...till we make it

      Оглядываясь назад, может быть он знал всё с самого начала, просто отказывался признаваться даже перед самим собой. Ему просто хотелось верить, что он сможет перенаправить свои чувства на кого-то более "безопасного".       Но Очако не была слепой, а может понимала Изуку даже лучше, чем он сам. – Опять? – спросила она, когда они встретились недавно, глядя на Изуку слезящимися грустными глазами, услышав о том, как Кацуки в последний раз появился на пороге его квартиры поздно вечером после очередного разрыва. – Изуку, ты… разве не находишь это странным? – Мы с Каччаном не странные! – мигом ощетинился Изуку, не успев даже толком задуматься над смыслом сказанного.       Это была практически автоматическая реакция. После многих лет отчуждения то, что они с Кацуки смогли вновь восстановить свою дружбу, всё еще казалось Изуку чудом и он не мог позволить чему бы то ни было разрушить это.       Он не мог потерять Кацуки во второй раз!       Очако вздохнула, как всегда терпеливая и понимающая, но Изуку видел, как она нервно постукивает пальцами по столу. – Я не говорила, что вы… странные, – сказала она, делая странный акцент на слове "вы", и Изуку не был уверен, что хочет задумываться о смысле сказанного. – Я имею в виду… Кацуки просто… – она прикусила губу и посмотрела в сторону. – Порой он просто ведет себя так, будто ты его собственность. Он забирает столько твоего времени, – призналась она наконец с неохотой почти шепотом, будто опасаясь сказать это вслух.       Изуку протянул руку, пытаясь накрыть её ладонь, но Очако прижала её к своей груди, заставляя его чувствовать себя еще хуже. Его девушка явно была крайне расстроена, и он понятия не имел, как развеять её сомнения. – Чако, мы работаем вместе, – произнес он мягко, стараясь звучать убедительно. – И потом он мой друг. Друзья иногда проводят время друг с другом. – Да, но в конце концов ты проводишь с ним больше времени, чем со мной! – сорвалась она, заставляя его отшатнуться от неожиданной вспышки. – И ты… Изуку, ты просто не видишь, как он на тебя смотрит, – произнесла Очако настойчиво. – Не видишь, какие неприятные взгляды он кидает на меня! Как будто… как будто… как будто хотел бы стереть меня с лица земли.       Изуку на секунду опешил, недоверчиво уставившись на неё. Его первой реакцией было раздражение, которое спустя секунду сменилось чувством вины. Очако была его девушкой, и даже если она неправильно оценивала Каччана, он не должен был злиться на неё за это, тем более чувствовать вспышку такого густого, яркого возмущения из-за того, что она предположила, что у его друга могут быть дурные намерения. – Очако, – Изуку покачал головой. – Это Кацуки. Он рычит, злится и бросает неприятные взгляды на всех, включая своих близких друзей! – Конечно, ты всегда встаешь на его защиту! – парировала Очако.       Она с досадой отвернулась, явно не согласная с ним. Изуку просто не мог понять, почему его девушка так предвзята к Каччану. – И эти его "отношения"! – не сдавалась девушка после минутной паузы. – Они никогда не длятся дольше нескольких месяцев, он даже едва показывается где-то со своими партнерами, прежде чем всё заканчивается очередной катастрофой, после которой он ВСЕГДА приходит к ТЕБЕ, чтобы завладеть тобой и твоим временем, в течение которого он отказывается отпускать тебя. И ты бежишь к нему с такой готовностью, Изуку! Каждый раз! В прошлый раз ты буквально провел с несколько недель у него дома, потому что не хотел оставлять одного! Ты… неужели ты и правда не понимаешь, каково мне?       …с самого начала он не должен был предлагать ей встречаться.       