По кривой дороге: там, где я встречу тебя

      За пыльным окном автобуса мерно плывёт пейзаж зелёного поля, где на горизонте клонятся по ветру кроны деревьев. Мужчина-старичок раз за разом кашляет в кулак с раздражающим свистом и хрипом, чем будоражит других пассажиров. В меру воспитанности они лишь хмурятся да прочищают горло, словно невзначай предупреждая о своём дискомфорте, и только одна бабушка, сидящая по правую руку от Тэхёна, в слух возмущается.       Паренёк мельком посматривает на неё, а потом на того старичка. Он пять лет с обычными людьми не виделся и не общался, а потому смотрит на них, изучая с детским интересом, и даже на секунду чувствует, что в его жизни не так уж всё плохо. Вдруг громкий смех двух старушек-подружек привлекает к себе внимание омеги. Тэхен навострил уши к их обыденному разговору об огороде, семейных заботах и других житейских проблемах.       «— Вот бы… — мечтательно вздыхает Ким.       Стоит ему мельком взглянуть на бабушек, как губы невольно тянутся в улыбке и сердце трепетно в груди клокочет, — и мне так.       — У тебя всё наладится, — мысленно тотчас отвечает Тэхён сам себе.»       Омега мечтает однажды стать таким же стареньким. Выходя во двор общаться с соседями о том, о сём, о чём-то важном и ни о чём одновременно. А пока что ему нужно совсем немного, чуть-чуть, побыть тем, кем он не является на самом деле.       Судьба решила иначе, ещё когда ему было всего семнадцать. В тот день мир поделился на «до» и «после».

Пять лет назад.

