Можно аккуратно, но не слишком осторожно

Венти ничего не видит и не особо понимает, где он. От каждого вдоха кажется, что ребра вот-вот проткнут легкие. В тысячный раз хватается за чужую футболку, прокручивая в голове происходящее, но все кончилось — вообще все, и только на подкорке воспаленного сознания еще бултыхаются размытые воспоминания о сегодняшнем. Венти повторяет про себя это миллион раз, лишь бы не забыть на утро, лишь бы не забыть всё происходящее здесь. Сяо одновременно с поцелуем кладет свои руки поверх талии Венти. Сжимает ее. Подростка охватывает тошнотворная паника, он прикрывает глаза, чтобы успокоиться и понять, что это ничего не значит. Это ничего не значит. Сяо просто запутался, у него помутнелось сознание и он дотрагивается до него. Венти всегда будет позволять ему это, потому что он не сможет его оттолкнуть, он никогда не сможет его оттолкнуть, он всегда будет его тенью, его частью, он всегда будет идти за ним. Венти плевать на других, перед глазами тёмные волосы Сяо, потому что у Венти в глазах плывёт, и тот лишь чувствует, с какой силой Сяо сжимает его талию, и сдавливает его футболку пальцами ещё сильнее. Венти заносит. Там, где у нормальных людей красным горит «СТОП», он видит только красный и бежит ему навстречу, потому что в его жизни нет места сожалениям. Вместо сожалений у него есть случай-исключение — это случай, в котором рядом с Сяо хочется сидеть близко-близко, обнимать его, запускать пальцы в мягкие тёмные волосы, но уж точно не оставаться одному. Венти знает, что Сяо знал, что он чувствовал к нему. По крайней мере догадывался. Венти чувствует. Ощущает, как Сяо отвечает на поцелуй, как сжимает своими руками его талию, и чувство это заставляет его тихо заныть, но Венти в общем-то нестыдно, он не хочет это скрывать. Они снова целуются, на этот раз у Сяо дома, в отдалении слышны возгласы и вопли подростков, потому что окна не закрыты, но Венти не может сосредоточиться на них, они просто смешиваются в белый шум, он слышит лишь дыхание Сяо, прерывистое, непредсказуемое. Венти отсраняется, не выпускает из пальцев чужой футболки и дышит тяжело, надрывно. Воздуха не хватает. Всё ещё трясёт и подташнивает — на нервах, наверное, — но это единственное, что сейчас волнует. Жизнь, когда тебе всего-то 16, ощущается как полный пиздец. Венти не беспокоит что-то определенное, просто… общие впечатления от взросления у него совершенно паршивые. Чёртова подростковая влюблённость. Всё оно временное, потому что рутина, серая, горькая, — пускай ты даже занимаешься тем, что тебе нравится, — жрет и снаружи, и изнутри. Как-то так получается, что и ты пустой, и все вокруг тебя тоже пустое. И где-то меж этих будней проблескивает что-то, маячит тут и там, и все бы хорошо, если что-то уже привычное, знакомое, так нет же. Сяо. Откуда он здесь и зачем — Венти не задается этими вопросами до последнего и не сразу даже замечает, что в этой его приторно позитивной и активной жизни что-то неожиданно меняется. Юношеская любовь всегда несчастна. Она навсегда обречена быть нарывом на сердце. Венти сдается. Он падает в объятия Сяо, и ему так хорошо, как не бывало хорошо еще с кем-то другим. Все окружающие меркнут по сравнению с темноволосым, и Венти наслаждается этой максималистской любовью и одновременно отрекается от нее. Венти всегда примечал, как прелестны ресницы Сяо, они так пушисты, что хочется в них зарыться и заснуть. Он утыкается носом в чужую грудь. Сяо находится к нему близко, держа руки на его талии. Хочется закричать.