Однако в тот момент, когда он проснулся от громкого вскрика, а потом осознал, что видит Очако, стоящую на пороге его спальни, бледную и дрожащую, прижимающую ладони ко рту, было уже слишком поздно. Изуку попытался представить себе, каким она увидела его в тот момент: лежащим на животе, обнаженного, с ног до головы покрытого отметинами пальцев, зубов и даже причуды Кацуки, чьё мускулистое тело было плотно прижато к его собственному, светловолосая голова буквально лежала на его плече, а рука была перекинута через поясницу Изуку.       Он понятия не имел, что вообще можно сказать в такой ситуации, но даже если ему было что сказать, момент был утерян, когда девушка развернулась и бросилась прочь. Он, не раздумывая, попытался подняться и броситься следом, когда рука, лежащая на нем, вдруг сжалась, притягивая его к телу Кацуки, а он раздраженно забормотал что-то. – Каччан, пусти, мне нужно… – Не нужно, – перебил его Кацуки, не открывая глаз и притягивая его ближе. – Что сделано, то сделано. Она всё равно всё видела. И честно говоря, это и так длилось дольше, чем должно было, – пробормотал он, прежде чем игриво прикусить плечо Изуку, а после сразу успокоить раздраженную кожу поцелуем. – Потом разберемся. Всё еще хочу спать.       Изуку нахмурился, пытаясь вырваться, но хватка Каччана, не смотря на нежные прикосновения губ, была железной. – Это не смешно. Кацуки, пусти. – Нет. Останься и прекрати вырываться, если не хочешь последствий – ты, блять, буквально ерзаешь на мне. Чертовски возбуждает, если хочешь знать.       Изуку недоверчиво уставился на него. Кацуки хватило ума шутить?! – Не смешно, Каччан, моя девушка…       Багрово-красные глаза распахнулись, и Изуку почему-то подумал о том, что они по какой-то причине совершенно не выглядели сонными, как он ожидал. – Бывшая, блять, девушка, – выплюнул Кацуки с раздраженным видом, словно Изуку вел себя неразумно. – Бывшая! Смирись, Деку. Никаких шансов, что она простит тебя после этого.       Изуку хотел продолжить спорить, однако в этот момент странность ситуации наконец-то стала до него доходить.       Кацуки был спокоен. Слишком спокоен. Чересчур спокоен, особенно по сравнению с тем, каким Изуку увидел его вчера вечером. Будто не было тех слезящихся глаз, отчаянных просьб. Словно всё это просто привиделось ему.       Он медленно отвел от себя чужие руки и сел, не сводя с Кацуки глаз – тот в свою очередь откинулся на спину и приподнялся на локтях, сверля его взглядом, от которого становилось не по себе.       Изуку оглянулся, и сразу заметил собственный телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Он не касался его с тех пор, как Кацуки появился в его квартире, и в последний раз видел его лежащим в гостиной, на полу – там же, где осталась его одежда.       Должна была быть причина, по которой Очако пришла в его квартиру сегодня, потому что она раньше никогда не приходила без приглашения. Более того, она не могла зайти внутрь сама, потому что Изуку так никогда и не давал ей ключей: если только кто-то не оставил дверь открытой намеренно.       И Изуку хорошо помнил, как он запирал её вчера. – Была ли вообще какая-то измена? – спросил Изуку, поворачивая голову обратно к Каччану.       Кацуки слегка усмехнулся – казалось, его действительно веселит всё происходящее. Красные глаза смотрели на Изуку с вызовом. – Ну, учитывая то, что между нами случилось, теперь так уж точно. – Ты с самого начала это задумал, – пробормотал Изуку недоверчиво, прокручивая всю ситуацию в голове. – Почему…       Глаза Кацуки потемнели, когда он полностью сел и выпрямился. Его рука метнулась к волосам, цепляясь в растрепанные шипы, на красивом лице появилась гримаса. – Потому что ты, блять, продолжал упрямиться! – вспыхнул он неожиданно, и Изуку сжался от громкого окрика. – Ты только и делал, что отталкивал меня каждый раз, когда я пытался сделать нас чем-то большим! Продолжал сбегать всеми возможными способами! Тебе, черт побери, хватило ума пойти и начать встречаться с Круглолицей, как будто это должно было каким-то образом всё поправить!       