      Ким помнит всё довольно ясно и по сей день. От воспоминаний, как он шёл по тёмному лесу, держась за руки с Соджуном, одноклассником-альфой и по совместительству своим парнем, в груди нарастает горечь. Она моментально окутывает все внутренние органы и тот самый трепет, вызванный надеждой на лучшее будущее, исчезает. Будто его и не было. Сердце сжимается до размера с грецкий орех и рёбра давят на лёгкие, не давая вдохнуть свежего воздуха. Тэхён даже и не предполагал, что обыденный поход в любовное гнёздышко может оказаться для него роковым.       В недостроенном заброшенном здании, кажется, которое должно было стать больницей, они с Соджуном укрывались от родителей и друзей, чтобы побыть наедине, а именно, целоваться и говорить о всяких пошлостях. В их возрасте все таким занимались. Тем более, что время неумолимо шло к совершеннолетию, которое даст возможность не останавливаться на простых прикосновениях друг к другу и лёгких поцелуях в губы. Тэхён солжёт, если скажет, что и сам не хотел этого — чего уж говорить о Соджуне, который не раз пытался продолжить начатое. Но омега постоянно отказывался, считая, что секс до восемнадцати — неправильно.       Они переступают ветхий и заросший травой порог для того, чтобы обыденно насладиться друг другом. По крайней мере, так думал Тэхён.       В конце коридора в одной из комнат лежал матрас. Соджун его притащил с помойки, чтобы вместе с Тэ проводить время в более комфортных условиях, нежели на холодном и грязном полу в окружении строительного мусора. Он провёл своего спутника ближе к матрасу, усадил на него и сразу же начал водить руками по всему омежьему телу. Тэхёну нравилось внимание. Но не такое рьяное. Он упирался руками в плечи Соджуна, аккуратно отстранив от себя.       — Что такое? — в непонятках спрашивал Пак, а глазами бродил по лицу, рукам, груди и бедрам омеги, словно раздевая. Он уже был возбуждён и готов действовать.       — Остался всего месяц… — Ким опустил голову и со смущением отвёл глаза в сторону, шепотом отвечая.       Соджун хмыкнул. Он давно хотел заняться с Тэхёном сексом и считал, что его невинность — брехня. От своих друзей он в последнее время только и слышал, что Ким ведёт себя слишком развратно, словно готов «дать» каждому альфе, с которым банально встретился взглядом. И Соджун не мог не согласиться, когда друзья привели достаточное количество «доказательств» наигранной невинности Тэхёна. Поэтому в тот раз он совершенно не верил в слова омеги: он, собственно, и привёл его в их укромное гнёздышко, чтобы наконец-то трахнуть.       — Давай займёмся этим сейчас, — заключает альфа и хмурится, сводя брови к переносице.       Слова Соджуна заставляют Тэхёна смущённо удивиться. У них уже был разговор о том, чтобы заняться сексом чуть раньше положенного, но омега продолжает тянуть время. То ли из-за собственного страха первого раза, то ли из-за своих убеждений о «неправильности» — Тэхён отрицательно кивает головой и в этот раз.       — Нет, дава…       Ким не успевает договорить, как вдруг его горло оказывается сжато рукой Соджуна. Больно. Невозможно вдохнуть. Страх охватывает омегу с ног до головы, и он руками цепляется за крепкие пальцы альфы. Пытается их убрать с шеи; разъединить, чтобы почувствовать свежую порцию воздуха в лёгких, но Соджун лишь сжимает сильнее. Он опрокидывает Тэхёна спиной на матрас и только тогда убирает руку с шеи.       — Хватит с меня, — раздражительным басом говорил Пак, — Ты только со мной такой недотрога, шлюха?       Соджун нависал над дрожащим от страха Тэхёном. В его широко раскрытых глазах от последнего слова, которое ощущалось словно нож вонзённый в сердце, собирались горькие слёзы. Он старался их сдержать, не подавать виду, что ему страшно, но вмиг бешено заколотившееся сердце сдало парня с потрохами. Соджун же от недовольства закусывал свою щёку с внутренней стороны.       — Н-нет, — в свою защиту отвечал Тэхён, чуть отойдя от шока, но альфа пуще злился, а после и вовсе начал снимать с Кима майку, — Н-нет! — громче срывалось с его уст. Тэхён понимал, что с ним хочет сделать альфа, а потому старался активно махать руками.       Соджун же игнорировал его слова, полностью уверенный, что Тэхён всего лишь играл с ним: дразнил, заводил. Про него Паку столько всего рассказывали, что даже изнасилование можно было приплести в его тайные фетиши, хотя с виду по такому невинному личику и не скажешь об его страстных увлечениях. Джун насильно раздевал парня, рвал и кидал одежду куда-то в кучу грязного металлолома, а Тэхён с каждой секундой сильнее вопил.       То, что сделал тогда Соджун, никогда не будет прощено. Но если бы Тэхён не стал сопротивляться? Если бы ответил взаимностью на действия своего парня? Если бы просто молча лежал и ждал, когда Пак закончит своё дело? В таком бы случае жизнь омеги точно была бы совершенно иной.       Внутренняя горечь подступает к горлу, словно кто-то вдруг его сжимает, а на глаза наворачиваются слёзы. Чтобы не заплакать совсем, он носом вбирает побольше воздуха, и мысленно берёт себя в руки.       «— Ты мог бы потерпеть… — пролетает в голове. Судит Тэхёна. Ненавидит. Желает ему смерти.       — Нет, не мог бы! Правильно сделал, что не дал себя в обиду! — следом за ним в голове раздаётся второй голос. Тэхён слушает его и чувствует себя более защищённым. Даже внутренняя горечь малость рассасывается.»       Тэхён в глубине души сожалеет, что всё вышло именно так. Он не хотел этого, потому что действительно любил Соджуна. Не желал ему зла или игрался с его чувствами, нет, Тэхён просто напросто был не готов переходить на новый, более взрослый, этап отношений.       Эти размышления вдруг, как удар, заставляют глаза Кима больше наполниться солёной водой. И плохие мысли снова лезут наружу:       «— Слабак! Это всего лишь се… — мысль врезается в сознание, словно игла. Снова становится не по себе. Дурно. Жарко. Голова кругом идёт и перед глазами стоит картинка, как собственную голову переезжает колесо автобуса. Мажет в смятку.       — Тебе было всего лишь семнадцать! — кричит Голос и вытесняет ужасную картину самоубийства из головы.       Тэхён соглашается, слегка кивая: он был слишком мал для этого.»       Горькие слёзы стекали по его лицу. Тэхён руками прикрывал каждую открытую часть тела и отгонял альфу, надеясь, что тот прекратит. Но он физически сильнее и с лёгкостью убирал его руки.       — Нет, пожалуйста, нет! — кричал Ким во всё горло и активно елозил по всему матрасу в попытке скинуть с себя Джуна.       — Тебе же нравится, — вразрез омежьим словам и действиям вторил Пак.       Тэхён понимал, что если он что-то не сделает, чтобы защитить себя, то вскоре будет попросту изнасилован. И абсолютно всё равно, что это сделает его близкий и любимый человек, с которым, где-то в глубине души, хотелось соединиться в жаркой любви. Ким явно не о таком первом разе мечтал.       Прижав ноги к себе, машинально сворачиваясь калачиком, чтобы в нём скрыться от всех напастей, Тэхён опирался коленями в торс Соджуна. «Оттолкнуть. Его нужно оттолкнуть.» — что-то лепетало внутри него. И Тэхён сделал это: он резко выпрямил обе свои ноги, отчего Пак наконец-то отскачил с омеги и по инерции плюхнулся в груду строительного мусора позади себя.       Одно мгновение. Тэхён ещё пару секунд пролежал на матрасе, истерически рыдая и обнимая всего себя в позе эмбриона, пока не осознал, что в комнате стало совсем тихо. Почему-то Соджун как рухнул, так и не поднимается. Даже не ворчал от боли из-за неудачного падения. Лишь поднявшись с матраса Тэхён увидел, что его одноклассник лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, а из его затылка стекала алая кровь…

