Почему это?       — Потому что ты бы тогда его носила постоянно.       Санеми начал есть, но вскоре сморщил нос, будто еда была отвратительной. Незуко, услышав, как он помешивает ложкой в своей маленькой миске, почувствовала, что её аппетит совсем пропал. Она вяло взяла ложку и, преодолевая себя, отправила её в рот, наблюдая за Санеми с лёгким любопытством.       — Это потому, что я его берегла, — тихо произнесла Незуко. — Я старалась, чтобы он прослужил как можно дольше, поэтому хранила в своей комнате и надевала только по особым случаям, даже когда очень хотела.       Она тяжело вздохнула и проворчала:       — Как жаль, что я смогла сберечь только один. Я должна была носить его каждый день, как мне хотелось. Они были такими красивыми…       Незуко подула на ложку, пытаясь придать еде хоть немного вкуса, прежде чем отправить её в рот. Еда была безвкусной, словно трава, но, по крайней мере, она была тёплой. В лесу, когда они ели свежие ягоды и мясо, всё казалось гораздо вкуснее.       Губы Санеми дрогнули от её прямоты.       — Тогда, если ты так его берегла, почему носишь сейчас? — спросил он.       Незуко мягко улыбнулась, словно вспоминая что-то тёплое.       — Потому что кто-то сказал мне, что это к удаче, — её голос звучал почти мечтательно. — А сейчас нам нужна вся удача, какая только может быть.       Санеми привык полагаться на себя, свои силы и холодный разум. Жизнь не раз доказывала ему, что удача — это миф, пустая надежда. Но сейчас, глядя на Незуко, он почувствовал, как его решимость начинает колебаться. Её слова, её вера в что-то большее, чем просто тяжёлый труд, заставили его задуматься.       — Кстати, ты уже отправил письмо? — спросила Незуко, глядя ему прямо в глаза.       Рука Санеми застыла в воздухе, когда он посмотрел на Незуко, нахмурив брови.       Незуко ухмыльнулась, заметив его замешательство.       — Ты написал письмо Урокодаки-сану и Гию-сану, чтобы помочь здешним людям, верно? Поэтому тебя так долго не было, — её голос стал чуть тише, но в нём звучало понимание.       Это так и было, но как Незуко узнала об этом? Санеми был уверен, что написал письмо и спрятал его, пока она спала. Но, похоже, эта хитрая лисица притворялась всё это время. Вот почему Незуко сегодня утром выглядела такой весёлой.       Она не смогла сдержать смех, увидев его ошарашенное лицо.       После того как Незуко стала свидетелем гнетущих событий, ей было сложно уснуть. Незуко не привыкла закрывать глаза на тех, кто нуждался в помощи, и попытки отключиться от мыслей были изнурительными. Поздно ночью она услышала шорох бумаги и царапающие звуки пера на заднем плане. Повернувшись, она увидела Санеми, сидящего за столом при свете маленькой масляной лампы. Его лицо было сосредоточенным, а руки дрожали от напряжения.       Незуко сдерживала смех, наблюдая за тем, как он постоянно комкал бумагу и бормотал что-то себе под нос. Его приглушённые ругательства перемешивались с фразами, в которых она узнавала Санеми. Выражение его лица только подтверждало её догадку.       — Тупой придурок, — тихо бормотал он, и Незуко поняла, что Санеми писал тому самому немногословному мечнику, которого они встретили недавно.       — На самом деле, я думала сделать то же самое. Но теперь, кажется, в этом нет нужды, — произнесла она, её голос звучал мягко, но с лёгкой ноткой насмешки. — Было забавно наблюдать, как ты пишешь это письмо.       — Отвянь, Химэ-сама! — Санеми выпалил это с набитым ртом, его лицо покраснело от раздражения. Он не мог скрыть, как её насмешливый тон его злил.       Незуко снова фыркнула, её смех звучал мелодично, но в нём слышалась едва заметная ирония. Она наблюдала за ним с явным удовольствием. Когда она отсмеялась, на её лице появилась искренняя улыбка. Она положила руку поверх его свободной руки, которая лежала на коленях. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым.       Санеми мгновенно отпрянул, его тело напряглось, но он сдержался. Вместо того чтобы отстраниться резко, как раньше, он замер, его взгляд метнулся к её руке, а затем снова на миску с едой. Это было странно, даже для него.       — Спасибо, Санеми-сан, — снова улыбнулась Незуко, её голос был тёплым и искренним. — С твоим-то большим самомнением, наверное, нелегко просить о помощи кого-то другого. Поэтому я очень ценю твою заботу и усилия, которые ты вложил в это, — она сжала его руку на мгновение, прежде чем убрать свою, её прикосновение было коротким, но тёплым.       Санеми вздохнул, его взгляд опустился в миску, но в нём не было привычного раздражения. И он проворчал:       — В любом случае, это нужно было сделать. И лучше бы этому ублюдку поскорее прийти.       — Я уверена, что он придёт, — ответила Незуко.       Незуко только надеялась, что Гию, не слишком занят и сможет быстро помочь жителям деревни. Вчерашние бандиты всё ещё были где-то поблизости, и она не хотела, чтобы их вновь заметили.       Покончив с едой, они прибрались в комнате, расплатились с хозяином гостиницы и вышли на улицу. Санеми с Незуко осторожно осматривались, чтобы не попасться на глаза бандитам. Им удалось проскользнуть незамеченными, но с тяжёлым сердцем и ощущением, что они оставляют жителей без помощи. Письмо придало Незуко немного уверенности, но она всё равно чувствовала боль от того, что не может остаться и поддержать их.       Когда они добрались до следующей деревни, был уже полдень. Они почти ожидали увидеть ту же картину разрушений и отчаяния, что и в предыдущей деревне, но были приятно удивлены. Деревня оказалась небольшой, но ухоженной. Жители вели себя спокойно, и хотя несколько человек бросали на них любопытные взгляды, они не препятствовали их приходу.       Идя по деревне, Незуко не могла поверить своим глазам: всё выглядело так, словно здесь никогда ничего страшного не происходило. Люди беззаботно болтали у своих домов, дети весело смеялись и играли на улице, а фермеры, занятые своим делом, спокойно проверяли урожай. Казалось, что жизнь здесь идёт своим чередом, не ведая о хаосе, который творился за пределами этой деревни.       — Давно я не видела такой спокойной деревни, — произнесла Незуко, когда они остановились в закусочной, чтобы перекусить. Она с любопытством разглядывала странные украшения в виде извивающихся змей, развешанные по стенам. — Это даже немного странно.       Её взгляд метнулся к одной из белых фигур, которая, казалось, слегка шевельнулась. Незуко замерла, её сердце забилось быстрее. Но, возможно, это была всего лишь игра света или её воображение. Они устроились за столом рядом с кухней, и запах свежеприготовленной еды заставил её желудок заурчать. Со вчерашнего вечера у них не было ни крошки во рту, а грубая каша, которую они ели раньше, не утолила голод. Незуко с нетерпением ждала, когда сможет наконец нормально поесть.       Санеми кивнул, его лицо оставалось серьезным.       — Но мы не можем быть уверены, что деревня действительно защищена. Возможно, демоны ещё не добрались до этого места. Она находится довольно далеко от основных маршрутов.       Незуко тихо пробормотала:       — Это правда. Нам пришлось потратить немало времени, чтобы найти деревню. Она затеряна в глубине леса, и мы даже усомнились, не устарела ли карта. Но в конце концов, после нескольких неверных поворотов, мы всё же нашли путь. Надеюсь, что до нас здесь никто не проходил, и демоны о ней не знают.       В этот момент к ним подошла девушка, по-видимому работница забегаловки, в простой крестьянской одежде. Она выглядела немного усталой, но её голос звучал приветливо.       — Добрый день! Спасибо, что подождали. Я рада, что вы ещё здесь, — с широкой улыбкой проговорила она.       Первое, что Незуко заметила в этой девушке, — её пышную грудь, но её взгляд быстро поднялся выше, к лицу. Она была очарована красотой этой незнакомки: нежный овал лица, выразительные глаза, изящные черты. Волосы девушки — необычного розового цвета с зеленоватыми кончиками — были аккуратно заплетены в две косички, придавая ей детское очарование.       Незуко украдкой взглянула на Санеми, пытаясь понять его реакцию на эту эффектную девушку. Но тот лишь приподнял брови и посмотрел на тарелки, его взгляд выражал лёгкое удивление. Незуко проследила за его взглядом и тоже замерла в изумлении. Перед ними стояли горы еды — хватило бы, чтобы накормить целую компанию.       — Простите, но, кажется, вы нас с кем-то перепутали, — вежливо начала Незуко. — Мы заказывали только на двоих.       — А? Нет, я ничего не перепутала. Это ваше, — с широкой, почти радостной улыбкой произнесла работница, её глаза блестели, как будто она сама была счастлива от этого.       — Вы уверены? — с лёгкой тревогой в голосе переспросила Незуко, глядя на гору еды перед собой. — Это слишком много.       — Но разве это не чудесно? — воскликнула девушка, всплеснув руками. Её лицо озарилось волнением, а в глазах зажглись искорки. — Вы можете есть сколько душе угодно! — она сжала кулаки, словно сдерживая эмоции, и добавила: — Наслаждайтесь едой!       С этими словами она развернулась и быстро ушла, оставив их сидеть в оцепенении. Санеми, нахмурившись, перевёл взгляд на Незуко, которая растерянно смотрела ему в глаза.       — Мы что, правда сможем всё это съесть? — тихо, почти шёпотом, пробормотала Незуко, разламывая палочки для еды. Её пальцы дрожали, а в голосе звучала смесь удивления и страха.       Она была голодна — её желудок громко урчал, напоминая о долгом пути и скудных припасах. Но такое количество еды казалось почти нереальным. Санеми лишь пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым.       — Начинай, — коротко сказал он. — Мы должны двигаться дальше как можно скорее.       Незуко кивнула, но её взгляд всё ещё метался между горой еды и Санеми. Она сделала первый робкий глоток супа, и её глаза зажмурились от удовольствия. Это было настоящее тепло — горячее, с ароматными специями, о которых она уже почти забыла.       — Вы, ребята, очаровательны, — внезапно раздался восторженный голос девушки, которая только что принесла еду.       Незуко медленно обернулась, её взгляд скользнул по девушке, которая сидела у стойки, прислонившись к ней и подперев голову рукой. Девушка с искренним восторгом наблюдала за ними, словно за чем-то, что вызывало у неё бурю эмоций. Этот взгляд был полон тепла и любопытства, и Незуко почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она проглотила последний кусочек еды и обменялась взглядом с Санеми, прежде чем ответить.       — О чём вы? — спросила она, стараясь скрыть удивление в голосе.       Девушка смущённо улыбнулась, её щёки слегка порозовели.       — Ох, простите! Я не хотела вас беспокоить, — сказала она, отводя взгляд, будто боялась, что её слова могут смутить их. — Просто… вы двое выглядите так уютно, когда едите вместе. Я не могу отвести от вас глаз.       Незуко задумалась над её словами. Она действительно не замечала, что они сидят так близко, что едят в такой уютной тишине. Возможно, это действительно была привычка, которая возникла сама собой. Они редко ели вместе, особенно дома, где Санеми был постоянно занят своими делами. Но когда они ужинали вместе, это не казалось странным. Наоборот, еда всегда казалась вкуснее, когда они делили её друг с другом.       — Вы двое, наверное, путешественники? — предположила девушка, её голос был мягким и дружелюбным. — Я не видела вас здесь раньше.       