Caresses on the Ocean

      Едва ли прозвучало несколько слов, как стебель розы оказался в волосах Такемичи. Глаза Такемичи расширились от удивления, он вскинул руки, прикрывая рот. Тем временем Майки засиял ещё ярче, чем прежде, продолжая говорить что-то, чего Изана не мог разобрать на расстоянии, не обращая внимания на шок омеги. На какое-то мгновение глаза Такемичи встретились с Изаной с другой стороны террасы, и, несмотря на всю их глубину, Изана не смог расшифровать эмоции, скрывающиеся за голубым цветом. Умолял ли он Изану прийти и спасти его? Или он тоже начал понимать, что для этого уже слишком поздно? Все произошло так быстро, что почти все были застигнуты врасплох; единственными, кто наблюдал за Майки и Такемичи, затаив дыхание, были те, кто знал его достаточно хорошо, чтобы почувствовать, что что-то не так. Их дедушка сидел прямо в кресле, сурово держа трость, костяшки пальцев побелели. Лакей Майки, Дракен, постукивал ногами по полу, несмотря на подчеркнуто нейтральное выражение лица. Омега Баджи в открытую таращился на разворачивающуюся перед ним сцену. Остальным присутствующим потребовалось еще несколько минут, чтобы осознать, что произошло. Когда они наконец поняли, среди гостей раздалось несколько слабых аплодисментов. Тщедушная пара средних лет, которая, по мнению Изаны, была родителями Такемичи, громко радовалась, крепко прижимаясь друг к другу. Затем начался хаос.

***

Наполнив бокал, Изана наблюдал из окна, как последние машины гостей сверкнули фарами и понеслись прочь от усадьбы. Ему не нужно было оборачиваться или подходить ближе, чтобы понять смысл разговора, происходящего сейчас в гостиной. Резкий голос его деда обладал невиданной силой, приковывая внимание всех и вся одновременно. "Прошу простить за столь неподобающее отношение к вам, уважаемые господа", - сказал лорд Сано. "Вы можете себе представить, какое разочарование испытали другие семьи по поводу своих детей-омег. Мы не должны винить их за ранний отъезд". Это не объясняло, почему остальные участники вечеринки ушли так же быстро, - хотел вмешаться Изана. Зачем прикрывать презрение пустыми словами? "Пожалуйста, это не проблема", - улыбнулся отец-омега Такемичи, не обращая внимания на слова. "Мы рады союзу двух наших семей. Не так ли, дорогая?" Альфа-мама тепло кивнула: "Да, в самом деле, это весьма значимый союз". " Безусловно", - сказал лорд Сано напряженным голосом. "Тогда я уверен, что вы не будете возражать, если я сейчас уйду. Это был долгий день, и я боюсь, что мое здоровье уже не то, что раньше". Вежливо попрощавшись, дед повернулся и вышел из комнаты, стук трости эхом отдавался в тишине, оставшейся после его ухода. Баронесса Ханагаки повернулась к своему супругу, и они принялись оживленно болтать друг с другом. Изана перестал прислушиваться, сделав еще один глоток вина. С тех пор как началась эта встреча после торжественного приема, он, должно быть, в одиночку выпил уже полбутылки. Возможно, позже дворецкий отчитает его, напомнив о надвигающейся проблеме, но он чувствовал, что ему нужно еще две бутылки, чтобы пережить этот вечер. Это была такая смехотворная затея. Даже если Ханагаки занимали звание баронов в сравнении с герцогом Сано, у них должно было быть хоть какое-то чувство собственного достоинства, чтобы обидеться на вопиющее оскорбление. Вместо этого они выглядели почти счастливыми и облегченными от того, что все закончилось. Изана бы посмеялся над ними вслух, если бы они не были родителями Такемичи. Его омега, слава богу, не казался похожим ни на одного из них, ни в поведении, ни во внешности. В другом конце комнаты затянувшиеся сумерки обволакивали Такемичи, и их угасающее сияние подчеркивало контраст жемчужно-белой розы на фоне его вороных волос. Она восхитительно смотрелась на омеге, омрачаясь лишь от того, что цветок возложил не Изана. Такемичи провел рукой по волосам, словно думая о том же, и рассеянно коснулся розы. Если бы взгляд мог убивать, эта проклятая вещь уже давно бы превратилась в пепел. Такемичи все еще разговаривал с Майки. Что у них могло быть