Не помню, но знаю.

— Арсений Попов, вы меня слышите? , — я кивнул в согласии. — А видите хорошо? , — сделал тоже самое движение, из-за чего у меня начала раскалываться голова. Что я здесь делаю, в этой пропахшей лекарствами белой комнате? И почему меня назвали Арсением Потовом, Повом, чи как там они сказали? Я приподнялся из-за чего у меня резко потемнело в глазах, как меня схватили за руку. — Арс, два года, — плаксивым голосом произнёс какой-то паренёк, недавно схвативший моё запястье. На удивление у меня прошла голова. А сердце начало биться так часто, что стало тошно. Я не могу оторвать от него взгляда. Его карии глаза, которые переливались в зелёный, всё сильнее притягивали, а каштановые отросшие волосы хотелось потрепать. Губы. Губы у него пухлые и с этого момента настолько желанные. Несмотря на его измученный вид, он выглядел идеально. Из-под явно большой ему майки, виднелись ключицы, такие вырозительные. На нём надет больничный холат, который мне казалось ему так шёл. А руками, которыми он взял мою конечность, дрожали. Мне захотелось его взять под свою опеку и спрятать так хорошо, чтобы никто и ничто не смогли его найти. И обнять с такой силой, как его ни разу не обнимали. Видимо я смотрел на него слишком долго, что он улыбнувшись приобнял меня. Меня накрыло чувством настольгии. Хотелось продлить это чувство подольше. — Я по тебе так скучал. Каждый день винил себя в твоём долгом пробывание в коме, — сказав последнию фразу, парень отодвинулся от меня и посмотрел жалеюще, но улыбка с лица не спадала. Я не хотел его отпускать. — Врачи сказали что ты должен тут пробыть ещё пару дней. После этого давай отправимся с тобой куда-нибудь? Помнишь, ты хотел отправиттся в Париж? , — он отпустил мою руку, посмотрев на меня с ног до головы. Не помню. Я ничего не помню. Как его, так и себя. Кто я? Кто он? Почему я к нему чувствую это всё? Почему он винит себя в том, что я здесь? Почему у него стеклянные глаза? Почему я начал плакать? Почему в ушах так звенит? Почему тело настолько сильно гудит? Одни лишь вопросы. Голова опят начала болеть. Положив пальцы на вески, я начал их тереть. Увидев это, парень рядом начал поглаживать мою руку. Мне полегчало? -Почему? , — еле выговорил я, на что парень посмотрел на меня не понимающе. — Почему мне с вами так хорошо? , — у меня дрожал голос толи от слёз, толи от долгого молчания. Мне с трудом давалось каждое слово, но я слишком хотел узнать ответ, чтобы не спросить. Он молчал. Смотрел на стенку поззади меня и молчал. Прошло минут десять. Он всё же посмотрел на меня. Так, словно мы видимся последний раз. — Как меня зовут? , — он смотрел выжидающе, не перестовая гладить мою руку. — Я. не знаю, — на его лице виднелось очаение. — Как тебя зовут? , — я пажал плечами. Всё-таки перестав гладить мою руку, парень встал со стула стоящего рядом с моей кушеткой. Он вышел с комноты. Мне стало так одиноко. Голава сново начала болеть, а тело гудеть. А в глазах опять темнеть. Я заснул. Через сон я слышал голоса. Там был… — Антон? , — я резко встал, из-за чего голова начала кружиться. На меня обернулись двое мужчин. Один из которых выглядит знакомо, но я его не знаю. Не помню. А второй был тот самый парень. Почему-то в моей голове было имя Антон. Он вроде бы не представилялся. Снова схвотил мою руку. Он выглядел обеспокоенно. — Скажи, ты помнишь меня? , — я пожал плечами. Ведь правда я его знаю, но не помню. Я так чувствовал. А может мне просто хочется в этот момент его знать? — А меня? , — спросил парень в очках, который ранее мне показался знакомым. Я помотал головой в отрицательном знаке. Дальше они о чём-то болтали, я ничего не понимал. Я их слышу, но не понимаю. Как будто они говорили на другом языке. Тот парень. Антон? Не перестовал гладить мою руку и изредко поворачиваттся в мою сторону. Я снова начал засыпать. Мне хотелось его рядом. Всегда и постоянно. С ним так спокойно и тепло. Как будто он — моя мама. — Мама? , — прошептал я, открыв глаза. Мысли в слух. — Ты помнишь свою маму? , — спросил тот же парень в очках. Я покачал головой, сново в отрицательном жесте. На щеках начали появляться дорожки от слёз. Парень сидящий рядом, начал убирать их своих бо́льшим пальцем. А мне лишь хотелось подставить своё лицо под его руку. — Мы слишком долго находимся в палате Арса, ему нужен покой, — — Я понимаю, но что мы будем с этим делать? , — — Антон, не мы, а я. Я его лечущий врач. Езжай домой, попозже я тебе позвоню и скажу что да как, — — Хорошо. Но только обязательно позвони, — говоря это, Антон смотрел на меня, будто запоминая. Он отвернулся. — Дим, я понимаю, что в этом виноват я, но пожалуйста, поверь мне. Я не допущу больше такого. Не позволю такому случится. Я хочу быть с ним рядом в такой тяжолый для него периуд, — — Антон, я тебе не доверяю. И решать быть ему с тобой или нет, не мне. Но знай, если с ним случится что-то похожее, ты к ниму и на шаг не подойдёшь, — — С ним ничего похожего не случится пока я рядом, — — Антон! Тебе пора, — Я больше не чувствую тепла. Его тепла. Он отпустил мою руку. Но я не смог открыть глаза, сил совсем не было, даже на это…