Незуко кивнула с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть смущение.       — Да. Мы просто проходили мимо, но решили ненадолго задержаться, чтобы перекусить.       — Только вдвоём? — девушка с энтузиазмом переводила взгляд с одного на другого, наклоняясь ближе. — Может, вы любовники?       Санеми подавился едой, а Незуко в изумлении уставилась на девушку.       — Мицури, — раздался строгий голос молодого мужчины, который приблизился к ним. Он был явно недоволен, что стало ясно по его тону, несмотря на белую маску, скрывающую рот. — Я же говорил тебе, что нельзя так спрашивать людей.       — Но Обанай-кун, они такие милые вместе!       — Пожалуйста перестань, — темноволосый мужчина ущипнул себя за нос и бросил на неё умоляющий взгляд. — И кроме того, — его взгляд упал на Незуко и Санеми и он заметил, как Незуко несколько раз похлопала Санеми по спине и предложила ему воды, в то время как Санеми отвернулся, чтобы избежать её обеспокоенного взгляда, и залпом выпил воду. И всего лишь благодаря этому короткому осмотру мужчина смог уловить суть их отношений, и это заставило его криво усмехнуться под своей маской. — Они не любовники, — выдал он. — Это невозможно.       Рука Санеми, державшая бокал, дрогнула от язвительного комментария, и он медленно повернулся к парочке, а точнее, к повару.       — Что?       — Что? — невинно переспросил мужчина, но в его голосе слышалось высокомерие. — Вы двое никак не можете быть любовниками, да и вообще между вами ничего не может быть.       Санеми чуть не разбил чашку, когда швырнул её на стол, вставая, чтобы ответить.       — Что у тебя за проблемы, а? — рыкнул он.       Две девушки с тревогой посмотрели друг на друга и сразу же наигранно рассмеялись.       — Санеми-сан, — прошептала Незуко, потянув его за руку, чтобы заставить сесть обратно.       — Обанай-кун, что ты такое говоришь? Что на тебя нашло? — сказала Мицури, нервно смеясь. Посетители теперь оборачивались к ним, наполовину обеспокоенные, наполовину заинтригованные, и бесстыдно пялились на них. — Мне так жаль, и я прошу простить моего мужа. Обычно он не такой… — она снова нервно рассмеялась и взяла его за руку. — Ну же, извинись перед нашими дорогими гостями.       — Ха, за что извиняться? Я всего лишь сказал правду? — теперь, несмотря даже на то что лице Обаная была маска, было понятно, что он вновь ухмыляется. — Между ними абсолютно ничего не происходит. Разве я ошибаюсь?       Эти слова разозлили Санеми ещё больше, и Незуко могла сказать это по венам, которые начали вздуваться на его руках. Дикая ухмылка, которая расползлась по его лицу, не сулила ничего, кроме неприятностей.       — Эй, ты хочешь подраться? — выплюнул он. — Я надеру тебе задницу. Давай выйдем на улицу!       Внезапно тишину прорезал пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. Посетители закусочной резко вздрогнули и выпрямились, словно по команде. Земля под их ногами задрожала, когда снаружи раздались тяжёлые, гулкие шаги.       — Бандиты! Они вернулись! — раздалось в панике.       В одно мгновение закусочная превратилась в хаос. Люди бросились к выходам, толкались, спотыкались, кричали. Кто-то нырнул под стол, кто-то спрятался в подсобке, кто-то выбежал на улицу, не зная, куда бежать. Четверо мужчин протиснулись между Санеми и Незуко, а они сами едва успели выбраться из закусочной, как оказались в эпицентре кровавой бойни.       Снаружи царил хаос. Группы вооружённых мужчин в масках, с копьями и мечами наперевес, безжалостно преследовали жителей деревни. Они двигались слаженно, как единый механизм, не оставляя шансов на спасение. Стены домов рушились под ударами, а пламя от пожаров уже охватывало крыши, распространяясь с пугающей быстротой. В воздухе стоял запах гари, смешанный с криками боли и отчаяния.       