общего, чтобы разговор так затянулся? Наверное, Майки опять докучал Такемичи своими бессмысленными капризами. А Такемичи, как и подобает милейшему омеге, просто терпел это с притворным энтузиазмом. Наверное, из жалости к ничтожному, по-щенячьи комичному поведению брата. Несколько раз Изана замечал сквозь плечо Майки устремленную к нему улыбку Такемичи. Изана приподнимал бокал в ответ. Неужели отныне все так и будет? Вороватые взгляды, незаметные улыбки и невысказанные слова? "Я наслышана о вас столько всего, молодой человек", - улыбнулась баронесса, подходя к Майки и Такемичи вместе со своим супругом. "Надеюсь, хорошего?" сказал Майки, повернувшись к ним. " Лишь наилучшее. Расскажите нам побольше о ваших путешествиях на Север", - сказала она. Затем, когда Майки был занят тем, что пытался произвести впечатление на своих потенциальных родственников (почему все выглядело наоборот?), Изана воспользовался случаем и подошел к Такемичи. "Поздравляю", - сказал он у того за спиной, непроизвольно заставив омегу подскочить. "Лорд Изана, вы меня напугали", - мягко улыбнулся Такемичи, поворачиваясь к нему лицом. Он поморщился: Такемичи не опроверг его поздравление, как он и ожидал. Не мог же его омега поладить с Майки? Впрочем, может быть, это его вежливость говорила гораздо сильнее, чем он сам. " Как Вам мой брат?" - спросил он, просто чтобы убедиться. " Майки.... Прошу прощения, лорд Манджиро был очень добр ко мне", - сказал Такемичи. "Мне очень повезло". Уже знакомы? Он думал, что знал своего сводного брата как свои пять пальцев, но сегодня Майки удивил его больше, чем за все годы их совместной жизни. "Все в порядке, я уверен, что он не против. Более того, Вы можете называть меня Изаной. Мы ведь теперь одна семья, так ведь?" - пожал он плечами, хотя ему было больно произносить это вслух. "Да, это так", - тихо сказал Такемичи. Была ли в его голосе нотка грусти? Или Изана окончательно потерял рассудок, просто находясь рядом с омегой, который теперь был полностью недосягаем? "Мне жаль, что вас не встретили должным образом, - он сменил тему. Я бы не позволил тебе пройти через подобное унижение. " Все в порядке", - покачал головой Такемичи. "Я не знаю, смог бы я выдержать столько внимания ко мне в противном случае. К тому же, похоже, вот-вот хлынет дождь". "Да, прогнозы нынче ужасные", - кивнул он. Их совместное времяпрепровождение и так было ограничено, а тут еще они говорили о проклятой погоде. Но о чем еще можно было поговорить с будущим супругом своего брата? Уж точно не о том, что Изана хотел сказать. "А что с вами? Вы неважно выглядите", - неожиданно спросил Такемичи. " Вы заметили?" - улыбнулся он. " Конечно, Изана, - улыбнулся Такемичи. Не да, не возможно, а конечно. Словно это была самая естественная вещь в мире для них - искать друг друга среди разделяющего их безумия. И его имя, прозвучавшее из уст Такемичи, заставило его пожалеть о том, что он выпил так много спиртного, что от него могло улетучиться это воспоминание. Что было такого в этом омеге, что Изана цеплялся за каждое слово, как утопленник, пытаясь расшифровать скрытые под ними послания, хотя их не должно было быть? А ведь с момента их встречи не прошло и дня. "Ничего страшного. Я просто подумал, что все еще должен вам тот визит в беседку", - сказал он. "Думаю, это не займет много времени. Теперь я буду бывать здесь чаще. Может быть, когда ваша сестра Эмма вернется из путешествия?" сказал Такемичи. Потому что сейчас было бы неприлично, чтобы обрученный омега уединялся с неженатым альфой. Вопреки здравому смыслу, он спросил: " Вы не жалеете, что вас выбрал Майки?". "Я..." начал Такемичи, остановив себя прежде, чем смог сказать что-либо еще. Но его глаза уже сказали Изане все, что ему нужно было знать. "Пожалуйста, не задавайте мне столь странных вопросов", - сказал Такемичи, отвернувшись и присоединяясь к трио клоунов в другом конце комнаты, где ему совсем не было места. Майки тут же обнял его, но Изана не упустил, как Такемичи поднял руку, чтобы утереть уголок глаза. Вскоре после этого Ханагаки ушли.

