Yoongi marry me

      Как оказалось, договориться о том, кто будет сверху, можно было довольно легко и просто. Эта гениальная идея пришла в голову не до конца протрезвевшему Чонгуку, когда у его ног в ванне американского отеля распластался выжатый Тэхён. Они разыграли позиции с помощью игры в камень-ножницы-бумагу. Дважды.       После того небольшого пьяного эксперимента, они решили пользоваться этим справедливым и беспристрастным способом каждый раз. Но, кажется, кто-то слегка недоговаривал.       Примерно через неделю, уже вернувшись в Сеул, парни снова зависали в квартире у Чонгука. Распалённые взаимными ласками, они дошли до того момента, когда пора было выкидывать руки.       — Раз, два, три, — скомандовал Чонгук и улыбнулся, когда Тэхён выкинул ножницы, а он — камень.       «Ох, Тэхён-и, опять ты со своими ножницами», — хмыкнул он в мыслях, но виду не подал. Дело в том, что с самой первой игры тот постоянно выкидывал лишь ножницы, а когда Чон это понял, то осознал всю прелесть по-детски наивного хёна с его фразой «Ну, с лотереей же мне повезло, и здесь тоже когда-нибудь повезёт».       — Как желаешь? — вырвал его из мыслей Тэхён.       — Удиви меня, — хмыкнул тот и встал с дивана, поднимая следом и парня.       Войдя в спальню первым, Ким скинул с себя одежду и забрался на кровать, встав в коленно-локтевую.       — Неплохо, — кивнул Чонгук, раздеваясь, а затем замер, наблюдая за тем, как Тэхён медленно начал поворачивать к нему голову.       Парень, посмотрев пристально на Чона, нахмурил брови и неожиданно для того выдал низким голосом:       — Гав.       — Ох ты ж, блять, волкодав, — вырвалось у Чонгука, а оставшаяся ещё на нём одежда улетела куда-то в угол за секунду.       Схватив смазку и презерватив, он забрался на кровать и тут же пристроился к парню сзади. Почесав его за ушком, Чон провёл пальцами вдоль позвоночника, а тот прогнулся так соблазнительно, что всё оставшееся терпение лопнуло как мыльный пузырь. Поняв, что если будет тянуть, то кончит, едва начав, он выдавил смазку и приступил к растяжке, одновременно с этим покрывая поцелуями спину Тэхёна, оглаживая его бока и шепча пошлости, которые тот так любит.       Проведя пару раз свободной рукой по возбуждённому члену парня, он принялся размазывать смазку по головке, слегка массируя.       — Не хочешь пирсинг сделать? — спросил он вдруг.       — Да иди ты, — отмахнулся тот, — при мне вообще это слово не произноси больше.       Тихо посмеявшись, Чонгук решил, что уже можно заменить пальцы на давно готового солдатика, как назвал его однажды Мин. Раскатав защиту, он добавил ещё смазки и толкнулся чуть вперёд.       Услышав сдавленный стон, он поспешил успокоить парня:       — Не очкуй, Тэхён-а, я только на полшишечки. Мучить не буду.       Прижав парня к себе, он продолжал шептать что-то ему на ухо, входя быстро, но не очень глубоко и не слишком резко. Вроде бы всё нормально, но через некоторое время Тэхён сам попросил:       — Глубже, Чон, давай до конца.       А вот он и зелёный свет. После этой просьбы Чонгук сорвался окончательно и начал толкаться активней, со смачными шлепками и пошлым хлюпаньем смазки. Тэхён не стонал — он кричал, рычал и матерился — и от этого крышу Чонгука сносило окончательно. Обхватив пульсирующий член парня, он провёл крепко сжатой ладонью пару раз и довёл его до разрядки. Да, первым всегда должен быть он. Переместив руки на бёдра Тэхёна, он выпрямился и ещё несколько раз размашисто толкнулся, схватив судороги в мышцах от очередного яркого оргазма — с ним было только так.       — Чувак, ты — супер, — прошептал он, падая рядом с Кимом, а тот удовлетворённо, хотя и немного грустно улыбнулся в ответ.