Незуко не могла поверить своим глазам. Это была таже деревня, но она выглядела так, словно её разорвали на части.       Женщина с младенцем на руках, судорожно прижимая его к груди, метнулась мимо них, её шаги были быстрыми и тяжёлыми, но дыхание — сбивчивым и прерывистым. На её запястье виднелась глубокая рана, из которой струилась кровь, стекая по руке на землю. Незуко в ужасе наблюдала, как за женщиной гнались двое здоровенных мужчин с мрачными лицами и оружием наготове.       Когда они приблизились, один из них поднял меч, готовясь нанести удар. Незуко инстинктивно отступила, но женщина, не раздумывая, бросилась вперёд, закрывая ребёнка своим телом.       Внезапно раздался оглушительный рёв ветра. Мужчины потеряли равновесие и отлетели в сторону, словно невидимая сила отшвырнула их. Незуко увидела, как один из них ударился о стену и рухнул на землю, а другой, с переломанными костями, корчился в агонии.       — Санеми-сан! Слава Богам ты успел! — воскликнула Незуко.       Санеми стоял неподалёку, его меч был обнажён, а на лице застыло холодное, сосредоточенное выражение. Он не сводил глаз с мужчин, пока они корчились на земле.       Незуко подбежала к женщине, обхватила её за дрожащие плечи, и крепко прижала к себе. Её голос был полон облегчения и тревоги.       — Санеми-сан! — воскликнула она, чувствуя, как её сердце колотится.       — Доберитесь до безопасного места! — крикнул Санеми, его голос был резким и властным, но в нём слышалась скрытая забота. — Немедленно!       Не дожидаясь ответа, Санеми бросился к бандитам, которые уже начали подниматься. Одним быстрым, почти неуловимым движением он выхватил меч и с невероятной силой рубанул по одному из них. Клинок пронзил воздух, и мужчина рухнул на землю, не издав ни звука. Второй бандит попытался достать оружие, но Санеми уже был рядом. Он поднял меч и одним точным ударом отсёк ему руку. Мужчина закричал от боли и рухнул на колени, но Санеми не дал ему шанса подняться.       Незуко, держа женщину за плечи, начала отводить её подальше, лихорадочно оглядываясь в поисках укрытия. Её сердце колотилось, а в голове звучали только слова Санеми:       «Доберитесь до безопасного места».       — Сюда! Возвращайтесь внутрь! Внутрь! — в этот момент резко выкрикнула Мицури, её голос дрожал от напряжения. Она стояла на пороге дома, её глаза метались, а руки беспорядочно махали, пытаясь привлечь внимание к закусочной. Её лицо было искажено страхом и решимостью.       Она осторожно помогала раненым жителям деревни подняться на ноги, поддерживая их за плечи. Её голос звучал мягко, но в нём слышалась скрытая сила:       — Пожалуйста, идите внутрь. Мы должны держаться вместе.       Но тут, словно по сигналу, на женщину с младенцем набросился ещё один бандит. Он схватил её за горло, и она испуганно вскрикнула, её глаза наполнились слезами. Младенец, почувствовав опасность, заплакал громче.       В этот момент из тени выскользнула белая змея. Она стремительно поползла вверх по телу бандита, её движения были быстрыми и точными. Змея обвила его шею, и он замер, его глаза расширились от ужаса. Он начал задыхаться, его руки беспорядочно хватались за воздух.       Муж Мицури, с решительным выражением лица, подошёл к бандиту сзади. Он схватил его за волосы и, не теряя ни секунды, перерезал горло одним точным движением. Кровь хлынула на землю, и бандит рухнул безжизненным телом.       Незуко, нежно сжав локоть женщины, снова повела её за собой, её взгляд был полон сочувствия к плачущему ребёнку. Она открыла перед ними дверь, и женщина с младенцем шагнула внутрь. Незуко уже собиралась последовать за ними, но внезапно обернулась на Мицури. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела бандита, возвышающегося над девушкой с топором в руках. В этот момент всё существо Незуко охватило желание защитить. Она бросилась вперёд, преодолев расстояние в несколько прыжков, и с силой повалила бандита на землю.       Незуко всё ещё не освоилась со своими демоническими способностями. Она помнила, как они захватывали её разум и подчиняли тело, но сейчас не могла точно сказать, что чувствовала в тот момент. Она знала, что если бы они проявились сейчас, то она смогла бы одолеть этого противника гораздо быстрее и легче. Но почему же они не срабатывали?       Может, она ещё не научилась полностью их контролировать? Или её враг не был демоном, и инстинкты не пробуждались? А может, всему виной было солнце?       Эти мысли вихрем проносились в её голове, пока она следила за грузным мужчиной. Он поднялся на ноги, и его толстая мускулистая рука потянулась к её шее. В этот момент Незуко почувствовала, как её сердце сжалось от страха. Она услышала крик Санеми:       — Незуко!       Этот голос словно выдернул её из транса. Она почувствовала, как её тело напряглось, а сердце забилось быстрее.       Бандит так и не достал до горла Незуко. Но не из-за Санеми. Его остановила Мицури. Она схватила здоровяка, который был в три раза крупнее её, и подняла его в воздух, будто он ничего не весил. Её мышцы напряглись, а глаза горели решимостью. Она ударила его кулаком прямо в лицо, и его отбросило через весь дом. Он рухнул на пол с грохотом, оставив за собой облако пыли.       — Ты в порядке? — спросила она, как будто ничего не произошло.       Незуко хотела спросить, как ей это удалось, но её мысли были заняты поисками Санеми. Среди криков, лязга оружия и звуков битвы его голос прорезал шум, как раскат грома. Он был громким, ясным и властным. Их взгляды встретились, и в этот момент мир остановился. Сердце Незуко пропустило удар. Она почувствовала, как что-то острое пронзило её грудь. Кровь хлынула изо рта, окрашивая её губы в алый цвет.       Она упала на колени, но её взгляд оставался прикован к Санеми. Он смотрел на неё с тревогой и болью. Она видела, как его глаза наполняются яростью и в этот момент всё вокруг потеряло значение. Всё полетело к чертям.       Прежде чем Санеми дал волю ярости и начал убивать, Незуко стала свидетельницей его постепенного падения в это состояние. На миг он замер, непривычно тихий и бледный, а затем исчез, словно тень. Бандиты падали один за другим, их кровь брызгала во все стороны. Санеми безжалостно рубил, пока не остался единственным выжившим посреди этой кровавой бойни.       Санеми ненавидел демонов всей душой, но и не понимал тех людей, которые спокойно смотрели, как мучают себе подобных, и радовались их страданиям. По его мнению, такие люди не имели права называться людьми. Обычно он был осторожен, избегая убийств, даже когда ему хотелось, чтобы не показывать Незуко кровавые сцены. Он решил усмирить их и позволить жителям деревни самим их наказать. У него не было причин самому вести их к смерти, но его решение сломалось, как хрупкая веточка. Когда стрела пронзила её грудь, в его глазах потемнело. Он видел, как её тело оседает на землю, и понял, что больше не может сдерживаться. Ярость и горечь наполнили его сердце, и он начал убивать, не останавливаясь, пока каждый бандит не был повержен.       Незуко, пошатываясь, поднялась на ноги, но её тело всё ещё содрогалось от боли. Мицури, заметив её мучения, бросилась к ней, чтобы поддержать. В этот момент стрела, пронзившая грудь, сместилась, и Незуко подавилась собственной кровью. Каждый вдох давался ей с трудом, а боль, пронзающая грудь, казалась невыносимой.       Внезапно, когда Незуко сделала резкий вдох, её охватила волна решимости. Она схватилась за деревянное древко стрелы и, собрав все силы, одним быстрым движением вырвала её из раны. Её тело обмякло, колени подкосились, и перед глазами всё поплыло.       