***

Теперь в библиотеке были только он и Майки, каждый из которых потягивал напиток из своего уголка. Изана сидел за столом, а его брат - около камина. Тишина была странной, они никогда не оставались одни в одной комнате без того, чтобы через минуту не вцепиться друг другу в глотки. Он мог бы привыкнуть к этому временному перемирию, если бы не тот факт, что Майки буквально на его глазах украл его счастье. Когда ему надоел треск горящих дров, звон льда о стекло и притворный вид того, что все в порядке, Изана заговорил. "Что конкретно, по-твоему, ты делаешь?" - спросил он. "Что ты имеешь в виду?" сказал Майки, не поднимая глаз от своего бокала. " Выбрав Ханагаки из всех других, более подходящих вариантов", - сказал он. "Мне плевать на правила, главное, что это мой выбор", - хмыкнул Майки. "Да, выбор, который может подорвать все, над чем работали Сано", - сказал Изана. "Неужели род Сано настолько слаб, что один омега сможет его развалить?" насмешливо спросил Майки. "Я достаточно силен, чтобы сохранить поместье, даже без брака по расчету. Я со всем разберусь, так что не надо раздувать из мухи слона". " Так же, как ты справился со всем, что произошло сегодня днем? С той жалкой попыткой устроить торжественный банкет для своего омеги? Там было больше слуг, чем дворян, ради всего святого!" "Такемичи не хотел затягивать это дольше, чем было нужно!" Оправдания. Вечные оправдания. Словно он знал, чего хотел Такемичи, как Изана. " А был ли уговор с семьей Баджи?" - спросил он. Последовавшая за этим продолжительная пауза была тем самым единственным подтверждением, в котором Изана так сильно нуждался. Разумеется, их дедушка принял во внимание мнение своего любимого внука. И конечно же, Майки было все равно. "Да", - наконец вздохнул Майки спустя, наверное, целую минуту. "Ладно, забудь о долге и чести, потому что очевидно, что это тебя не волнует. Что такого в Ханагаки, что заставило тебя так легко бросить своего возлюбленного детства?" "Кейске? Мы не..." "Нет?" Он вмешался, избавив их обоих от необходимости выслушивать очередной идиотизм. "Тогда почему у него было так разбито сердце?" "Перестань преувеличивать", - усмехнулся Майки. "Ты не заметил, что он практически сбежал с места происшествия, когда ты это сделал? Его нашли прячущимся в сарае за амбарами, он выглядел перепачканным с ног до головы", - усмехнулся он. Глаза Майки расширились от удивления, и он резко сглотнул. Изана ухмыльнулся, глядя на растерянное выражение лица брата. Наконец-то в его тупой голове забрезжил здравый смысл. "Я поговорю с Баджи", - Майки встал со своего места, обошел его, сел за стол и достал листы бумаги и конверты. "Я все объясню, и он поймет". "Значит, ты заботишься о его чувствах. Это логично, вы ведь провели вместе едва ли не пол жизни", - хмыкнул он. "Интересно, что Ханагаки подумает об этом?" Майки перестал писать. Боги, как же ему нравилось мучить своего брата! То, как сузились и потемнели его глаза, было прекраснее любой картины Гойи. Это было справедливо после того, через что он заставил его пройти. Не мешало и то, что Майки было слишком легко разозлить. "Как я уже сказал, мы хорошие друзья, и точка", - прорычал Майки, продолжая ковырять ручкой. "А что ты собираешься делать с остальными семьями?" снова спросил Изана. Отец омеги Мадараме был девятым в очереди на трон, о чем Шион не забывал упоминать каждые несколько минут, устроив истерику после того, как его брат выбрал Такемичи вместо него. Потребовалась почти треть праздника, чтобы он успокоился. Изана