***

      И вот так каждый раз: камень-ножницы-бумага, призрачная надежда в глазах Кима, лёгкая усмешка Чона, и ножницы тупятся о камень. Шутки Тэхёна и его просьбы отдаться сошли на нет, как только они решили остановиться на этом методе. Заигрывания и намёки так же прекратились. И вот, казалось бы, Чонгука всё устраивало — он добился своего, секс у них был постоянный и крышесносный, но червячок совести не давал ему спокойно спать.       Вопрос с не совсем честным поведением стоял поперёк горла — признаться во всём Тэхёну он боялся, ведь тот мог не понять, разозлиться или обидеться, но и оставлять всё так — он уже не мог. Он чувствовал себя грёбаным эгоистом, заставляя парня каждый раз переступать через себя. И чувство это разрасталось в нём всё больше.       А Ким, кажется, со всем этим уже смирился. И не сказать, что он обижался, но с каждым разом надежда в его глазах угасала всё стремительнее. В последнее время он даже перестал смотреть на их руки, зная, какой там будет результат. Поэтому, когда после очередного выброса он почувствовал между своими пальцами ребро ладони, глаза его в шоке расширились, а сам он, не веря, повернул голову и уставился на «бумагу» Чона.       — Я выиграл? — спросил он у самого себя. — Я выиграл!       Вскочив с кровати, он начал прыгать точно так же, как тогда, когда выиграл пятьдесят миллионов вон для приюта, а Чонгук непроизвольно расплылся в улыбке, глядя на такого искренне счастливого парня.       Посмотрев с бесконечной нежностью, Тэхён повалил Чонгука на кровать и благодарно зацеловывал каждый сантиметр его постепенно оголяющегося тела. Никаких шуток, подколов, стёба или пошлости — только ласковый шёпот и невесомые прикосновения. Таким Чонгук не привык его видеть, и ощущения от этого становились ещё ярче. Тот бережно растягивал его, целуя сладко и тягуче, позволяя забыть обо всём вокруг, и просто наслаждаться.       В какой-то момент Чонгук почувствовал, как Тэхён вошёл в него аккуратно, очень медленно и плавно. Прогнувшись в пояснице, он простонал несдержанно от распирающего ощущения, из-за внезапной ноющей боли, не утихающей даже тогда, когда Тэхён замер на несколько секунд, уткнувшись носом в сгиб его шеи.       — Прошу тебя, расслабься, малыш, — прошептал он, целуя и поглаживая руками бёдра.       Ну как можно не послушать, когда просят так отчаянно? И Чонгук расслабился, принимая волну удовольствия при первом же возобновившемся движении. Боль отошла на второй план, а главное, теперь было то, как возбуждённо мычал над ним Тэхён, сминая его бока и ягодицы, как жарко было его ключицам, плечам и шее от пламенных поцелуев парня, как из его собственного рта неожиданно вырвался первый громкий стон удовольствия, а по всему телу прокатилась дрожь.       Всё, что было после, Чонгук помнил очень смутно, потому что мир перевернулся, а перед глазами плясали огни и фейерверки. Жар в комнате сушил горло, из которого вырывалось лишь хриплое дыхание, а удовольствие приходило нескончаемыми волнами, пока наконец не захлестнуло его с головой, топя в сногсшибательном, потрясающем и восхитительном оргазме.       В ушах шумело, перед глазами прыгали мушки, когда он лежал, пытаясь отдышаться. Повернувшись набок, он столкнулся взглядом с внимательно смотрящим на него Тэхёном.       — Ты чего так смотришь? — спросил он тихо.       — Я тоже люблю тебя, мой милый зайчик, — ответил тот слишком серьёзно.       Сердце Чонгука ёкнуло от такой нежности в голосе и от такого неожиданного признания, поэтому он тут же принял оборонительную позицию, чтобы не сдать свою сентиментальность с потрохами, и проворчал:       — В смысле, «тоже»? С чего ты вообще взял, что я…       — Ты же не думаешь, что я и правда настолько глупый? — перебил его парень, но встретив непонимающий взгляд, вздохнул и пояснил: — Я специально выкидывал каждый раз только «ножницы». И я ждал. Ждал, когда ты сам захочешь, а не сделаешь это только из-за того, что проиграл мне. Так что теперь у нас всё взаимно, поэтому давай не куксись, зайчик, отбей своему медвежонку кулачок и засосёмся.       — Так это что же получается, я люблю тебя? — почесал затылок Чон, а потом отбил протянутый ему кулак и уже более уверенно добавил: — Я люблю тебя, медвежонок. ---