Санеми, стоявший неподалёку, в ужасе закричал:       — Зачем ты это сделала?! Ты в своём уме?!       Он мгновенно бросился к ней, опустившись на колени. Его лицо было перепачкано кровью, но взгляд, полный ярости и тревоги, приковал её внимание.       — Какого чёрта?! Ты что, дура?! Зачем ты её вытащила?!       Незуко попыталась ответить, но её голос был хриплым и слабым:       — Я… я в порядке.       Боль, которую чувствовала Незуко, была невыносимой. Она не могла точно описать, что именно происходило, но где-то глубоко внутри понимала, что не потеряет сознание и не умрёт. Казалось, если она будет делать медленные, неглубокие вдохи, кровотечение остановится.       Санеми, увидев её состояние, не смог сдержать ярость. Он рыкнул, его голос дрожал от смеси гнева и отчаяния:       — Ты что, совсем с ума сошла?! Какая муха тебя укусила?! В следующий раз, когда в тебе что-то застрянет, не пытайся вытащить это сама! Ты хоть понимаешь, как это опасно?!       Незуко с трудом выдохнула, её голос был хриплым, но в нём звучала решимость:       — Я… я знаю.       Санеми заскрипел зубами от бессилия. Его глаза, которые обычно излучали уверенность и холод, сейчас казались безумными, а лицо исказилось от ярости.       Внезапно в разговор вмешался муж Мицури — он ворвался в их маленький мир, полный боли и отчаяния.       — Ты теряешь время! — рявкнул он, хватая Санеми за плечо. — Занеси её внутрь! Её надо немедленно осмотреть!       — Может, мы ещё успеем её спасти! — Мицури, не теряя ни секунды, схватила Санеми за другую руку и потянула к закусочной.       Незуко, стиснув зубы, попыталась сделать ещё один вдох. Её сердце колотилось как бешеное, но она знала, что не имеет права сдаться.       Санеми не знал, что делать, мысли путались, но он без колебаний подхватил Незуко под коленки и осторожно занёс её в дом. Она попыталась успокоить его, сказав, что в порядке, но тут же поморщилась от боли. Выражение его лица — смесь тревоги и злости — заставило Незуко почувствовать себя виноватой.       — Перестань болтать! — рявкнул Санеми, его голос дрожал от напряжения. — Побереги свои чёртовы силы!       Санеми не понимал, как она вообще может говорить, находясь в таком состоянии, но её ответ немного успокаивал его. Он аккуратно уложил её на футон и отошёл в сторону, чтобы дать Мицури возможность осмотреть её. Мицури быстро сняла с неё испачканную одежду, отбросив плащ и хаори в сторону. Мужчины не выходили из комнаты, но то, что Незуко оказалась почти наполовину обнажена перед ними было последним, о чём Мицури сейчас думала. Схватив чистое полотенце, она начала осторожно вытирать кровь с груди Незуко, стараясь не причинить ей дополнительной боли. Её глаза внимательно изучали рану, пытаясь понять, насколько серьёзны повреждения.       Мицури вновь прижала полотенце к кровоточащей ране, её разум судорожно пытался понять, что происходит. Разве эта девушка уже не должна была умереть? Как её губы ещё могут шевелиться, как её глаза могут оставаться открытыми? Почему кровь… перестала течь?       Когда она наконец разглядела рану поближе, её глаза расширились от ужаса. Из горла вырвался испуганный крик, и она рухнула на спину, ошеломлённая и беспомощная. Её лицо исказилось от страха.       — Что? Что случилось? — её муж бросился к ней. Он схватил её за плечи, пытаясь привести в чувство, но ответ пришёл сам собой, когда он увидел то, что потрясло его жену. Рана Незуко начала медленно, но неумолимо затягиваться. Кровь, которая ещё недавно лилась рекой, теперь исчезала, словно её никогда не было. Кожа вокруг раны становилась гладкой, а сама рана исчезла, как будто её стёрли невидимой рукой.       