был уверен, что будь на его месте любой другой омега, у Шиона не хватило бы духу вести себя так и остаться безнаказанным. Им повезло, что Шиба Тайджу не было рядом, иначе весь ад перевернулся бы вверх дном. Хотя то, что будет дальше, когда Шиба Хаккай вернется домой и расскажет все своему брату, - это уже другая история. Если новости еще не дошли до него, что уж говорить о сплетниках, снующих на вечеринке. Нет, под другими семьями Изана подразумевал в основном семью Акаши, матриарх которой сама была герцогиней в чине их деда. Он также знал, что Акаши Харучиё, альфа, старший брат омеги, был еще одним близким другом Майки. Для них это должно было казаться предательством высшей степени. И все же оба они были так жутко спокойны, что Изана не мог не задуматься, не задумали ли они уже что-либо против его брата. "Они знали, что такое состав, знали, что выберут лишь одного", - сказал Майки. "Трудно признать победителя, при этом не уважая его настолько, чтобы считать частью игры", - ответил он. "Чего ты пытаешься добиться, высмеивая моего омегу, брат?" Майки вспыхнул. "Ты хочешь, чтобы я оборвал ухаживания? И почему? Неужели из-за его так называемого "низкого статуса"?" Изана скрипнул зубами. Не прошло и дня, а Майки уже ведет себя так, будто Такемичи принадлежит ему. Майки продолжил: "Я видел, как ты разговаривал с ним. И сразу после этого он заплакал. Ты угрожал Такемичи так же, как сейчас угрожаешь мне?". Майки всерьез верил в свои слова, произнося их. Если бы он знал хотя бы о малой доли их привязанности друг к другу, то был бы более осторожен в своих словах. Это было безумием, забвение, в котором находился его брат. "Да, он бельмо в моем глазу и опасность для нашей семьи", - сухо сказал он. "Сегодня ты совершил ошибку". "Не смей... Я могу, и я буду защищать своего омегу. Даже от собственного брата, если потребуется", - голос Майки был низким и опасным, сверкнули клыки. "Если я увижу, что хоть один ноготок на руке Такемичи пострадает, клянусь богами, я сделаю твою жизнь еще более несчастной, чем она уже есть". На сей раз Изана рассмеялся вслух. Как же смешно Майки изображал из себя великомученика, в то время как сам же и подверг Такемичи всевозможным опасностям. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не ударить Майки прямо в лицо, хотя он был уверен, что его брату было бы очень полезно, если бы его опустили на ступеньку ниже. "Разберись со всем. Я не буду разгребать тот бардак, что ты устроил", - сказал он наконец. Хлопнув дверью, Изана вышел из библиотеки и вернулся в свою комнату. Пусть даже если Майки будет хорошо относиться к Такемичи ( что навряд), это ничего не будет значить в великой схеме происходящего, если он и дальше будет таким же импульсивным и недальновидным, каким показал себя сегодня. Что хорошего в том, чтобы заключить брак с Такемичи и привезти его в поместье, где царит разруха и нищета? Майки никогда не попадал под насмешки и клевету высшего общества, ему не приходилось выживать среди жаждущих крови акул, он просто не знал, что стоит на кону. Разбив бокал о стену и глядя на стекающую с руки кровь, на осколки, сверкающие на полу, он снова обрел ясность. Появление Такемичи в его жизни немного пошатнуло его, но он не для того проделал весь этот путь в одиночку, чтобы смириться с поражением. Еще не было слишком поздно. Это был лишь первый день их ухаживаний. У него было шесть месяцев до свадьбы, чтобы сжечь всё дотла и запихнуть пепел в рот Майки, чтобы тот никогда больше не разговаривал с его омегой.