* * *

      После произошедшего Тэхёна судили по статье «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны» и наказали ограничением свободы на пять лет. И совершенно всё равно было, что убийство было совершенно по случайности; из-за того, что Соджун хотел изнасиловать омегу. Тэхён искренне хотел защитить себя, а в итоге его признали убийцей, говоря, что ничего страшного не произошло бы, если бы он немного потерпел. Изнасилование — вот, что страшное случилось бы. Но для закона это не считается чем-то, за что можно судить Соджуна или оправдать Тэхёна.       В исправительной колонии для омег Тэхёну было не место. Во-первых, потому что он никакой не преступник, а, во-вторых, весь контингент заключённых там были ужасными людьми, которые действительно нуждались в изоляции от внешнего мира.       Первые дни Кима прошли спокойно, пока он не заинтересовал местного авторитета Дохёна. Сначала это было безобидное избиение в любое время суток: после завтрака, обеда или ужина, во время исправительных работ во дворе, в свободное время и даже под покровом ночи — потом насильная должность «принеси, подай, иди нахуй, не мешай», а за ней изнасилование всем, что под руку попадётся. Тэхёна насиловали ножкой стула, ложками и вилками, любыми продолговатыми и округлыми предметами, а также обычными половыми органами. Так, через год он забеременел от Дохёна. Или от кого-то из его компании — в то время его насиловал много кто, пользуясь безысходностью омеги как забавой, так что определить от кого был ребёнок совсем невозможно.       Тэхён родил, подписал бумаги об отказе о ребёнке, чтобы его перевели в детский дом, а не оставляли рядом с омегой в колонии. После этого жизнь Тэхёна никак не изменилась вплоть до дня освобождения из колонии.       Выйдя, Ким надеялся, что его жизнь изменится. Он начнёт всё с чистого листа, приехав к родителям, но реальность оказалась жестокой: мама не смогла смириться с горем и спилась до гроба; отец же пошёл мстить за сына и попал под колёса прокурора (якобы случайно, но ясно-дело, что не совсем). Так и сложилось, что Тэхён вернулся спустя пять лет в пустой родительский дом. До конца ситуацию омрачало то, что его не стали брать даже на простецкую работу в местном продуктовом из-за судимости. Более ничего не оставалось делать, кроме как идти продавать себя на трассу, чтобы жить хоть на какие-то деньги. Даже если они получены таким аморальным трудом. Тэхён просто-напросто хотел жить, как обычный гражданин своей страны.       И будет. Он уверен, что «черная полоса» в его жизни когда-нибудь обязательно закончится, а за ней наступит долгожданная «светлая». Больше он не будет каждый вечер торговать своим телом на трассе — Тэхён поступит в колледж, отучится, а там и найдёт работу по профессии; когда-нибудь встретит своего альфу, женится, родит ему прелестных деток и заберёт из детского дома своего первенца, а потом смиренно умрёт от старости, окружённый желанной заботой и любовью, навсегда позабыв через что ему пришлось пройти в молодости.       Но пока что это лишь его розовые фантазии, каждый день всё сильнее и сильнее бьющиеся о жестокие реалии. Особенно, когда очередной альфа прижимает его к кровати, вдалбливает в матрас, и именно тогда кажется, что Тэхён навсегда погряз в этом болоте. От плохих мыслей о самоубийстве и прочем спасает лишь Голос в голове, который твердит только о самом хорошем, защищая омегу от всех внутренних и внешних напастей.