Теперь Кацуки казался злым и раздраженным, переполненным гневом, и Изуку невольно отшатнулся, но Каччан отреагировал быстрее, подаваясь вперед и хватая его за запястья. Буря эмоций в его глазах по-прежнему ошеломляла, но теперь по крайней мере это было чуть более знакомым. – И что хуже всего: ты отдавал ей то, что с самого начало должно было принадлежать мне, – продолжал Кацуки. – Как будто не на меня ты смотрел с самого начала! Как будто я не знал, что тебя тянет ко мне так же, как меня к тебе! Как будто я мог позволить тебе просто так отказаться от меня!       Мозолистые пальцы переместились на шею Изуку, и Кацуки притянул его к себе, заставляя прижаться мокрым – он даже не осознавал, что начал в какой-то момент плакать – лицом к собственному плечу. – Так что я решил, что если уж ты решил праздновать труса, то я приму решение за тебя. Если ты так боишься переходить эту черту, оставалось только заставить тебя это сделать, – Кацуки пожал плечами, его хватка немного ослабла, теперь ладонь слегка поглаживала кожу Изуку – мягко, но по-прежнему не давая возможности вырваться. – И вот мы здесь. И я не хочу больше ни от чего отказываться. Не хочу и не буду.       Изуку молчал. Его мысли блуждали, пока он думал о том, как отреагируют на всё его друзья, знакомые, близкие, родители в конце концов. Разбитое, бледное лицо Очако всё еще стояло у него перед глазами.       Как много людей отречется от него, когда правда выплывет наружу? Какая буря поднимется в СМИ, если подробности просочатся на публику?       И в то же время, несмотря на тяжелое чувство вины, поселившееся в его животе, несмотря на стыд и разрастающиеся в нем презрение и ненависть к себе, он не мог заставить себя отстраниться от твердого теплого плеча Кацуки. Дымчатый, сладковатый запах Каччана обволакивал его теперь, словно плотное одеяло, Изуку казалось, что он должно быть и сам немного пахнет теперь похоже, и, вопреки всей мешанине чувств, эта мысль заставляла его чувствовать себя счастливым. – Я тоже не хочу больше отказываться, – признался он. – Но я не хочу начинать что-то новое только для того, чтобы потом всё потерять. Я… – он сглотнул, когда его горло свело судорогой. – Я не смогу… не смогу… Он не мог даже заставить себя произнести эти слова вслух.       Кацуки над ним глухо выругался, прижимая его ближе. – Деку, каждый наш день на работе может быть последним, – прошептал он Изуку в волосы, – мы можем потерять всё вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. Это не то, что мы можем контролировать. Но я могу обещать, что тебе придется чертовски постараться, чтобы заставить меня бросить тебя.       Изуку знал, что не должен смеяться, учитывая обстоятельства, но он не мог ничего с собой поделать: это было слишком в духе Кацуки. – Я почти уверен, что Очако меня возненавидит, – признался он. – И большая часть друзей тоже. И будут совершенно правы. Я заслуживаю…       Кацуки грубо перехватил его за челюсть, затыкая поцелуем. Изуку поначалу оцепенело позволил чужим губам ласкать свои, и лишь спустя какое-то время расслабился, начиная отвечать.       Каччан откинулся на спину, не разжимая объятий, увлекая Изуку за собой на подушки. – Веди себя, будто всё в порядке – так, как оно и должно быть, – произнес он спокойно. – И даже если не так сейчас, то притворись. Притворись, Зуку – и в конце концов, мы заставим это стать правдой.       В его голосе звучала пугающая уверенность, и даже если Изуку и не был до конца убежден, эти слова каким-то образом заставили его поверить Каччану.       Теперь, когда они пересекли черту, Изуку действительно больше не мог отказаться. Что бы ни случилось дальше, он не позволит себе жалеть о том, что выбрал Кацуки.