Санеми в замешательстве опустился на колени рядом с Незуко, чтобы самому осмотреть её рану. Кожа чуть выше груди была безупречной, чуть бледнее обычного, но следов повреждений не было. Он провёл большим пальцем по гладкой коже, проверяя её эластичность. Казалось, рана вот-вот появится снова. Положив руку ей на грудь, Санеми почувствовал, как у Незуко перехватило дыхание. Она вздрогнула, но он не отступил. Ему нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Это знание должно было помочь ему дышать.       Когда Санеми распахнул её одежду сильнее, чтобы осмотреть другие части тела, Незуко пискнула и крепче прижала ткань к груди.       — Я ещё не закончил, — огрызнулся он, но его голос затих, увидев, как покраснели её щеки.       И тут Санеми словно ударило под дых — осознание пронзило сознание, как молния. Он понял, что только что сделал, и насколько опасно близко подошёл к тому, чтобы прикоснуться к ней без её разрешения. Его рука застыла в воздухе, будто окаменев, и он, смущённый и растерянный, перевёл взгляд на Незуко. Её лицо вспыхнуло, а затем она неловко отвернулась, пытаясь поправить одежду. Санеми почувствовал, как его щёки заливает жар стыда. Может быть, удар в лицо был бы менее болезненным, чем этот момент позора.       — Что тут происходит? — вдруг раздался голос, и Санеми резко повернул голову. В дверях стояли ошарашенные Мицури и её муж. Муж, с гневом в глазах, заслонил собой жену, его лицо исказилось от ярости, а белая змея на его шее угрожающе зашипела.       — Кто ты такая? — рявкнул он, сверля Незуко взглядом.       — Не смей так с ней разговаривать! — взревел Санеми, мгновенно вскакивая на ноги.       — Остановитесь! Пожалуйста, не нужно этого! — Незуко встала между ними, её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. Она вытянула руки в стороны, словно пытаясь остановить невидимую стену. — Я прошу вас, выслушайте меня! Пожалуйста!       — Почему я должен слушать тебя? Ты не человек, — резко ответил мужчина, его голос был полон презрения. — Что ты делаешь в нашей деревне? Ты пришла сюда, чтобы навредить нам? Что ты замышляешь? Отвечай, или я убью тебя!       Санеми выступил вперёд, его лицо исказилось от ярости.       — Ты даже не успеешь сделать к ней шаг, — прорычал он, обнажая катану. — Я не позволю тебе навредить ей.       Незуко опустила голову, её плечи дрожали. Она чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Мицури, стоявшая чуть в стороне, смотрела на неё с тревогой, но не вмешивалась.       — Санеми-сан, пожалуйста, успокойся, — проговорила Незуко. — Я прошу вас, дайте нам объясниться. Но пообещайте, что никому не расскажете то, что услышите. Это может вызвать панику. Клянусь, мы пришли сюда не для того, чтобы причинить вам вред. Мы не хотим никого убивать или ранить. Мы просто… просто хотим, чтобы нас выслушали.       — Как я уже сказал, с чего мне верить твоей лжи? — проворчал мужчина, скрестив руки на груди. — Ты чужая, и у нас нет причин доверять тебе.       — Пожалуйста, — Незуко подняла глаза, её взгляд был полон мольбы. — Выслушайте меня. Я прошу вас. Просто выслушайте.       — Обанай, подожди, — спокойно произнесла Мицури, кладя руку на плечо мужа. В её мягком голосе звучала твёрдая решимость. — Давай выслушаем её.       — Что? Зачем?       — Ты разве не видел, как она старалась помочь Фую-сан и её ребёнку? — перебила Мицури. — А Санеми? Он справился с бандитами, а она спасла меня. Это ясно показывает, что они не опасны.       Обанай нахмурился, но Мицури не отступила. А её следующие слова заставили глаза Незуко широко распахнуться.       — Мы должны их выслушать, — продолжила Мицури. — Не каждый день к нам приходит кто-то особенный, как Незуко-химэ. Мы должны проявить гостеприимство и обсудить всё за ужином. Как думаешь?