Стреляйте!

Дни миновали, словно кошмары, тянули за собой мое мучение и страх. Исступление не сползало с моего бледного личика не на миг, не забывая ужас того смертного дня. Толпа лицемерных зевак поздравляли и хвалили меня, того кто смог поручится за свои сказанные ранее проклятия и ответил за хамство фамилии. В тот вечер наступающего после смерти моего товарища (я не вспоминал его до теперь), в мой особняк явился мужичонка лет 25-ти, от силы 30-ти, лет. Узнал я его моментально, вспомнился из сатисфакции, что была днем ранее. Это был дворянин Достоевский, худощавый с сиплым голоском и пристальным взглядом орла. Он пришел прямиком в мою комнату, не обращая внимания на возгласы моих слуг, что пытались его остановить. Я хотел бы цитировать этот диалог, уж больно он мне не понравился и я запомнил его надолго, к тому же, как по мне, это является важной деталью происшествия. — Сударь, рад вас приветствовать, - он вытер капли пота со лба карманный платочком и продолжил, - у меня к вам, необратимой важности, дельце! — Мое почтение. Присядете? Может чаю? Вижу, вы уставший с дороги... — Нет-нет, я на минутку... - Достоевский начал рыскать по карманам, изредка поглядывая на озадаченного меня, - Ах, да! Вот же дурак! Он неловко обратился ко мне и достал из черного пальто клочок бумаги, что напоминал записку, скрытую от чужих глаз. — Удосужитесь объясниться? — Предсмертное послание вам от покойного Дазая... Осаму. Сердце мое встрепенулось; глаза забегали; а лицо исказилось в нервной гримасе. Рука вздрогнула, потянулась к письму, что сжимал гость. — Мгновение, государь, мгновение! Вы, непременно, получите эту рукопись, только вот... надеюсь, вы поймете, что это письмо, - мужичонка встревожено озирался по сторонам, явно, не доверяя своему положению. - Это письмо... весьма, м-м, secrètement!* Дайте слово, что это будет именно так. — Непременно, милейший, все это огласки не подлежит, можете расчитывать на сие! Федор прищурился, словно пытаясь разглядеть во мне лжеца этакого, и поспешно хмыкнул. Этот мужчина показался мне тем еще фанфароном! Его манера общения и поспешность - дали ноту убеждения о том, что он довольно скрытный и мутный человек (как бы лицемерно это не казалось). Гость протянул мне бумагу и поблагодарив за уделенное ему время вышел вон. Все произошло слишком расторопно и ничтожно, будто я побывал на неудачном спектакле юных актеров. Спустя некоторого времени я вспомнил о "деле" в руке и стал читать скоро и с устрашающим предчувствием. Я и до теперь помню строки наизусть, как заученную реплику, которая засела на подсознании моем. "Писано милостивому господину Накахара Чуя, моему любезному приятелю бывалому и завтрашнему врагу неминуемому. Возлюбленное мое сердце. ...Покуда я, мой милый ангел, все еще не могу предстать пред очи твои, а день нашей сатисфакции приближается, хочу напутствовать тебя посредством письма, поверь, душа моя, при таких обстоятельствах приближаются и козни дьявола, и людские пересуды, а порой и настигающая десница всемогущего Господа, но лекарства ото всего этого — только чистосердечная и ревностная молитва единому Богу, а с моей стороны — полная упокоением истинная любовь к тебе, и чем скорее, Чуя, сии чувства произрастут в тебе, тем скорее ты поймешь и меня и мой поступок последний. Заблаговременно приуготовляйся также к тому, что в живых меня нет, зная меня ты мог вздумать, что я жив и искать меня в кошмарах напрасно, я мертв, мертв и удушен своей любовью к тебе. Хочу извиниться за столь развратный слог мой и давление на тебя. Еще с ребячества нашего я вынес урок о том, что порублюсь от чувств не дружеских к тебе, что сердце скует мне медные цепи и отправит на каторгу с моими душевными ранениями. Прости меня за все! Прости, Господи за грех мой великий! И пред смертью, стоя перед тобою, я буду вспоминать твои чувства ко мне и осознавать, что напрасное мое намерение влюбить тебя. Я ужасен и мерзок и ты возненавидишь меня, знаю, что именно так! Прости, прости, прости..." Слезы мои покатились по румяным щекам. Ненависть и впрямь озарила нутро мое, но только не к Дазаю, только не к нему... Воздуха легким не хватало и я начал задыхаться, удушающий кашель сковал мое горло. Ужасная чахотка появилась у меня после той встречи. (По сей день кашель продолжается, сопровождаясь кровью и чувством смерти) Я корил себя, что так и не смог открыть свои чувства приятелю. Погубив его и заставив сделать такое...